Решающий шаг

От лица Рейко

В тот момент, когда моя голова коснулась бетонного угла, мир взорвался. Головная боль была невыносимой, проникая в сознание, раскалывая его на осколки. Уши заложило, каждый звук будто через толщу воды доносился до меня — приглушённый и далёкий, словно эхо из другого мира.

Яркий свет сменяется мглой. Мир вокруг замедляется, а сердце стучит в груди, словно бешеный ритм в такт событиям на поле боя.

Мой сын. Ниар, стоит в центре хаоса — всего двенадцать лет, но его сила ужасает. Белые, как снег, волосы развиваются в вихре, а алые глаза блистают огнём. Каждая капля крови, проливаемая им, ощущается как боль в моей душе... и я бессильна помочь.

Толпа разбойников и мана-зверей дрожит перед ним. Он подбрасывает врага, играя стихией воздуха и те разлетаются на части.

Я понимаю, что он делает это — ради нас, ради нашей памяти, ради справедливости. Но внутри меня шевелится страх. Не потеряет ли он человечность?

В полубессознательном состоянии, лежа на холодном бетонном полу, я всё ещё видела Ниара. На мгновение реальность разрывается на два параллельных мира. В одном — боль и слабость, в другом — он, мой сын, сражающийся с нечеловеческой силой и решимостью. Вокруг него бушевала буря, в которой рушились кости и ломались судьбы. Я могла лишь немо кричать, чтобы он остановился, оберёг себя, но слова не находили выхода, застревая в горле.

Когда его фигура мелькала в вихре сражения, у меня внутри разжигалось ощущение сильного беспокойства и безысходности — интуитивное, болезненное осознание, что он одинок в этом ужасе, хотя и борется ради нас. Голова пульсировала от ударов боли, холодный пот стекал по лицу, но при всем этом сознание цеплялось за его образ, как за якорь, удерживающий меня в реальности.

Каждое движение Ниара виделось мне слегка размытым, глаза отказывались держать фокус. Временами детская фигурка превращалась в тень, рискуя исчезнуть среди хаоса. Но я знала, что продолжаю видеть его — борющегося, бесстрашного, одинокого. Сердце рвётся с каждой секундой.

В то время как внутренний голос продолжал молить о прекращении этой безумной битвы, внимание постепенно начало скользить в сторону — от бесстрашной фигуры сына к неподвижному силуэту мужа, угасшему рядом на холодной земле.

Он лежал чуть поодаль, обожжённый, с ранением на руке, лицо его казалось таким спокойным на фоне царящего хаоса. Несмотря на явные признаки боли и истощения, в его чертах читалась уверенность и сила, всегда былые его верными спутниками.

Слабость и потрясение не позволяли подняться, но в этом уязвимом состоянии сердце тянулось к нему, понимая — если не он, то ни у кого не получится поддержать Ниара.

С каждым мгновением взгляд, пусть и затуманенный от боли, прокладывал путь от Ниара к Райкану. Сознание соединяло их образы в то, за что они оба боролись —возможность быть вместе и счастливыми. И, несмотря на ужас ситуации, эта связь давала новую надежду и силу продолжать борьбу, как бы безысходной она сейчас ни казалась.

Временное оцепенение начинало отпадать, даже сквозь слабость появлялось решение — я обязана выстоять ради него, ради них обоих.

Со стиснутыми зубами и учащенным сердцебиением, я заставила свое тело двигаться. Боль пронзала каждую клетку, но осознание того, что он нужен мне и Ниару, придавало сил.

Первый разбойник упал, когда Ниар резким движением полоснул его по горлу. Из раны брызнули искры и огонь, будто пламя прорвалось наружу. Он бросил его, оставив умирать в агонии.

Другой враг не успел сообразить, что произошло, когда Ниар врезался в него, пробив грудь. В следующую секунду тело врага вспыхнуло изнутри, превратившись в яркий факел.

Эти жестокие моменты, подтверждали, насколько далеко Ниар.

Сильнее сжимая кулаки, я постепенно подтягивалась вперед через холодную, влажную почву, приближаясь всё ближе к Райкану. Его лицо, несмотря на раны, оставалось источником тепла и надежды. Я чувствовала, как каждый дюйм пути возвращает мне частичку решимости — я просто обязана дойти до него.

Руки дрожат и липнут от влаги и грязи. Я осторожно касаюсь его лица, ощущая холод его кожи, которая должна быть тёплой и живой. Все вокруг замирает на мгновение, пока я пытаюсь разбудить его.

Я собираю все свои силы, чтобы попытаться использовать магию. Сплетаю пальцы, прижав руки к его ранам. Едва заметный свет разливается сквозь мои ладони, но проходит минута, другая — и ничто не меняется. Райкан остается неподвижным, не реагируя на мои попытки его пробудить.

Паника накатывает волнами. Дыхание становится сбивчивым, слёзы скатываются по лицу. Я снова и снова шепчу его имя, не в силах поверить в происходящее.

— Райкан, прошу, вернись ко мне... вернись к нам.

Меня разрывает на части ужас от того, что происходит с Ниаром. Его неумолимая ярость, его борьба, все, что он делает, чтобы защитить нас, превращается в нечто ужасающее. Сердце обжигает мысль о том, сколь беспощаден наш ребенок в этот миг.

— Райкан, оглянись... посмотри, что происходит с нашим сыном. Помоги мне... Помоги нам, Райкан, я не справлюсь одна, — мои слова сорвались в шёпот.

Смех… Смех что внезапно раздался на поле боя — громкий, хриплый, наполненный какой-то ужасной радостью — заставил меня содрогнуться.

Я смотрела, как он приближается к очередному разбойнику с невозмутимой решимостью и холодной яростью — словно сам гнев стал плотью. На его лице играла удовлетворённая улыбка, и это пугало меня до ужаса. Сердце замерло, осознавая, как безжалостно может быть наше дитя.

Ниар не колебался, когда оказался около своего противника, сильно ударив его в грудь. Разбойник рухнул на колени, заливаясь криком, но Ниар не остановился. Он с удовлетворением следил за тем, как разбойник пытался отдышаться, хватаясь за пробитую грудь, словно надеялся удержать жизнь.

Затем, смеясь, Ниар прижал руку к сердцу врага, вызывая из недр его существа огонь. В тот миг что-то внутри разбойника разорвалось, и он начал гореть изнутри — словно само пламя хотело выбраться наружу.

Я наблюдала, как разбойник, охваченный огнём, из последних сил пытался ускользнуть, оставляя за собой след из обугленной плоти. Его глаза отражали ужас и безысходность перед неминуемой смертью.

