Глава 7

Глава 7

— Это уже решённый вопрос, баронесса Танесия. На моей свадьбе будет присутствовать сам Его Величество.

— Боже мой! Значит, слухи были правдой?

Лицо Изабель мгновенно побледнело.

Если Йелодия говорит о том, что этот брак устроен самим Императором, значит это не то дело, в которое могла вмешиваться или даже пытаться вмешаться какая-то баронесса.

— Чем же ты так провинилась, что должна терпеть подобное унижение?! — продолжила Изабель, всплеснув руками. — Разве мы не берегли тебя с детства, словно хрупкую драгоценность, ведь ты так сильно болела?

Она с преувеличенной скорбью достала платок и промокнула глаза.

Вполне возможно, что в душе она сейчас торжествовала, но со стороны выглядела благородной и глубоко опечаленной.

Йелодия мысленно досчитала до пяти и только после этого ответила:

— Со мной всё в порядке, не беспокойтесь.

— Как это «в порядке»?! — тут же вспыхнула Изабель. — Я слышала, у этого человека уже была невеста! Да каким же ничтожным надо быть, чтобы девушка не выдержала и расторгла помолвку?!

Йелодия удивлённо распахнула глаза, но почти сразу кивнула своим мыслям.

Она совсем забыла об этом, но теперь смутно вспомнила, что слышала нечто подобное от Киаса.

«Разорванная помолвка… Значит, у них с невестой были проблемы?..»

Йелодия невольно вспомнила спокойное, сдержанное лицо Эдварда и моргнула.

В груди что-то едва ощутимо кольнуло, но это чувство исчезло так же быстро, как появилось.

— Нет, так не пойдёт! — Изабель резко поднялась. — Я сейчас же пойду к брату и…

— Отец уже уехал, — спокойно перебила Йелодия.

— Уже?

— Его Величество вызвал его. Думаю, он вернётся только поздно вечером.

— Ах… — Изабель недовольно вздохнула. — Брат всегда думает только о Его Величестве!

В её взгляде на мгновение мелькнули зависть и восхищение.

Пусть она и приходилась дальней родственницей, но, будучи всего лишь баронессой, она не могла даже помыслить о том, чтобы перечить герцогу Ксавьер.

А Йелодия, единственная дочь герцога, была любимицей не только светского общества, но и самого Императора. И вот теперь она должна выйти замуж за какого-то военного, недавно получившего баронский титул.

Похоже, это доставило Изабель искреннее злорадное удовольствие, иначе она бы не примчалась сюда в такую рань.

До этого молчавшая Клара наконец подала голос:

— Подумать только, тебе придётся выйти за такого грубого и недостойного человека! Лучше бы ты приняла предложение Теодора.

Теодор Кессли был племянником Изабель.

При мысли о нём –– таком же жадном и честолюбивом, как и сама баронесса, — Йелодия вдруг ощутила раздражение.

— Зеплин.

— Вы звали, госпожа?

На её зов тут же подошёл дворецкий и уважительно поклонился.

Йелодия холодно заговорила:

— Кажется, у меня разболелась голова… Я пойду отдохну в спальне. Пожалуйста, проводи баронессу Танесия и её дочь вместо меня.

— Слушаюсь, госпожа. Я лично их провожу.

Дворецкий ответил вежливо, но твёрдо.

Он, как и Йелодия, недолюбливал Изабель, которая, прикрываясь родством с герцогом, постоянно пыталась вмешиваться в дела дома.

— Простите, что не могу проводить вас лично, — добавила Йелодия.

Лицо Изабель заметно покраснело от смущения.

— Йелодия, ты плохо себя чувствуешь?

— В последнее время у меня слишком много забот, и, кажется, я простудилась. Боюсь, как бы не заразить вас…

После такого объяснения Изабель уже не могла настаивать на своём.

Йелодия с детства была болезненной, и герцог Ксавьер всегда чрезмерно за неё переживал.

Если после её визита с девушкой что-то случится, это могло плохо кончиться для самой Изабель.

— Тогда обязательно отдохни, — сказала она с показной заботой, поднимаясь. — Я только зря тебя утомила!

— Берегите себя. Хорошего вам дня, — вежливо ответила Йелодия.

— Тогда увидимся в следующий раз.

Изабель и Клара неохотно направились к выходу.

