Кристальные воспоминания

От лица Ниара Райта

— Хватит! — устало произнёс я, смахивая капли пота с пыльного лица. Голос дрожал от истощения — Давай закончим сегодня на этом. Прошу.

Поле вокруг нас хранило следы каждой моей ошибки: глубокие ямы, обожжённая трава, распылённые остатки силы, которая ещё так плохо меня слушалась. Тёплый ветер играл с пеплом, создавая ощущение тишины и альянса с природой.

Присев на одно колено, я посмотрел на отца.

— Если ты не можешь терпеть, остановимся, сын, — сказал Райкан.

В голосе его звучала смесь строгой заботы и неявной гордости. Он подошёл ко мне, всё так же улыбаясь, как будто для него это был лишь очередной день тренировок сына — дня, который он ждал с нетерпением.

 Его улыбка, хоть и лёгкая, ободряла, тем самым стирая горечь моих неудач. Когда он легко поднял меня, закинув на плечо, я даже не стал возражать.

— Ты хорошо постарался, Ниар. Рано или поздно ты сможешь контролировать свои силы.

— Я устал… — пробормотал я

Отец усмехнулся, продолжая свой путь.

— Прошло уже три месяца как ты начал практиковаться, и это дало свои плоды.

Мой взгляд скользил по изрытой земле тренировочного поля, словно ожогам, оставленным моей собственной силой. Каждый из этих взрывов — это напоминание о том, как трудно приручить ядро, которое, кажется, хочет вырваться наружу и уничтожить всё вокруг.

Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая небо в синевато-оранжевые оттенки, словно кисть художника оставила длинные мазки по холсту. Тёплый ветер играл травинками, а их мягкое шуршание наполняло тишину умиротворением.

Мы тренировались с утра до ночи, через день, чтобы я мог отдохнуть и набраться сил. В то время, когда я отдыхаю дома, мама учит меня основам маны и то, чему она сама научилась и узнала: как лучше использовать ману вне ядра, изменять уже созданные заклинания и создавать собственные заклинания. В книгах, которые родители купили для меня, я нашёл похожую информацию. Но ничто не сравнится с опытом реального человека.

Всё это время приступы больше не проявляли себя, из-за чего мы полагаем что тренировки, предложенные Артуром, помогают. Да и результаты хоть какие-то, да и есть.

Я научился покрывать отдельные участки тела покровом маны, циркуляции маны по телу, создавать простенькое заклинание ветра, как когда мама обдувала вещи. Стихия ветра пробудилась около месяца назад, и я сразу же начал учиться ей. С чем мне очень помогла мама, ведь ветер и её стихия тоже.

Придя домой, мы поужинали и улеглись спать.

Закрыв глаза, в голове пролетало много мыслей и опыт моих тренировок. Я думал, что можно изменить, чтобы «процесс усваивания» шёл быстрее.

Лёгкий поток воздуха ласково коснулся лица, но был в нём какой-то чужой холод, как будто этот ветер пришёл не из окна...

Я замер.

Открытые глаза уставились в темноту, выискивая хоть что-то за пределами тьмы. Сознание пошатнулось, и мир накрыло вязкой, глухой темнотой, которая будто впивалась в меня ледяными когтями.

За окном всё ещё царила тишина — слишком глубокая, слишком чужая, как будто сам воздух застыл в ожидании чего-то, нарушаемая лишь едва слышным, треском магического ядра.

Всё тело покрыла тяжесть, я не мог даже двинуться и сознание лишь быстрее покидало меня. С трудом приоткрыв глаза, я увидел фигуру мужчины, молча стоящего возле моей кровати. Его черты были размыты в полумраке, но алые глаза... будто смотрели не на меня, а сквозь меня, туда, куда мне никогда не дотянуться. Они обжигали холодом, словно видели истоки сокрытой мной силы.

Из моего ядра начала струиться мана, извиваясь тонкими серебристыми нитями, которые обвивали его пальцы, словно змеи. В них кружились крошечные искорки, а незнакомые частицы мерцали, переливаясь тусклым светом. Моё сознание угасало. Тьма покрыла мой разум.

Мрак. Темнота. Ничего не вижу, не слышу. Кажется, что остатки моего сознания всё ещё борются с этим — неестественно глубоким сном.