Сын стоял в центре этого кошмара, беззвучно смотря на пылающий хаос вокруг. Горький вкус его поступков сжег моё сердце, и слёзы, полные страха и отчаяния, заполнили его. Я на мгновение потеряла себя в этой бездне ужаса, моля о том, чтобы Райкан постарался помочь, чтобы хоть как-то противостоять тому, что становилось чудовищной реальностью.

Вокруг слышался только смех, сопровождающий гибель, когда я своим слабым голосом пыталась вновь разбудить Райкана.

Я судорожно хватаюсь за надежду, подтягивая руку, чтобы вновь коснуться его лица. Тишина вокруг кажется угнетающей, нарушаемой лишь треском пламени и отдалёнными отзвуками битвы.

— Райкан, пожалуйста... мне нужно, чтобы ты был со мной..., — голос мой едва пробивается, звучит как жалкое эхо.

Свет исцеляющей магии начал угасать и он уже не проникает в его кожу достаточно глубоко. Но я услышалабиение его сердца.

Паника растёт во мне, как нарастающий прилив, заполняя сознание страхом. Время кажется остановилось.Застыло между надеждой и отчаянием.

Я понимаю что больше нет времени. Прямо сейчас яодна могу помочь Ниару. Отступив от Райкана, я поднимаюсь, собрав всю оставшуюся силу.

Под воздействием собственного страха и боли, я двигаюсь к центру боя, где сын разрушает своё окружение.Моя решимость подпитывается мыслью защитить его, направить его ярость в справедливое русло.

— Ниар! — мой голос прорывается сквозь хаос. — Я здесь, с тобой!

Ноги подводят меня, словно вес моего тела стал тяжелее, как будто каждое движение требует невероятных усилий.

Голова кружится. Последствия удара всё ещё затмевают мой разум, заставляя мир вокруг колебаться и размываться. Каждый шаг даётся с трудом, ноги словно ватные, а вокруг всё ещё сжимает пугающая и удушающая реальность происходящего.

Перед глазами склоняются дым и пламя, но сквозь них я различаю сына. Он стал медленней, борьба оставляет на нём свои отпечатки, затрудняя каждое его движение. Хотя его вид и стал увереннее, но он заметно утомлён, и каждый вдох дается с усилием. Я вижу, как он часто хватается за грудь, будто сердце его обжигает изнутри.

Я стараюсь быть быстрее, но моё тело предаёт меня. Волны магии постоянно угрожают сбить меня с ног.

Нахлынувшая слабость лишает уверенности, ноосознание, что я сейчас нужна ему больше всего, придаёт мне сил.

— Ниар, держись! Я рядом! — выкрикиваю я срывающимся голосом, пытаясь поддержать его хотя бы словом.

Но он не слышит.

В это время Ниар, несмотря на усталость и боль, продолжает сражаться, его движения становятся отчаянно резкими, словно каждый новый удар — это борьба не только с врагами, но и с самим собой. Его лицо искажает гримаса боли, и в его взгляде я уже не вижу жизненную силу и решимость, которые питали его.

Я вижу, как он наносит последний сокрушительный удар, одним движением отсекая головы двух разбойников. Эта картина замирает в воздухе. Момент, когда битва, наконец, подходит к концу, рев битвы замирает, превращаясь в магическую тишину.

Он не торжествует, не празднует победу, его манаисчерпана. Я вижу, как его тело подвергается давлению, и его колени медленно сгибаются под тяжестью прошедшейбитвы. Слабость окружающей магии и усталость вытесняют силы, заставляя его пасть на землю. Его колени касаются земли, и я чувствую, как сердце сжимается от боли за него.

Окровавленная почва, словно зеркальная поверхность, отражает его мучения, изуродованные любовью и борьбой. Я поспешно пытаюсь его поддержать, зная, что слова опять не достигали его.

Пока Ниар сидит на земле, моё внимание привлекло движение позади.

Из-за дымящихся переулков и остатками сгоревших строений, начинают выползать жители. Сначала это только одиночные фигуры, затем — целые группы. Они выглядывают с выражениями недоверия, страха.

Я вдруг замечаю перемену в их настроении, когда их взгляды падают на моего сына. В их глазах горит что-то тёмное, непонимание сменяется ужасом.

— Демон…

— Это... это его работа. Это все он!

Они наступают, вынося приговор ему в своих сердцах.Воздух стал перенасыщен страхом.

— Нет, всё не так... — кричу я, пытаясь достучаться до их разума и сердца.

Понимая, что их слова могут стать неприятностью, я встаю между ними и Ниаром, пытаясь защитить его так, как только могу.

— Остановитесь! — зову я к ним, голос дрожит, но находит необходимую силу.

— Он не монстр... он ваш защитник. Вы должны быливидеть то, что происходило на самом деле! Он отдал все, что у него было, чтобы спасти вас! — голос срывается на крик, сопровождающийся слезами.

Моя мольба повисает в воздухе, когда жители отходят назад и шепотом продолжают обсуждения.

В этот краткий миг, я оборачиваюсь к Ниару.

— Мальчик мой... — тихо произнесу я, вкладывая в эти слова всю теплоту, на которую ещё способна. Я хочу, чтобы он знал, что я здесь и понимаю, через какие испытания он прошёл.

Ниар, едва слышно вздрогнув, отвечает резким движением. Острие его меча несётся прямо к моему лицу.

Секунды растянулись в бесконечность и я замерла. Время, кажется, остановилось.

Но затем будто он просыпается, его взгляд выдает эмоцию страха. Он резко напрягся от усилий и моё дыхание рефлекторно задержалось в ожидании неизбежного.

Я почувствовала острое жжение, когда остриё меча коснулось моей кожи. Лезвие рассекло воздух чуть не задевменя, но всё же оставляя на моей щеке линию боли.

Тепло крови начинает медленно струиться по лицу, когда я касаюсь резаной раны пальцами.

Взгляд Ниара полон ужаса и раскаяния — в нем видно, как он винит себя за то, что только что произошло.

От переизбытка пережитого дыхание становится прерывистым, и мир начинает кружиться перед глазами.

Чувствую, как колени сдают, и в последний миг взгляд падает на Ниара, который протягивает руку, чтобы поймать меня прежде, чем я коснусь земли. Мир вокруг гаснет, и всё погружается в темноту.

Бесчувствие забирает меня, и я уношу с собой только последнее воспоминание с ним — тёплое прикосновение его руки и слова:

— Прости меня.

