Глава 1

Глава 1

Весна, два года назад.

Император Феорнской империи, солнце Феорна, тот, кого защищают Святые Хесус и Ионель, владелец девяносто девяти земель, произнёс:

— Я хочу представить Вам одну юную особу.

Эдвард аккуратно положил вилку и нож на свои места и сдержанно посмотрел на императора Раодина. Такое поведение противоречило придворному этикету, но главный камергер не осудил его. Даже он, называемый «правой рукой» императора, был несколько ошеломлён словами своего повелителя.

Собравшись с духом, Эдвард спросил, всеми силами стараясь сохранять спокойствие:

— Ваше Величество, что Вы только что имели в виду?

— Именно то, что и сказал — хочу представить юную особу, которую я особенно ценю. Она красива и очаровательна, словно бутон пиона.

По губам императора скользнула мягкая улыбка.
В столице Феорнской империи — городе Фриер — едва ли найдётся много девушек, которых император, будучи весьма привередливым, назвал бы красивыми.

Но Эдвард ощутил странное предчувствие — настолько тревожное, что волосы на шее слегка зашевелились.

— Юная особа… Вы хотите представить мне дворянку?

— Именно! Раз уж начали этот разговор, лучше сразу назначить встречу. Камергер, передай сообщение герцогу Ксавьеру.

— Так точно, Ваше Величество.

Камергер осторожно наполнил вином пустой бокал императора и отступил в сторону. Эдварду стало как-то не по себе, словно сердце ушло в пятки.

— Вы только что сказали… Герцог Ксавьер?

— Это один из самых рассудительных и порядочных людей, которых я знаю. Без малейшего сомнения он станет достойным тестем.

— Но, Ваше Величество, дочери герцога Ксавьера еще только исполнится семнадцать лет, разве нет?

Эдвард знал об этом, потому что на прошлой неделе он встречался с герцогом в приёмной дворца. Они немного разговорились о погоде и состоянии садов, а потом случайно завели разговор о делах своих семей.

— Младшая дочь в этом году дебютирует в свете, — герцог говорил это с улыбкой, полной гордости и радости.

Его дочь, страдавшая в детстве от частых болезней, наконец-то окрепла и готова выйти в свет.

В этот момент Эдвард ощутил нечто похожее на страх. Слухи о том, что обычно серьёзный и строгий герцог полностью меняется, когда речь заходит о его дочери, оказались правдой. Казалось, рассказы о том, что знатные юноши боятся даже взглянуть на дочь герцога из уважения к нему, были вовсе не шуткой.

— Простите, Ваше Величество, но ведь дочь герцога ещё не достигла совершеннолетия, — сказал Эдвард.

— Если кто-то чего и не понимает, так это ты Эдвард, — возразил император. — Йеллодия через несколько месяцев станет достойной взрослой дамой. И мужчины, которые склонятся перед ней на колени с цветами, будут стоять в очереди до ворот Ионеля.

— Но я… Ещё не думал о женитьбе.

Невольно голос Эдварда дрогнул. Тот, кто оставался спокойным и собранным, даже когда его окружала эскадра Иоты, сейчас не мог сохранять лицо после слов императора.

Император цокнул языком, словно обидевшись:

— Не говори глупостей. Имеет ли смысл занимать пост адмирала флота Феорна, если не собираешься жениться? Если тебя разорвет на части стая знатных крокодилов, и от тебя останутся только кожа да кости, какая мне тогда от тебя польза?

— …

Даже понимая, что это противоречит этикету, Эдвард не решился ответить. На спине проступил холодный пот. И тогда император, словно вынимая припрятанный кинжал, отдал приказ:

— Назначь церемонию помолвки на май, не позже. Если опоздаешь, гостям будет жарко, они станут потеть, жаловаться и все прочее...

***

Стоял ясный солнечный день. Тёплое и мягкое мартовское солнце равномерно освещало главное поместье герцога Ксавьера. Нарядно распустившиеся крокусы, гиацинты и ирисы слегка колыхались на ветру.

На террасе второго этажа, с которой открывался вид на благоухающий сад, в свободной позе сидела Йелодия, погружённая в книгу. Юбка её светло-зелёного неглиже, увешанного рюшами, легко подпрыгивала каждый раз, когда она слегка шевелила ногой. Она была больше похожа на фею, пришедшую поиграть в летний сад, нежели на дочь великого дворянина. Но сама Йелодия лишь непринуждённо зевала, не проявляя особого интереса к тому, что о ней могли подумать.

* Неглиже (от фр. négligé — «небрежный») — это легкая, удобная домашняя или утренняя одежда, часто похожая на длинную сорочку или халат, которая обеспечивает комфорт и уют.

«Скучно.»

Закрыв книгу, она надула губы и представила себя в будущем… В роли садовника. В воображении она была в простой рабочей одежде, прививала яблони и абрикосовые деревья, и это казалось довольно убедительным. Но вдруг явились разъярённые отец и братья, словно стадо бешеных носорогов, и устроили во фруктовом саду настоящий хаос. Злой, словно дьявол, средний брат даже не забыл поджечь деревья.