Это не сон!

Попытавшись оглядеться, ничего не получилось. Я будто смотрю куда-то прямо, в бесконечную даль, покрытую тьмой.

 — Где я? Кто это? — паника эхом отразилась в моих мыслях. Густая, непроглядная тьма давила, захватывала, я не мог понять, где она кончается и начинается.

Так ты смог проснуться.

 Произнёс голос. Холодный, чуждый, он пробрался прямо в мои мысли, будто всегда был там, дожидаясь своего часа.

Тьма, казалось, жила. С каждой секундой она сжималась, а затем вспыхнула неясными образами.

Лица, события — всё вихрем проносилось передо мной, словно чей-то сон перетекал в мой, оставляя лишь размытые всплески света. Каждый из них затягивал меня глубже и глубже, пока не остались лишь мрачные образы прошлого, шёпоты и тени.

Неконтролируемый поток образов разрастался, становясь всепоглощающим водоворотом. Образы, голоса и звуки, эхом разносящиеся по пустоте, окружали меня. Я попытался закричать, сопротивляться, но тут понял: я больше не хозяин своего сознания.

Вспышка света ослепила на мгновение, но потом мой взор открылся на величественную картину: золотые колонны окружили меня со всех сторон, поднимаясь высоко к небесам. Пол под ногами блестел, отражая мир в идеальной симметрии. Смотрясь в зеркальную поверхность, я увидел не только себя, но и осознал: передо мной стоял сам Кира. Это его лик всплыл из моего сна, и ярость, переполнявшая тогда моё сердце, снова пробудила слепящую боль.

— А это интересно. Ты даже смог выдержать мощь ядра… — произнёс он, возникший неподалеку, как будто выкованный из той же суровой материальности моего сознания.

Высокий и внушительный, он внёс с собой ауру страха и власти. Его глаза смотрели в самую глубь меня. Одежда черная, меч.

Стоя вровень с ним, я едва мог поверить в происходящее. Вопросы роились в голове, боролись за первенство, но едва я открыл рот, чтобы задать самый главный из них, он перебил меня.

— Тише! — сказал Кира, и его взгляд снова обратился в сторону. Он чего-то ждал.

— Что? — удивился я

— Почему мы всегда возвращаемся к разрушению? Почему никогда не бывает иначе? — раздался новый голос, чужой и странно близкий одновременно, вызывая в душе нежданную горечь утраты.

Повернувшись, я увидел её — Алею. Она стояла там, излучая боль. Как и почему она здесь? Наши взгляды встретились и её присутствие вновь всколыхнуло память, как будто давний шрам снова затянулся прежней потерей.

Я застыл, не в силах отвести взгляд от Алеи. Её фигура словно мерцала сквозь время, разделяя эту странную реальность на две половины: суровое настоящее, где мой разум пытался хоть как-то понять происходящее, и болезненное прошлое Киры, которое я словно начал вспоминать.

Она смотрела на него, но её слова, холодные, будто ветер ранней зимы, отзывались во мне.

— Ты ведь знал, что так будет, Кира, — голос её звучал бесстрастно, как будто всё это происходило не впервые. — Ты всегда знал, как закончится этот путь.

Кира молчал. Его алые глаза были пустыми — как бездонный омут, которые пожирали все чувства. Он слегка наклонил голову, не сводя взгляда с мерцающего образа. Его чёрные волосы заскользили по лицу, словно намеренно скрывая от внешнего мира то, что невозможно разгадать.

Образ Алеи, словно пламя на ветру, задрожал, и я почувствовал, как из меня уходит всё больше маны — чистой, необратимой. Она вытягивалась, смешиваясь с этим странным миром.

— Эти воспоминания твои, верно? — я попытался понять, что означает всё происходящее. Голос был моим, но слова ощущались чем-то больше, чем просто звуками.

Кира не ответил. Он лишь повернул голову в сторону, и рябь прошла по всему этому миру.

Моё сознание, будто корабль в шторме, зашаталось и устремилось куда-то дальше. Туда, где начали звучать голоса множества людей, которых я не знал. Их слова обрушивались на нас своими тяжёлыми воспоминаниями и всё что их объединяло — Кира.