От лица Артура

Наш путь проходил в полном молчании, каждый из нас был погружён в свои мысли. Алея устремила взгляд в горизонт, а я внимательно изучал каждый метр нашего маршрута, стараясь разглядеть мельчайшие признаки приближения к Эстесу. Вскоре деревня появилась вдали, и моё сердце сжалось от увиденного — Эстес был разрушен.

Когда-то наполненные жизнью и теплом дома теперь казались брошенными призраками своего прежнего существования. Разбитые ставни, сломанные двери и следы, свидетельствующие о недавнем нападении, — это всё, что осталось.

— Так вот оно как... — дрожащим голосом проговорила Алея, осознавая масштаб катастрофы.

Мы осмотрели деревню: ни души. Пустота была почти осязаемой, словно сама деревня пыталась передать нам своё горе. Обратив взгляд к центральной площади, я заметил обломки и следы борьбы. Редкие предметы были разбросаны, словно остатки улик трагедии.

— Здесь никого нет, — прошептал я, не в силах поверить в это. — Где же все прячутся?

Алея, погружённая в свои мысли, шагнула вперёд вдоль разбитых улиц. Я последовал за ней, надеясь уловить хоть какой-нибудь знак жизни или подсказку.

Неожиданно она остановилась, её взгляд затуманился, словно она пыталась уловить что-то едва заметное. Я заметил, как она слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к мане.

— Стой, — едва слышно прошептала она.

— Что такое?

— Я чувствую... — её голос затих, но в глазах вспыхнул огонёк надежды. — Я ощущаю слабые сигнатуры маны где-то неподалёку. И не только маги — здесь, кажется, есть и обычные жители.

Мы взмыли в воздух, стараясь быстрее добраться до центральной площади. Ветер кружил вокруг нас, когда ниже развернулась жуткая картина. Тела были разбросаны по всей площади, многие из них разорваны на части, следы кровавых схваток оскверняли землю.

Нависая над этим ужасным зрелищем, мы заметили тела мана-зверей, павших в бою, лежащих среди людей. Их магическая энергия, когда-то была источником силы, теперь мерцала последним отголоском жизни.

С высоты полёта мы также заметили несколько разбойников, чьи необычные кости и замысловатые татуировки сразу выдали их принадлежность к врагам. Они были уничтожены крайне жестоким образом.

Пока мы парили над безмолвной сценой, мы искали малейший признак выживших.

В центре хаоса мы заметили родителей Ниара, лежащих без сознания, их тела казались мёртвыми, но я уловил слабую сигнатуру их маны. В этом ужасе не оставалось и намёка на самого Ниара — его следы пропали, будто он растворился в пустоте. Мы не успели...

Алея остановилась неподалёку. Её фигура словно замерла от тяжести горечи, которая подчинила её дух себе. Я почувствовал, как волнами печаль накрывает её. В безмолвии площади её воспоминания вспыхнули, словно обжигающие искры прошлого: недавние неудачи, тягостные попытки, что оказались провальными. Для столь искусного мага слабость была недостижимой, а теперь она стала её спутницей.

И тут её лицо исказилось от боли. Тайная вина, что годами вытеснялась в укромные уголки её сердца, вдруг вырвалась наружу, разрушив её внутренний барьер. Советкоторому она пыталась противостоять всеми силами, однажды уже стал её противником. Её отчаянные попытки вернуть Киру оказались тщетными. А теперь мы потеряли Ниара — последнюю искру надежды, связывающую её с тем, кого она любила. Ниар был той тонкой нитью что связывала её с Кирой, которую Алея берегла. Теперь и эта частица была утрачена.

— Я подвела... всех... — её голос был хриплым, полным боли, глаза потухшим огнём отчаяния.

Алея начала хаотично обыскивать площадь. Её движения были резкими. Каждый след разрушения, каждый безжизненный силуэт на земле казался ударом, усиливавшим её внутреннюю бурю. Психическая боль, болезненно реальная для меня, была невидима для мира, но разрушала Алею изнутри.

Я подлетел к ней, охваченный тревогой и беспокойством. Сердце ныло, видя, как моя подруга погружается всё глубже в бездну разочарования. Слова утешения были такими же эфемерными, как прошлое, что затуманивали её разум.

— Алея... — я произнёс осторожно. — Мы не можем сдаться. Мы должны продолжить.

Она едва слышала меня. Замкнутый взгляд, полный внутренних терзаний, оставался за гранью доступного для моих утешений. Её мысли блуждали в лабиринте боли, в котором всё потерянное казалось недостижимо важным.

Но я знал, что её дух, хоть и обессилевший, где-то глубоко внутри всё ещё ярко светился, ожидал надежды, которая способна пробудить его вновь. Мне нужно было найти слова, которые могли бы зажечь этот потухший огонёк.

— Алея... Мы потеряли многое, но твоя сила — твоя способность чувствовать, искать, бороться — она никогда тебя не покинет. Никто не может обвинить тебя. Всё, что случилось, не зависит только от одного человека. Мы ещё здесь. Мы вместе. И у нас есть шанс продолжить.

— Артур... — её голос дрожал, в нём звучал оттенок эмоций, проблеск жизни. Она подняла взгляд, и я увидел тень надежды, словно слабое мерцание света в тёмной комнате. — Как ты можешь быть таким... уверенным? Всё, что мы сделали, вся эта борьба...

Её глаза с неохотой встретились с моими, и я уловил момент, когда трещина её отчаяния дала место чему-то новому.

— Потому что я верю. Верю в нас, верю в тебя, — твёрдо ответил я, вкладывая в свои слова всю искренность. — Мы всегда находили путь. Даже там, где его казалось бы нет. Сейчас всё может быть безнадёжным, но мы сделаем ещё шаг, ещё усилие. Потому что мы недостаточно сильны, чтобы сдаться. Мы недостаточно слабы, чтобы потерять надежду.

Она смотрела на меня бесконечные мгновения, в её глазах зарождалось что-то новое — вовсе не уверенность, но решимость. Она не ответила, но я знал, что её сердце сделало первый шаг обратно к борьбе.

Алея вдруг резко подняла руку к небу, её пальцы со скрежетом сжались, и холод начал скапливаться вокруг её ладони.

Я остолбенел, наблюдая, как в её руках рождается ледяное копьё — острое, смертоносное и воплощение её ярости. Она не сказала ни слова, не сомневалась, её движение было столь стремительным, что я едва успел осознать её намерения.