Как только они исчезли из виду, Йелодия резко вскочила со своего места и направилась в противоположную сторону. Ей даже не хотелось представлять самодовольное выражение на лице Изабель.

Она ускорила шаг.

Когда она распахнула дверь на террасу, свежий ветер коснулся её лица, и перед глазами открылся сад, усыпанный цветущей геранью.

Йелодия глубоко вдохнула.

«Барон совсем не похож на этого вашего Теодора!» — ещё немного, и она бы высказала это Кларе.

Осознав это, мысль тут же показалась ей детской и глупой. И всё же ей вдруг захотелось снова увидеть спокойную улыбку Эдварда.

— Госпожа, где подать обед? — раздался голос Марты.

Йелодия, не оборачиваясь, ответила:

— На террасе второго этажа.

— Хорошо, я всё подготовлю.

Йелодия на мгновение взглянула на неё и спросила:

— Сегодня ведь должна прийти портниха?

— Госпожа Сона? Да, она должна прийти в два часа.

— Передай в ателье, что я приду сама.

— Хорошо.

— И ещё…

Йелодия на мгновение замялась, затем подошла к полке и взяла карточку, прижатую синим стеклянным пресс-папье.

Она протянула её Марте.

— Передай это барону Адриану.

— Хорошо, госпожа…

Марта осторожно приняла карточку, но вместо того, чтобы сразу уйти, она с тревогой посмотрела на Йелодию.

— А Его превосходительство не рассердится?..

— Если ты будешь молчать, никто и не узнает.

— Я всё сделаю тихо!

Марта ответила без колебаний.

Она с детства заботилась о Йелодии и прекрасно понимала её чувства.

Они невольно улыбнулись, словно разделили между собой маленькую тайну.

***

В кабинет вошёл Байерн, держа в руках изящную пригласительную карточку.

Белая карточка с узором из мелких цветов боярышника была запечатана красным воском.

Словно вдыхая аромат, Байерн несколько раз поднёс её к носу.

Его суетливое поведение не осталось без внимания Эдварда.

— Что это?

— Карточка для Вас, господин вице-адмирал.

Байерн почтительно протянул её.

— Для меня? От кого?

— Только что прибыл посланник из дома герцога Ксавьер.

Эдвард поспешно взял нож для писем и вскрыл печать. От карточки исходил лёгкий цветочный аромат.

Прочитав её, он чуть приподнял бровь.

— …

Барон ещё раз внимательно посмотрел на текст.

— Что-то срочное? — поинтересовался Байерн.

— А… Нет.

Эдвард нахмурился, затем вздохнул и убрал карточку между страницами толстого тома по тактике военного дела.

Байерн с любопытством наблюдал, а затем с улыбкой спросил:

— Любовное письмо?

— Не болтай лишнего.

— Если не любовное, то зачем так бережно её хранить? Обычно Вы сразу сжигаете такие вещи или выбрасываете…

— Лучше займись отчётом.

Эдвард поднялся, взяв в руки китель. Вид у него был немного растерянный.

На губах Байерна появилась хитрая улыбка.

— Может, цветы подготовить?

— Ради всего святого, следи за словами! Я ненадолго выйду. Если не вернусь до конца рабочего дня — можешь идти домой.

— Может, стоит поправить причёску? У меня есть подчинённый, который в этом разбирается…

— С таким длинным языком ты однажды сильно пострадаешь.

Сказав это, Эдвард резко открыл дверь и вышел.

Байерн некоторое время стоял, потирая затылок, затем усмехнулся — он редко видел своего спокойного командира таким растерянным.

Херн служил рядом с Эдвардом уже пять лет, и за всё это время Эдвард ни разу не проявлял интереса к женщинам.

Тем более он никогда не прятал карточки с цветочным ароматом в книгах.

«Какие там женщины! Хорошо бы, если он не женится на своих военных книгах».

Байерн одновременно и гордился своим сдержанным и справедливым начальником, и иногда сожалел о его чрезмерной серьёзности.

Особенно в такие моменты.

Порой ему хотелось встряхнуть его и заставить жить обычной жизнью.

— Похоже, у моего командира наконец появилась дама сердца…

Байерн ухмыльнулся и с двойным усердием принялся за отчёт, предвкушая, как поделится этой новостью с товарищами.