Пронзительный свет разорвал мир на мгновение, прежде чем я увидел, во что превратилось всё вокруг.

Вой ветра и звуки ударов мечей рвали мой слух. Люди шли на людей, оружие сталкивалось, шипящая магия рвалась вон из воздуха, в то время как запах крови заполнял лёгкие.

Мне хотелось упасть и выплеснуть всё это, весь этот страх перед неизвестным, бесчеловечным и ужасным. Я обернулся, чтобы найти его, но он исчез. Подняв взгляд чуть выше я увидел бой Киры и трёх фигур. Неизвестные мне люди.

Незнакомцы, чья сила ощущалась как буря, были его противниками. Они сражались ожесточённо, обрушивая на него магию, удары и крики.

Но Кира был беспощаден. От его рук исходили волны магической энергии, сокрушая каждого, кто пытался приблизиться. Я видел, как его враги падали один за другим, поражаемые силой, в которой было что-то одновременно прекрасное и ужасающие разрушительное.

Я не мог представить себе в нём сожаления. Его движения были точны, а ярость — ослепляющая.

— Почему ты показываешь мне это? — нечто в этом моменте заставило мои мысли вырваться за пределы обычной речи. Вопрос стал больше, чем словами. Это было мысленное послание, отправленное, чтобы связаться с его сознанием.

— Это не я, — голос Киры отозвался где-то глубоко внутри меня. Холодный, ровный, как будто отрезавший всё лишнее.

Я нахмурился, не веря.

— Хочешь сказать, это твоя память сама вытаскивает всё это?

Он ответил, не обращая на меня взгляда. — Да. Она цепляется за эти моменты.

Мои мысли не давали покоя.

— Но почему? Чем они настолько важны?

На этот раз он обернулся, хоть на мгновение его глаза всё же встретились с моими.

— Потому что эти моменты определяют её. Они делают её... мной, — его голос, казалось, был горьким признанием.

Я попытался понять, но почти сразу пространство вокруг нас начало сжиматься. Мир словно втягивался в одну точку невидимой силой. Свет угасал, и я ощутил, что нас ждет нечто новое.

Вновь холодный, ледяной ветер хлестал моё лицо. Это была картина войны — жестокой и бесчеловечной. Там, среди хаоса, стоял Кира, сражаясь Алеей и Артуром. Я почувствовал, как холод проникает в каждую клеточку моего тела. Их битва разгорелась с неимоверной силой. Кира, несмотря на великолепие своих магических способностей, был окружён. Удары мечей сыпались, как дождь.

И в тот момент, когда я почувствовал, что он может одержать верх, вспыхнул ослепляющий свет издалека. Слыша последний, полный отчаяния крик Киры, я увидел, как он пал, оглушённый ударами своих врагов. Они не проявили ни капли сострадания. Один последний взгляд, полный боли, остался в воздухе, моментально оборвав жизнь.

— Почему именно этот момент? — думал я, чувствуя, как страх пронзает мою душу. Я не мог понять, почему эта жестокая битва так важна для него. Ужасный, незабываемый опыт, который он, похоже, нес в себе.

Кира, казалось, заметил мой внутренний конфликт. В его суждении не было осуждения, лишь холодное понимание.

— Потому что это часть меня, которая никогда не уходит. Каждый закат, каждый удар меча оставили свой след. И, несмотря на всю борьбу, я не смог выбрать другой путь, — его слова звучали как приговор, но уверенности в них не было.

— Но… Почему я вижу эти воспоминания? Почему так близко воспринимаю их? — поинтересовался я, но Кира ничего не ответил. Его даже не было рядом, но присутствие оставалось.

Мир вокруг меня начал изменяться. Я почувствовал, как мой разум сжимается, и меня словно выталкивает из этого момента...

Я оказался в темном пространстве, где время и пространство смешивались в зыбком танце. Все вокруг меня смазывалось, и вдруг я почувствовал, как во мне что-то меняется. Нежный свет пронизал пустоту.

Перед моими глазами возник образ новорожденного мальчика. Я почувствовал, как его жизнь, его чувства, его мечты стремятся к свету, как искры в темноте. Но среди этого невинного существования мне представился один осколок, осколок души Киры — кусок его сознания, стремящийся выйти наружу.