Она выдохнула — резкий, глубокий звук, как вой зимнего ветра, — и бросила копьё вверх, в самое небо, где оно исчезло, будто проткнув собой сам свет. Секунду спустя что-то хрипло вскрикнуло, нарушив гнетущее безмолвие пространства.

Я резко поднял взгляд и увидел, как с высоты падало маленькое и тощее крылатое существо — скрит. Эти создания отличались хитростью и бесшумностью, их змеиные тела с крыльями часто скрывались в тенях, а под их чешуёй таился разум, способный подслушивать, следить, передавать секреты. Только мастер магии, как Алея, могла уловить их присутствие среди хаоса.

Когда тело скриты с гулким шипением ударилось о землю, я осознал, что эта маленькая фигура была не просто случайным существом. Она была шпионом. Совет не оставил нас в покое, даже в момент нашей слабости.

— Это... шпион? — я спросил, хотя ответ уже был очевиден. Алея молча смотрела на расходящийся иней вокруг мёртвого тела. Её ледяное копьё, словно клинок правосудия, всё ещё немного сверкало в действии.

— Совет следит за каждым нашим шагом, — её голос был ровным, как лезвие кинжала. — Вечно они наблюдают, ждут нашей слабости. Но они не узнают ничего. Ни о наших потерях, ни о нашей борьбе. Теперь не посмеют.

Я смотрел на неё с удивлением. Тот блок отчаяния, что несколько минут назад почти поглотил Алею, теперь превратился в боевую решимость. Её движения более не были хаотичными, голос больше не дрожал. В её глазах горел огонь, пока эмоции трансформировались из боли в целеустремлённость.

— Ты знала, что он там? — спросил я.

— Я почувствовала его, — ответила она, её взгляд переходил от меня к телу скриты. — Едва заметный след, слабейшая тень. Но достаточно, чтобы понять, что за наминаблюдают.

Осторожно спустившись, Алея и я оказались на площади, где множество людей собирались в отчаянии и надежде на помощь. Лица, усталые и измученные, обращали на нас взгляды, полные ожидания. Они дрожали в страхе перед неизвестностью, перед разрушением, которое превратило их жизни в хаос.

Алея не теряла времени. Едва ступив на площадь, она направилась к раненым. Её движения были уверенными и быстрыми, несмотря на усталость. Она склонилась над телами Райкана и Рейко, чьи лица были покрыты кровью, грязью и пылью, пропитанные болью. Её нежные руки осторожно коснулись их. Магия Алеи начала мерцать в воздухе, золотистые искры наполнили пространство теплом и силой. Я чувствовал, как её магия проникала в их изнурённые, истерзанные тела, постепенно возвращая им жизнь. Каждый её жест был актом исцеления и надежды, каждый всполох её магии становился символом того, что даже в самые тёмные времена можно найти свет.

Пока Алея исцеляла тех, кто пострадал, моя задача была другая. Люди бросали быстрые, нервные взгляды на меня, их страх был ощутим. Я решил воспользоваться этим моментом, чтобы искать ответы.

С каждой попыткой упомянуть имя Ниара среди собравшихся возникало напряжение. Шёпот носился в воздухе, распространяясь от одного человека к другому.

— Ты... Ты же Артур? — прервала меня старая женщина, чей взгляд был озабочен. — Тот самый Артур... и Алея. Вы были стражами, не так ли?

Я кивнул, подтверждая её слова, хотя понимал, что этим жестом только усилил ожидания толпы. Её глаза дрогнули, будто нащупала ниточку надежды.

— Послушайте, — вмешался мужчина, его голос был резким, почти умоляющим. — Нельзя терять времени. Нужно уничтожить этого демона, пока есть шанс.

— Он... выглядит как ребёнок — белые волосы, алые глаза, весь в крови. Это ужасное создание, как из кошмара. Мы не знаем, на что он способен, но взгляните вокруг! Всё это... всё это его работа! — вмешался другой голос и страх перед неопределённостью разрастался.

— Да, нужно остановить его! — выкрикнул кто-то из толпы. — Пока он не принесёт ещё больше бед!

Жители столпились вокруг меня, их лица были искажены страхом и паникой. Их слова смешивались в хаосе эмоций и домыслов. Казалось, они, сами того не осознавая, создавали образ всепоглощающего врага из своих самых глубоких страхов. Толпа была на грани взрыва, без капли уверенности, куда направить свою ярость или что делать дальше.

— Мы сюда не просто так пришли, — я заговорил, стараясь, чтобы мой голос был спокойным и ровным, хотя давление толпы почти ощущалось физически. — Мы тоже ищем ответы. Но мы должны быть уверенными в том, что и кто представляет угрозу, прежде чем действовать. Иначе мы рискуем ошибиться.

Мои слова немного успокоили людей, но страх всё ещё оставался. Толпа начала разобщаться, в их взглядах появилась тень сомнений.

В этот момент Алея уже закончила лечение. Её руки всё ещё светились, но она повернула своё внимание на людей. Она шагнула к толпе и обвела их взглядом, в котором читалась надежда, почти отчаянная.

— Мы должны действовать разумно, — её голос был спокоен, но твёрд, как камень. — Поддаться страху — значит проиграть, даже не начав бороться. Мы выследим Ниара. Мы выясним истину. Но вы должны нам довериться, чтобы мы могли помочь не только вам, но всем остальным.

Люди замерли, поглощённые её словами. Я шагнул вперёд, чтобы поддержать её:

— Вы получите ответы. Но пока, пожалуйста, оставайтесь здесь, держитесь друг друга и будьте терпеливыми. Нам нужно время, чтобы понять, что происходит.

Вдруг, из узкого переулка, ведущего к площади, появились двое мужчин, за которыми с трудом следовала молодая девушка. Один из мужчин, высокий и крепкий, с осторожной мягкостью нес на руках другую девушку. Еётело было безжизненно, словно кукла. У неё виднеласьсквозная дыра. Ее лицо было искажено тенью боли и усталости, а дыхание было настолько слабым, что казалось, будто вот-вот исчезнет.

Видя, как толпа начала шевелиться в страхе и тревоге, я поспешно шагнул вперед. За мной тенью следовала Алея, её лицо было строгим и сосредоточенным.

— Дайте мне немного пространства, — сказала она, её голос был спокойным, но настойчивым. Люди расступились, как будто подчиняясь невидимой силе её воли. Едва освободилось место, как её ладони засияли ярким золотым светом, и воздух вокруг наполнился теплом.

— Кто она? — спросила Алея.

