Глава 9

Глава 9

Это её задело.

Александра много раз представляла, какое выражение появится на лице Зенона, когда она вновь его увидит, перебирала самые разные варианты, но такой откровенной злости не ожидала.

Это было совсем не то, на что она рассчитывала.

— Не всегда всё складывается так, как ожидаешь. Но даже в таких случаях задача командира — разработать решение и задать направление, разве не так?

В ответ на вспышку гнева Зенона Александра, напротив, стала только спокойнее.

— Командира? — усмехнулся он с явной издевкой. — У меня, по-твоему, есть на это право?

Но она холодно парировала:

— Может, в глазах других и нет. Но для девятой дивизии, которая следует только за вами, — есть. Разве не так? Несмотря на такую великую победу, они до сих пор не получили никакого вознаграждения.

Зенон на мгновение замер.

Её слова попали точно в цель — туда, куда он сам предпочитал лишний раз не смотреть.

Он всегда считал себя человеком, который может исчезнуть в любой момент, и от этого ничего не изменится.

И всё же солдаты, остававшиеся ему верными, всегда лежали тяжёлым грузом где-то в глубине его души.

Иногда эта тяжесть превращалась в чувство вины и давила на него.

Иногда, наоборот, становилась цепью, не дававшей ему окончательно сорваться в бездну отчаяния и апатии.

Зенон, стараясь отогнать нахлынувшие мысли, которые начинали путаться всё сильнее, заговорил почти через силу:

— Я сделал всё так, как ты сказала, и одержал победу на войне. Но после возвращения моё положение стало ещё более жалким, чем прежде. Раньше, по крайней мере, мой брат не пытался меня убить в пределах дворца. А теперь что? Посмотри!

Зенон поднялся со своего места и, размахивая перевязанной рукой, направился к ней. Помимо этого, он заметно прихрамывал на левую ногу.

Александра застыла и молча смотрела на него.

— Едва я вернулся во дворец, как меня первым делом встретил не брат, а наёмные убийцы! Если бы меня здесь прикончили, всё наверняка бы выставили как какую-нибудь грязную любовную историю и постарались скрыть это, максимально опозорив меня.

Он подошёл вплотную.

Теперь Александра могла разглядеть его фиолетовые глаза совсем близко. Они пылали гневом.

В них не было ни тени лености или распущенности — только отчаянное стремление выжить.

— После того как я разобрался с несколькими такими «гостями», похоже, теперь решили обратиться к Ваникии…

Зенон действительно был в ярости.

И, разумеется, он прекрасно понимал, что поддался на уговоры этой женщины по собственной воле. Уже тогда он ясно осознавал: если последует за этими зелёными глазами, впереди его ждут лишь более сложные и опасные ситуации.

И всё же то ощущение совершенной, безупречной победы, которое он испытал впервые в жизни… Пусть и на короткий миг, но сумело парализовать его рассудок.

Возможно, он действительно на что-то надеялся.

Но пока он возвращался в столицу, затягивавшиеся сроки, которые совершенно не учитывали ни его волю, ни положение девятой дивизии, а также очевидное пренебрежение со стороны императорского дома постепенно остудили его воодушевление.

А затем убийца, встретивший его в первый же день после возвращения во дворец… Это выходило за пределы даже его ожиданий.

Если бы не это, Зенон, вероятно, всё же появился на приветственном приёме, чтобы лучше понять, какая сейчас обстановка в столице.

Но убийца, ворвавшийся ещё до того, как он успел закончить приготовления, преподал ему куда более наглядный урок о том, какая атмосфера царит в императорском дворце.

Наследный принц и раньше относился к нему враждебно, но никогда прежде не пытался убить его настолько открыто.

Возможно, просто считал, что тот не стоит таких усилий.

И Зенон всю жизнь старался поддерживать именно такое впечатление.

Он делал всё, чтобы выглядеть в глазах наследного принца Керенса ничтожным, распутным младшим братом — тем, на кого тот никогда не станет обращать внимания.

Но из-за этой единственной победы — из-за того, что он всего один раз поступил так, как велела стоявшая перед ним сейчас зеленоглазая «дьяволица», — он окончательно превратился в мишень наследного принца.

Покушения теперь будут следовать одно за другим.

Даже если во дворце они будут терпеть неудачу, угроза смерти будет поджидать его и на пути в Ваникию, и внутри самого королевства.

И если однажды одна из попыток окажется успешной, Керенс сумеет представить это так, как ему будет выгодно, и обратить всё в свою пользу.

Мысль о том, что из-за одной-единственной ошибки — из-за того, что он единожды поддался искушению — все усилия, которым он посвятил свою жизнь, могут обратиться в ничто, приводила Зенона в ярость.

Разумеется, эта ярость была направлена на самого себя.

Но в таком состоянии, когда разум был почти парализован, человек, подтолкнувший его к этой пропасти и стоявший прямо перед ним, становился слишком удобной мишенью.

