Умелые руки и усердие

Су Бинхань от похвал стало неловко.

Домашние по-прежнему привыкли баловать её как маленькую.

Она продолжила:

— Такую корзиночку мы поставим в лавке. Если гость захочет взять сладости в корзиночке, она обойдётся ему в два вэня. А отдельно, просто как корзиночку, будем продавать за пять вэней.

Дед до сих пор помалкивал, но тут подал голос:

— Ханьхань, не дороговато ли выходит?

— Такую вещицу ведь почти каждый, едва взглянув, поймёт, как сплести.

В деревне многие умели плести короба, корзины и лукошки, так что и с маленькой корзинкой справились бы без труда.

Су Бинхань с загадочной улыбкой ответила:

— Дедушка, я это прекрасно знаю. Но мы продаём не просто корзинку, а свою марку.

— Марку? — Старый господин и старая госпожа Су уставились на неё с любопытством.

Су Фэнчэнь тоже замер, внимательно слушая.

Все считали Су Бинхань на диво смышлёной — она вечно говорила то, чего они раньше и не слыхивали.

Су Бинхань пояснила:

— Марка — это значит, что мы ставим на наших изделиях особый знак.

— К примеру, наша чайно-сладостная лавка зовётся «Ханьцзи», лавка под знаком Хань. И на каждой корзиночке мы будем вырезать этот знак — «Хань». Я стану вырезать его сама, и никто не сумеет подделать.

В эти древние времена никакой защиты торговых знаков не водилось, вот Су Бинхань и придумала собственноручно ставить клеймо.

Уж её-то руку никому не подделать.

Су Фэнчэнь мгновенно всё понял:

— Вот оно что! Ежели кто купит у нас сладости, а для обёртки возьмёт корзинку у других, чтобы сберечь пару монет, — на ней не будет Ханьханькиной метки. Без неё всё будет выглядеть неродным. И если преподнести подарок, это сразу заметят.

Су Бинхань кивнула:

— Именно так. А коли все будут знать, что на наших корзиночках стоит метка, никто не поскупится на эти несколько вэней. Для подарка-то хочется, чтобы вещь выглядела благородно и изящно.

Тут и старый господин Су развеселился:

— Ну, теперь беспокоиться не о чем. И тут Ханьхань нашла выход.

Казалось, любая трудность в руках Су Бинхань разрешается сама собой.

Су Бинхань же думала, что все в семье Су на самом деле очень сметливы, а к тому же — умелы и работящи.

Она верила, что совсем скоро жизнь у них наладится.

Когда-то, ещё раньше, она подумывала, не занять ли дедушку с бабушкой шитьём тряпичных кукол.

Такая работа проста и сил много не отнимает.

Бабушка бы шила, а дедушка помогал набивать игрушки.

Но на кукол нужны деньги — и ткань, и вата покупаются.

Не то что корзинки.

Для плетения нужны только прутья — сходил в горы, нарубил, и ничего тебе не стоит, одна лишь ручная работа.

К тому же тряпичных кукол тоже легко подделать.

Потому-то сперва и решили начать с малого дела, а когда в руках появятся лишние деньги, можно будет подумать и о другом.

Погостив у дедушки с бабушкой, Су Бинхань уже собралась уходить.

Но старики ни за что не хотели отпускать её без ужина, и Су Бинхань не сумела отказаться.

Старая госпожа распорядилась, обращаясь к Су Фэнчэню:

— Фэнчэнь, сходи-ка к брату, ко второму, предупреди, что Ханьхань нынче ужинает у нас. Да и Цзиньаня заодно позови — пусть муж с женой вместе за столом посидят.

У Су Бинхань, кроме отца — второго сына в семье, — было ещё два дяди: старший и третий. Вся семья жила дружно, и отношения между родными были самые тёплые.

Су Фэнчэнь, узнав, что племянница остаётся ужинать, обрадовался и охотно отозвался:

— Ладно, я сейчас.

С этими словами он, не дожидаясь, пока Су Бинхань что-нибудь скажет, вышел за дверь.

Вскоре Су Фэнчэнь вернулся и привёл с собой Ло Цзиньаня.