— Ее зовут Ханна. Мы сражались на площади с другой стороны деревни. Мы уже победили… Но не заметили как этот чертов зверь… — проговорил мужчина

— Где Райкан и Рейко? — молодая девушка, что шла позади, со страхом всматриваясь в наши лица.

Алея, не отрываясь от Ханны, коротко бросила через плечо, чтобы успокоить её:

— Они живы. Я их уже вылечила. Пожалуйста, дайте мне пространство для лечения.

Слова Алеи растопили напряжение, которое витало в воздухе, и толпа отступила на шаг.

Тем временем Хироки, я услышал его имя, водил глазами по площади, как будто что-то выискивал, пока, наконец, не заговорил:

— А где Ниар?

Эти слова повисли в воздухе. Я видел, как люди в толпе ещё сильнее напряглись, внутренне ожидая худшего.

От лица Ириты

Приоткрыв массивную дверь зала Совета, я ощутила, как она под моими пальцами отозвалась приглушённым скрипом и вскоре растворилась в напряжённой атмосфере обсуждения, уже начавшегося без моего участия. Громадность купола и тяжесть взглядов остальных членов Совета подчёркивали значимость происходящего. Моя задержка не осталась незамеченной.

Тризар, с всегдашней строгостью на лице, казалось, уже успел взять на себя роль незримого судьи. Его голос звучал с напряжённой резкостью, присущей лишь тем, кто привык вести за собой.

При моём входе в зал обсуждение замерло, все взгляды обращены на меня. Одно мгновение, и Совет своей тишиной признаёт моё присутствие.

— О, Ирита, к нам присоединился наш самый проницательный мудрец, — колкость Эрвина пронзила вяло текущий разговор, на миг отвлекая всех от грустных мыслей. Его слова разлетелись по залу, оставляя после себя тишину.

Я лишь усмехнулась, движением головы отвечая на его приветствие, и уверенно заняла своё место в кругу Совета. Заседания Совета — это сцена, где важно быть внимательной, не оступиться и не заблудиться в переплёте интриг, которые свидетельствуют о сложности происходящих событий.

Тризар, после короткой паузы, продолжил свою речь, силой своих слов наполняя зал напряжением:

— Не будем отвлекаться, — произнёс он, взглядом бросая вызов всем, включая меня. — Ирита, ты, несомненно, знакома с событиями, приведшими к этой экстренной встрече. Мы все являемся свидетелями недавнего сражения и последовавшей за ним потери нашего шпиона, скрита.

Тишина вновь окутала зал, пока Тризар говорил, его слова с осторожностью выбирались, каждый несущий свой глубоко скрытый подтекст.

— Алея и Артур, как известно, не из простых стражей. Их мотивы остаются для нас неизвестными. Совет должен внимательно обдумать последствия и риски. Очевидно, что они появились не случайно, и уничтожение скрита подчеркивает необходимость взвешенности в наших действиях.

Тризар, ещё некоторое время смотревший перед собой, с новой силой продолжил:

— Наши решения должны опираться на логичность и факты, быть серьёзно обдуманными, чтобы предотвратить эскалацию. Можно опасаться, что Алея и Артур, несмотря на своё прошлое, превратятся в угрозу для нас.

Мой голос прозвучал разумно и спокойно:

— Принимая их во внимание, мы должны признать, что их намерения окутаны тайной. Но если речь идёт о Ниаре — мальчике, которого они, казалось, защищают, — то это ключевой вопрос. Мы не можем просто стоять в стороне. Я предполагаю, что он — стоит в центре многих непонятных событий.

Эрвин, подперший подбородок рукой и ещё раз бросивший на меня острый взгляд, вмешался:

— Нельзя отрицать, что Ниар может представлять огромную ценность. Мы должны выяснить его местоположение. Абсолютно необходимо продолжать наблюдение за ним.

Я кивнула в знак согласия, всё ещё обдумывая услышанное.

Я не могла не заметить, как Вальд, нахмурившись, внимательно следил за разговором. Его присутствие всегда придавало дискуссиям дополнительную остроту.

— Но нельзя забывать и о Кире. Он опасен, — наконец заговорил Вальд, его глаза блеснули пронзительным и настороженным светом.

— До сих пор нет новостей от отряда, посланного за Кирой? — в голосе Тризара звучала напряжённая резкость, словно его терпение таяло с каждой секундой.

Я взглянула на него прямо, мысленно сопоставляя его слова с собственными сомнениями.

— Элитный отряд не мог просто взять и исчезнуть, — произнесла я.

Эрвин, не упустив момента придать беседе оттенок сарказма, с вечной лукавой улыбкой слегка наклонил голову.

— Исчезновение — вещь загадочная, моя дорогая подруга, но не столь уж редкая, — протянул он с игривой иронией, его голос звучал так лениво, что раздражение в зале ощутимо усилилось.

Тризар отвёл взгляд от Эрвина, будто намеренно избегая ответной реакции, но его слова звучали твёрдо:

— Их обучали лучшие из лучших. Я лично видел, как они готовились к этому заданию. Огневая мощь, тактика, стойкость... Этот отряд не мог просто пропасть. Конечно, Кира очень силён, но они должны были справиться, даже с ним.

Эрвин, расслабленно откинулся в кресле.

— Возможно, мы упускаем кого-то или что-то. Скрытую деталь? Новый фактор?

Вальд сделал медленный вдох, его серьёзность становилась напряжённой.

— В последнее время ходят слухи, — сказал он низким голосом. — О новом игроке. Тот, кто действует в тени. Быть может, Кира был не один?

Слова Вальда вызвали замешательство, сгустившее атмосферу до предела. Мысли каждого в зале расходились в разные стороны, словно нитки, которые никак не удавалось связать. Секрет исчезновения элитного отряда, который по праву считался непобедимым, ложился тяжёлым грузом.

Я позволила себе небольшую паузу, перебирая в голове обрывки фактов. Тайна, казалось, была где-то совсем рядом, но оставалась скрытой за завесой неизвестности.

— Нам нужно пересмотреть всё, что мы знаем, — наконец произнесла я, стараясь вернуть разговор в конструктивное русло. Все взгляды обратились ко мне.

— Если мы с самого начала ошиблись в оценке ситуации, эти ошибки могут обернуться куда более серьёзными последствиями, чем мы сейчас готовы признать. Вместо того чтобы спешить с выводами, важно тщательно анализировать. Каждый шаг должен быть продуманным.

Погружённые в размышления, мы сидели в полумраке зала. Каждое новое предположение, казалось, приносило больше вопросов, чем ответов.