Так несбыточная фантазия быстро рассеялась.

Но Йелодия не стала унывать и начала заново — как всегда, верхом на крепкой лошади она мчится через весь континент. Пробираясь сквозь смертельные ловушки и опасности, она достигла восточного края материка, зашла в таинственный кедровый лес, известный как «Лес Смерти», где нашла сердце дракона и начала своё великое приключение…

— Что это значит?! Помолвка?!

Внезапный возглас прозвучал так резко, что Йелодия едва не опрокинула чайную чашку.

Очевидно, это был голос старшего брата.

Почувствовав необычную атмосферу, Марта, которая заваривала чай в другой части террасы, поспешила к Йелодии.

— Похоже, молодой господин Киас пришёл. Но, кажется, он в гневе?..

— Действительно… Что же случилось? — удивленно спросила Йелодия.

Ее старший брат, обычно спокойный и сдержанный, крайне редко повышал голос.

— Мне пойти и выяснить?

Йелодия не стала долго думать над предложением служанки и встала со своего места.

— Нет, я сама пойду.

Её изящный светло-зелёный халат колыхнулся, словно лёгкая волна.

Новинка, выбранная в книжном магазине, уже наскучила, а возбуждённый голос Киаса пробуждал в ней странное любопытство.

— Госпожа, осторожно, вы можете споткнуться! — крикнула служанка, обеспокоенная её небрежной походкой.

— Не волнуйся, Марта, всё в порядке.

С тринадцати лет Йелодия не уставала и не ощущала боли в лёгких даже при беге и быстрой ходьбе, поэтому теперь её шаг был лёгким и живым.

— Барон Адриан — жестокий воин! За ним даже водится история с побегом невесты! Как можно свести такого человека с Йелодией?!

Йелодия едва переступила через порог террасы, когда резко прозвучавший голос заставил её остановиться. Она не понимала, о чём говорил Киас.

Барон Адриан? Помолвка?

— Госпожа?..

— Тс-с! Тише.

По сигналу Йелодии служанка, следовавшая за ней, замерла с широко раскрытыми глазами. Когда Йелодия жестом приказала ей отойти, Марта осторожно кивнула и скрылась на служебной лестнице.

До ушей Йелодии снова донёсся возбуждённый голос Киаса:

— Я немедленно вызову его на дуэль!

— Не вздумай, Киас. Это дело, в которое вмешался сам император.

— Как же… Как император может?.. Допустить такого недостойного человека…

Киас замер, не в силах продолжить. Его лицо мгновенно побледнело.

— Неужели… Император…

Йелодии хватило одной секунды, чтобы ясно почувствовать, насколько обескуражен её брат. Но его тон постепенно смягчился и стал больше походить на попытку убедить герцога Ксавьера:

— Отец! Этот человек ещё месяц назад даже титула не имел! У него нет ни дворянских манер, ни зрелости, ни воспитанности. Мы не можем выдать Йелодию за такого!..

— Бесполезно! Это приказ императора.

Когда герцог Ксавьер намеренно повысил голос, Киас сжал кулаки. От этого известия у Йелодии закружилась голова.

Герцог говорил о том, что сам император лично взялся за вопрос её свадьбы.
И Йелодия знала: если кто-то решит воспротивиться, император без промедления уладит всё своим указом.

— Император пригласил всю нашу семью на ужин завтра вечером. Готовьтесь, чтобы все прошло без сучка, без задоринки.

— Отец…

— Киас, это дело чести нашего рода. Не поступай опрометчиво.

Но голос герцога, произносящего слова о чести семьи, звучал приглушённо, словно был окутан тяжёлой печалью. Ещё несколько часов назад он испытывал такое же яростное возмущение, как и старший сын.

Сколько же любви и заботы он вложил в свою дочь, рождённую слабой и болезненной!
Он никогда не заставлял её голодать, чтобы подправить фигуру, не держал в руках розги, требуя аккуратности в поведении. Уже просто смотреть, как его пятилетняя дочь весело носится по дому, несмотря на смерть матери, было для него утешением и радостью.

«И всё же…»

Но герцог не мог игнорировать волю императора отдать Йелодию за Эдварда Киери Адриана — героя печально известной Центральной войны, которому даже был дарован титул барона, чтобы включить его в круг своей власти.

Более того, Йелодия, любимая дочь герцога, также приходилась племянницей императору.
Император, который всегда проявлял безграничную снисходительность к своей родственнице, не стал бы заключать этот брак по договоренности исключительно из политических соображений. Или, по крайней мере, герцог хотел в это верить.

— Я скажу Йелодии сам. А ты не должен пренебрегать подготовкой к ужину!

Но герцог Ксавьер не успел обернуться, как застыл на месте от испуга. И Киас тоже.

— Йеди…