Он не мог вынести того, что дочь маркиза Лумор, которая столкнула его в эту бездну отчаяния, стоит перед ним с невозмутимым лицом и произносит формальные слова утешения.

— И что, если я так и умру, вас это устроит?

Он сделал еще шаг, словно собирался схватить её за ворот, и, наклонившись, буквально впился в неё взглядом, полным ярости.

Александра невольно замерла.

Он был настолько опасен, что Александра бы не удивилась, если бы он прямо сейчас вцепился ей в горло и потащил за собой на смерть.

И всё же в этой ситуации в ней откликнулось и нечто другое.

Она не отступила ни на шаг и, стараясь сохранить предельное спокойствие, сказала:

— Попросите Гискалу в качестве награды за победу, Ваше Высочество.

От её неожиданного ответа отпрянул уже сам Зенон.

— Гискала для империи — словно кость в горле. Выбросить жалко, но и пользы от неё немного. По крайней мере, наследный принц, независимо от реального положения дел, смотрит на неё именно так.

Александра продолжила:

— Если империя удержит Гискалу, королевство Ваникия будет бесконечно нас провоцировать, пытаясь вернуть её.

Зенон покачал головой.

Но Александра, не обращая на это внимания, говорила дальше:

— В окрестностях Гискалы нестабильная обстановка: в горах Макия, тянущихся от Даванеса, кишат разбойники, на море хозяйничают пираты, а от столицы крепость слишком далека, чтобы влияние империи могло полноценно туда распространяться. Если Вы сами изъявите желание отправиться в Гискалу, наследный принц не станет Вас останавливать.

Зенон снова покачал головой.

Вот оно, снова началось… Опять это искушение!

Он больше не хотел её слушать, но вопреки собственной воле, всё его внимание было приковано к её словам.

— Если наследный принц будет возражать, используйте девятую дивизию, чтобы сыграть на общественном мнении. Сейчас она находится в столице, не так ли? Даже если переговоры с Ваникией завершатся успешно, если после такой беспрецедентной победы Гискалу просто вернут обратно, народ это не примет.

Её глаза вновь вспыхнули тем же огнём, что и тогда.

— Используйте это. Скажите, что раз Вы сами её завоевали, Вы привязались к этой земле — это станет хорошим основанием. Если Вы отправитесь в Гискалу, то хотя бы частично сможете выйти из-под влияния наследного принца.

Зенону вдруг захотелось схватить эти два пылающих огня и проглотить их.

Только так он смог бы погасить это зеленое пламя и, возможно, прожить немного дольше.

— Хорошо. Допустим, я отправлюсь в Гискалу. И что дальше? Умереть там, сражаясь с Ваникией? Или, может, лучше сдохнуть от рук разбойников?

Он сказал это с явной насмешкой, но при этом уже примерно представлял, что она ответит.

— Вы ведь и сами прекрасно знаете, что представляет собой Гискала, не так ли, Ваше Высочество? Это единственный порт на северо-западе. Причина, по которой Ваникия так стремится вернуть её, именно в том, что это единственный незамерзающий порт королевства. Если Гискала будет стабилизирована, её ценность невозможно даже сопоставить с равниной Беттани. Более того, можно будет монополизировать торговлю с Келлийскими островами…

Александра продолжала:

— Даже если Вы просто наведёте там порядок с безопасностью, у этого места огромный потенциал для развития. Используйте его как задел на будущее.

Зенон отвернулся и, опершись на спинку дивана, присел на неё.

Сердце, которое ещё мгновение назад было холодным и сжатым отчаянием, вновь начало биться.

— Ты всегда предлагаешь мне только самый трудный путь. Даже если брат и даст согласие, отправиться на землю, которая десятилетиями принадлежала Ваникии, навести там порядок и превратить её в полноценную территорию империи — задача не из лёгких.

Александра едва сдержала усмешку.

«Не из лёгких!» — подумала она. — «И это говорит человек, который только что рассуждал о смерти…»

— У вас получится, Ваше Высочество. Если, конечно, Вы будете стараться изо всех сил.

Её слова прозвучали так, словно она нарочно его поддразнивала.

Зенон посмотрел на неё и прекрасно понял, что она имела в виду.

За исключением битвы при Гискале, он ни разу в жизни не старался изо всех сил.

На войне он лишь цеплялся за жизнь, но не стремился к заслугам. Потому что считал, что в лучшем случае их никто не заметит, и они просто канут в небытие, а в худшем — это лишь поставит его в ещё более опасное положение.

И победа при Гискале доказала, что он был прав.

Именно поэтому, находясь в столице, он всегда старался жить как можно более лениво и бесполезно.

Он верил, что это и есть лучший способ выжить.

Но женщина, стоящая сейчас перед ним, говорила ему остановиться.

Говорила попробовать жить иначе.

Говорила ему жить, выкладываясь до предела — как командир и как лидер.