Тризар первым прервал напряжённое молчание:

— Нужно расширить поиски. Возможно, мы смотрели не туда, куда следовало. Дайте мне список всех возможных союзников Киры, всех, кого он мог бы привлечь к этой операции.

Вальд, нахмурив брови, медленно кивнул.

— У нас есть ресурсы, чтобы начать расширенные поиски. Но потребуется время, прежде чем мы сможем получить какие-то результаты. Эта тайная операция может выйти за пределы наших ожиданий.

Эрвин, оставаясь в своём характерном расслабленном стиле, сделал очередное замечание, которое застряло в повисшей тишине.

— Если Кира действительно работает с кем-то ещё, этот союз наверняка тайный, но уж точно не случайный. Здесь стоит искать более сложные взаимосвязи.

Я сидела за столом, наблюдая, как Эрвин слегка наклонился вперёд.

— Вальд, а ты не думаешь, что твоя «новая фигура» — лишь очередная выдумка? Слухи, как известно, имеют свойство раздуваться, пока кто-нибудь не проверит их. Может, пройдёмся по реальным доказательствам?

Вальд, похоже, не собирался оставлять это без ответа. Он встал из-за стола, и я почувствовала нотки напряжения в его твёрдом голосе:

— Твоя бесконечная тяга к логике иногда мешает видеть очевидное, Эрвин? Мы говорим о возможно самой опасной организации, которая могла скрываться десятилетиями!

Мои нервы не выдержали, и я резко подняла руку, чтобы остановить их накаляющуюся перепалку:

— Хватит! Оба, прекратите. Сейчас важнее не ваши эгоистичные распри, а поиски истины. Мы не можем позволить себе отвлекаться на ваши личные столкновения, когда наша цель — раскрыть исчезновение элитного отряда.

Однако Эрвин не оставил это без внимания и снова насмешливо заметил:

— О, как интересно! Вальд про реальность, а Ирита про мораль. Прямо театр в одном зале, больше ничего.

Я уже готовилась ответить, но Вальд перебил мою попытку вмешаться своим резким тоном:

— Эрвин, взгляни на себя, прежде чемразбрасываться…

Но затем случилось нечто более значительное — громкий удар ладони по столу заставил всех вздрогнуть. Тризар поднялся, и его магия начала медленно и ощутимо обжигать всё вокруг. Его глаза светились неестественной энергией, голос звучал, как рёв древнего зверя:

— Довольно!

Удушающая волна магии захлестнула зал. Я почувствовала, как наши тела против воли склонились на колени перед этой мощной силой. Увидела, как стражники возле массивных ворот рухнули на пол, не издав ни звука, их тела стали казаться пустыми, как будто жизнь покинула их в одно мгновение.

Тризар обвёл нас всех взглядом, его магия резонировала в воздухе, как грохот:

— Я больше не потерплю вашего несерьёзного отношения! Вы здесь для того, чтобы решить задачу, а не играть в игры!

Его голос приобретал всё более угрожающе низкие ноты, а давление магии ощущалось как груз, придавивший нас к полу:

— Найдите мальчика! Найдите следы этой организации. Во что бы то ни стало. Похороните свои идеологии, свою гордость и своё высокомерие. Никто! Никто не смеет играть со мной в игры!

Пока воздух в зале становился легче, я, с трудом поднявшись, осознала всю серьёзность ситуации. Я должна была оставаться сильной, когда нам отдали этот непреложный приказ — найти правду любой ценой.

От лица Киры

Когда я приближался к Дейрону и Арабелль, чувствовал, как решимость переплетается с напряжением в каждом шаге. Как только они меня заметили, Дейрон мгновенно задеревенел, его глаза вспыхнули скрытым гневом, словно ожидали лишь малейшего повода проявить его. Арабелль напротив, по-охотничьи прищурилась.

— Какой неожиданный поворот, — её голос был медовым, но уколы в нем ощутимы. — Мы думали, ты уже выбрал другую сторону.

Остановившись, я принял их взгляды с непоколебимой решимостью:

— Я здесь, чтобы раз и навсегда решить эту проблему. Мы же должны объединиться, если хотим добиться перемен? Правда?

— Не это ли мы предлагали тебе изначально? — её голова наклонилась в бок, создавая иллюзию понимания, лишь чтобы сразу убрать её. — Но пойдём, обсудим с лидером, как двигаться дальше.

Дейрон шел на шаг позади:

— Мы должны знать, что ты не предашь нас, когда будет сложнее всего.

Я резко остановился и повернулся лицом к нему, стараясь сохранить спокойствие:

— В нашем положении недоверие — не лучшая тактика. Я заодно с вами, Дейрон, нравится вам это или нет.

Арабелль скользила взглядом между нами, её голос был натянутым, но уверенным:

— Мы искали союзников, которые приведут нас к цели, но предупреждаю — мы не одобряем ошибки.

Я кивнул, все еще не отводя взгляда от Дейрона. Есть условия, которые не обсуждаются, и в нашей ситуации они более чем справедливы.

Мы продолжили путь в тишине, где каждый из нас был погружён в собственные мысли. Я понимал, что этот союз, пускай и хрупкий, мог оказаться тем самым ключом, который откроет дорогу к переменам

Тишина окутывала нас, и только звук наших шагов глухо отдавался в этом безмолвии, когда мы вышли к таинственному входу в пещеру.

Арабелль шагнула вперёд с уверенной грацией, её движения были лёгкими, будто она точно знала каждый камень этой дороги. Дейрон, с тяжёлым вздохом, последовал за ней, и я, замыкая шествие, погрузился в темноту.

Пещера была наполнена густым мраком, только звукинаших шагов нарушали её спокойствие.

— Впереди переход, — прошептала Арабелль, и голос её эхом рассеялся по каменным стенам.

И тут, словно вспышка, перед нами возник портал — переливающееся окно в новый мир. Его цвета играли и мерцали, заманивая и завлекая. Я ощутил, как его невидимая сила тянет нас, зовя сделать шаг в неизведанное.

Дейрон остановился, его взгляд метался между нами и светящейся аркой. Я шагнул вперёд, ощущая прохладу воздуха, исходящего из портала. Было ясно, что момент перехода будет решающим.

Обернувшись ко мне, глаза Арабелль блеснули насмешкой. Она не утруждала себя попытками скрыть пренебрежение.

— Ну что, Кира, ты не передумал? — начала она с медовой ноткой в голосе. — Или, возможно, этот портал внезапно пробудил в тебе страх? Слабость?

Я почувствовал, как напряжение под её взглядом возрастает, но подавил желание отвечать яростно. Вместо этого я сделал глубокий вдох, позволяя её слова прокатиться мимо.

— Страх? — произнёс я спокойно, с силой, которая, даже мне самому, казалась неожиданной. — Страх лишает свободы. А здесь я вижу только возможность, Арабелль.

Её взгляд на миг стал жёстким, как будто мои слова больно ударили по скрытым мыслям. Но уже через секунду её усмешка стала ещё шире, наполнившись издёвкой.

— Ах, возможность, — повторила она со сладкой едкостью, заставляя каждое слово звучать язвительно. — Как романтично, Кира. Надеюсь, ты не потеряешь свою смелость, когда настигнет реальность. Уж я-то всегда её вижу, с точностью до деталей.

Рядом шагнул вперёд Дейрон. Его взгляд был направлен прямо на портал, но одновременно он искоса взглянул на нас с выражением, которое трудно было бы назвать нейтральным. В его глазах читалась смесь тяжёлой сосредоточенности и подавленного беспокойства.

— Хватит пустых разговоров, — в его голосе слышался нарастающий гнев. — Пора двигаться.

Через мгновение он решительно перешагнул границу света портала. Арабелль, не отставая, но с тем же ощущением превосходства, последовала за ним, легко и уверенно, своими шагами почти насмехаясь над мной.

Я задержался лишь на миг, смотря на мерцающее окно, которое звало вперёд. Всё — камни под ногами, холодное дыхание магии, напряжённая динамика между нами — схлопнулось.

И, с последним вдохом, я сделал шаг, позволяя ослепляющему свету поглотить всё.

Мир вокруг полыхнул, как вспышка молнии — яркий, резкий, короткий, но пробирающий до самого ядра. Когда сияние окончательно улеглось, открылась картина нового мира. Чужого, совсем иного. Новые горизонты, которые теперь были частью нашего пути.

Прохладный воздух нежно скользил по нашим лицам, оставляя ощущение свежести и предвкушения. Вокруг раскинулась густая тишина, нарушаемая лишь слабым, как шёпот, шелестом листьев. Перед нами возвышалось величественное сооружение из древнего камня.

Башня, словно мрачный сторож, стояла над верхушками леса, своим присутствием давя и вызывая странное чувство — тягу к высотам и неизведанному. Зловеще тянущиеся стены служили немым приглашением подняться и увидеть, что скрывается в недрах этого загадочного места.

Арабелль бросила на меня пристальный и внимательный взгляд, словно стремилась уловить малейшее колебание в моей решимости. Не дожидаясь вопросов и не тратя времени на пустые слова, она ступила вперёд.

Дейрон молча двинулся следом. И я, словно тень, пошёл за ними, чувствуя неизбежную цель, которая ждала на вершине.

Мы стояли у подножия башни, которая могуче возвышалась перед нами, пронзая лесное небо. Её каменные стены покрыты мхом и древними трещинами. Сама башня казалась живой, будто каждый её камень наблюдал за нами, оценивая нашу решимость.

Вокруг царила тишина.

Башня уже начала поглощать нас. Широкий вход привёл нас внутрь, где витая лестница начинала своё бесконечное восхождение к вершине.

Каждый шаг, который мы делали, отзывался глубоким чувством давления, как будто нечто невидимое давило на наши плечи — не воздух, не камень, а сама башня, её древнее присутствие. Это место словно дышало многовековыми тайнами, которые хотелось раскрыть, но одновременно отталкивало, заставляя бороться за каждый шаг вперёд.

— Здесь нет места для отдыха, — пробросила Арабелль через плечо, не замедляя ход.

Мрак постепенно сгущался под лучами света, пробивающимися из редких окон. Вид наружу открывал картины леса, который постепенно уходил вдаль. Чем выше мы поднимались, тем больше становилось видно сгущённое облаками небо, будто оно старалось отгородить нас от чего-то.

Наконец лестница увела нас к массивной двери. Она возвышалась, холодная, слегка изъеденная временем и покрытая сложными, причудливыми узорами.

Её древесная поверхность хранила следы веков: магическое сияние потускнело, но все ещё источало остаток былой мощи.

Арабелль остановилась перед дверью, положила ладонь на её шероховатую поверхность, словно пытаясь почувствовать то, что она скрывала. Её взгляд был сосредоточенным, проницательным и уверенным. Без лишних слов она повернулась ко мне.

— Время использовать те возможности, о которых ты говорил, — негромко вспомнила она, прежде чем толкнуть массивную дверь.

Комната за массивной дверью поглотила нас своим величием и ледяной тишиной. Высокие своды помещения растворялись в тенях потолка, а тусклый свет, исходящий от люстры, мягко обволакивал пространство, создавая атмосферу таинственного величия.

В центре круглого зала возвышался массивный каменный стол. Вокруг него, с пугающей дисциплинированностью, сидели фигуры в тёмных одеяниях с капюшонами, касающимися теней пола. Лица их были скрыты, но их молчаливое присутствие ощутимо давило.

— Мы в присутствии круга, — сдержанно шепнула Арабелль, её голос прозвучал нейтрально, но я заметил ледяной блеск в её глазах. Она с изяществом начала движение вперёд, словно стараясь слиться с обстановкой.

Тяжёлый голос одного из сидящих разнёсся по залу, будто исходил не из горла, а из стен самой башни:

— Вас долго не было, Арабелль, Дейрон.

Арабелль чуть склонила голову в знак уважения, но выражение её лица оставалось твёрдым и дерзким.

— Мы не могли не вернуться, — отозвалась она твёрдо, без колебаний.

Некоторое время в зале царила напряжённая тишина, словно само время застыло, не решаясь нарушить этот момент.

Спустя вечность, тихий, но не менее угрожающий голос разбил молчание:

— Это он? — Одна из фигур повернулась ко мне. Остальные, казалось, тоже переключили внимание. — Это тот самый, что поборол смерть?

Я не успел ответить, как раздался третий голос, наполнивший зал лёгким оттенком сарказма:

— Если это правда, то зачем он здесь?

В центре зала фигура в мантии цвета глубокого мха величественно подняла руку, и остальные мгновенно замерли, будто даже дыхание стало тише. Этот простой жест не оставлял места для сомнений: он был безмолвным приказом к вниманию. Капюшон плавно сполз вниз, открыв лицо эльфа, чьи черты излучали благородство и мудрость, а глаза, сверкающие неведомой силой, без сомнения, принадлежали лидеру.

— Древние силы не терпят вопросов, — произнёс он, и голос его был мягок, но проникновенен, заполняя собой пространство. — Ты, Кира, не просто смертный. Твои поступки потревожили мир, и ты заглянул туда, куда многие боятся смотреть.

Его взгляд, казалось, проникал в самую суть моего существа, открывая перед ним все мои секреты. Я стоял перед ним, словно перед зеркалом, отражающим душу.

— Ты здесь потому, что твоя судьба, как и судьба всех, кто тянется к бессмертию, пересекается с нашими путями, — продолжал эльф, его слова переплелись с атмосферой, как мелодия древней песни. — Мы, круг, храним баланс в мире, и любой шаг, ведущий к его нарушению, должен быть уничтожен.

Эйлорн Валарис, лидер круга, слегка наклонил голову, смотря на меня с неким таинственным пониманием:

— Однако, мой друг, я прошу тебя присоединиться к нам.

Мне стало ясно, что ответ на это приглашение должен быть чем-то большим, чем просто слова. Это должно было стать клятвой, отражающей серьёзность данного момента. Собрав всю свою волю и уверенность, я произнёс:

— Я принимаю ваше приглашение с осознанным обещанием поддерживать баланс, который вы храните.

Открыв окно в неизвестное, я шагнул навстречу неизведанному с чувством уверенности. Несмотря на непредсказуемость этого пути, я не испытывал страха; впереди меня ждут испытания и перемены, способные изменить всё, что я когда-либо знал.

— Сегодня мы создаём новый круг, который будет известен как «Двенадцать пороков», — объявил Эйлорн, его голос был как звучание колокола, пробуждая каждого присутствующего. — Каждый из нас несёт свою ответственность, каждому из нас дана особая миссия. Каждый порок — это отражение нашей природы и испытание, которое мы должны преодолеть ради сохранения баланса.

Первым выступил Дейрон, его грациозная фигура внезапно стала центром внимания. С серьёзным выражением он произнёс:

— Гнев!

Следом вышла Арабелль:

— Манипуляция!

— Зависть! — произнёс голос следующего участника.

Вышла другая фигура и заявила:

— Лень!

— Жадность! — прозвучал следующий голос.

— Похоть! — крикнула другая фигура.

— Обжорство! — произнёс уверенный голос.

Смуглая фигура прошептала:

— Уныние.

Следующая поднявшаяся девушка заявила уверенно:

— Ложь!

Ещё один участник громко произнёс:

— Жестокость!

В зале воцарилось напряжение; все, словно ожидая моего участия, устремили взгляды в мою сторону. Эйлорн повернулся ко мне, изучая мою душу своими глазами, проникающими в самую её глубь. С лёгким кивком он указал мне на моё место в этом новом круге и я занял оставшееся место, вокруг этого стола.

— Отчуждение. — подтвердил он.

И затем остальные, словно единое целое, заговорили хором, их голоса слились в мощный звук:

— Гордость!

Эйлорн снова поднял руки, совершая ритуальное движение, символизирующее единство и начало нового этапа. Атмосфера зала наполнилась магией этого момента, и я понял, что впереди меня ожидает путь, который потребует от меня всего, что я когда-либо знал и даже больше.

От лица Ниара

Каждый шаг давался с трудом, но я знал: останавливаться нельзя. Мои мысли сливались в нескончаемый поток, однако одна фраза звучала особенно громко – «Ты должен идти дальше».

Образ матери преследовал меня – её голос, полный печали и страха, не отпускал, словно призрак прошлого. Как я мог пойти против всего, что было мне дорого? Перед глазами возникал густой лес, где каждый шорох напоминал эхо ушедшей битвы, а каждое движение листвы манило из тьмы. Но я знал: сзади никого нет.

Боль пронизывала каждое движение, но именно страдание стало моим спасением. Я оставил деревню позади и настоящим испытанием был только путь вперёд. Всё, что мне оставалось, – это идти, не оглядываясь, в поисках света, который поможет вновь обрести себя.

Ноги отказывались поддаваться усталости, а горящие мышцы кричали от перенапряжения. Каждая секунда сопровождалась болью, словно что-то внутри ломалось.

Я смотрю на свои руки — они были покрыты засохшей грязью и кровью, пальцы тряслись от усталости. Я чувствую себя чужим для собственного тела.

Так каждый шаг становился всё труднее, но я не мог остановиться. Свет впереди манил, обещая нечто большее – способ обрести мир. Шум реки становился всё отчетливее, приближая меня к её берегам.

Добравшись до реки, я позволил холодной воде окутать меня, смывая следы прошлой битвы.

Стоя в воде, я задумался о своей силе — той, что приносила мне уверенность, но также превращала в источник опасности. Как мне стать сильнее, чтобы защитить других от самого себя?

Прощание с рекой оказалось почти таким же мучительным, как и путь к ней. Воспоминания о матери и отце, их любовь и забота были вплетены в течение реки, поддерживая меня в движении вперёд. Я знал, что память о них будет направлять меня и впредь.

Мир словно приветствовал новую версию меня, готового шагнуть навстречу неизведанному. Стоя на пороге чего-то гораздо более значимого, чем мог представить, я ощутил, как страхи и сомнения отступают. Их место заняло осознание силы и ответственности.

Я не знал, какие испытания ждут впереди, но чувствовал: грядущее знаменует не только возвращение к себе, но и начало большого путешествия. Я бросил последний взгляд назад — на реку, часть себя, которой только что пришёл конец. Это было не просто завершение, а начало новой истории.

Мои ноги, наполненные новой энергией и целеустремлённостью, отразили заключительную мысль:

— Ты должен идти дальше.

С невидимой силой и крепкой верой я шагнул в неизведанное, зная, что это был не конец истории, а её начало.

Три года спустя

Шум битвы постепенно затихал. Я стоял среди десятков павших ман-зверей, чьи массивные тела теперь образовывали своеобразный холм

Моя рука медленно нашла меч, и когда я коснулся его, буря эмоций, что бушевала внутри, постепенно рассеялась, уступая место глубокому спокойствию и яркой ясности. Эти годы непрекращающихся тренировок и жестоких битв, которые лишали сна и причиняли боль, наконец обрели смысл. Я обрел себя.

Поток моей новообретенной уверенности прервала Лея, мелькнувшая стремительно, как светлый лучик, в мраке завершившегося боя. Её глаза сияли ликованием, и легкиешаги несли её прямо ко мне. Она остановилась рядом, слегка запыхавшись, передавая одним лишь взглядом всю свою гордость и поддержку.

— Ни... Ликорис! Мы справились! — радостно воскликнула она, голос её звенел от неподдельного облегчения и счастья.