Он, словно крик о помощи, проникал в тело этого мальчика, вливаясь в его суть. В этот момент я осознал, что я и есть этот мальчик.

Я почувствовал, как память Киры начинает оживать во мне.

Почему эти воспоминания проявляются именно сейчас? Почему я вижу его историю, его страдания и утраты? Эти вопросы заполнили моё сердце, но в глубине души во мне росло что-то большее — связь с ним, которая тянула, словно невидимая нить.

— Как? — я задался вопросом в полной прострации, не понимая свою роль во всём этом.

Кира, воплощающийся из ничего, тихо ответил.

— Не знаю. Но перед смертью... Когда подошёл конец, я почувствовал, что не стоит продолжать бороться. Казалось, что сама судьба остановила меня. Их сил не хватило бы, чтобы убить меня.

— В итоге осколок моей души оказался в тебе. —он сделал паузу, после чего продолжил. — Случайно? Не знаю. Но что есть, то есть, и этого не изменить.»

Я не перебивал его, жадно ловя каждое слово, как ту ниточку, что способна привести меня к пониманию.

— Но зачем это всё? Если тот сон был правдой, то почему ты так поступил? Разве они не были тебе друзьями? — спросил я, надеясь на откровение.

Кира, не отвечая, устремил свой взгляд вдаль. Его молчание, как оставленный без ответа вопрос, повисло в воздухе, оставив меня наедине с мыслями о том, как мало я понимал в этой новой реальности.

Он, ничего не сказав, устремил свой взгляд вдаль.

Реальность вновь перестроилась и на этот раз мы стояли с Кирой за массивной каменной стеной величественного зала, впитавшего в себя сотни лет истории. Его силуэт терялся в мерцающих тенях факелов, освещавших коридоры дворца. Тянущаяся вдоль стены трещина слегка вибрировала от гулких голосов, доносящихся из зала, где происходил тайный совет.

— Мы не можем больше терпеть его присутствие, — произнёс король, чьё лицо оставалось скрытым тенями. — Он слишком опасен для нашего королевства. Его сила выходит за пределы нашего понимания и контроля.

— Согласен, — сказал один из советников, — его способности и непредсказуемые действия заставляют нас задуматься о нашей безопасности. Мы должны найти способ избавиться от него, пока он не разрушил всё, что мы достигли.

Кира сжал кулак. Я почувствовал, как по его венам прокатывалась волна гнева. Он знал, что этот момент рано или поздно наступит, но слышать это подтверждение всё равно обжигало его сердце.

— Но как мы можем справиться с такой силой?

— Мы должны быть осторожны. Лишь мощное заклинание или ловушка могут остановить его, — добавил один из мудрецов

Эти слова ещё глубже тревожили его душу. Я чувствовал это. Кира понимал, что отныне его цель ясна — всего через несколько мгновений он встанет перед выбором: сбежать и скрыться в тенях или встретить своего врага лицом к лицу.

Он тихо отступил от стены. Холодный взгляд и решимость заполнили его глаза, которые оказались ужасающе спокойными для столь критического момента.

Внезапно, вихрь холодного воздуха унес его мысли о свободе. Тишина, которая раньше окутывала зал, наполнилась шёпотом, голосами, которые становились всё более удалёнными, как будто уводимые в бесконечность. Одним движением, словно по команде, стены начали сжиматься, их шершавая поверхность сливалась друг с другом, вытесняя последний свет.

— Мне нужна ещё большая сила. С той, что у меня была раньше, ничего не получится. Я пытался, но мир ранен настолько что его не исцелить. Ничего не изменить, идя по старым путям. Есть только один верный путь — разрушить всё до основания. Уничтожить старые порядки и создать новый порядок, в котором будущее будет принадлежать сильнейшим, — сказал Кира.

Я стою на грани. Пусть мир вокруг распадается, как старая постройка под натиском времени, тем не менее, его слова разрывают меня на части. Кира, с его несгибаемой решимостью, требованием большей силы, угрожает забрать ту, что осталась.

Чувствую, как мана, моя жизненная сила, уходит от меня, не оставляя ничего. Он всегда был опасен, но в этот момент Кира стал чем-то более гнусным — немыслимым врагом, прихотливым и жаждущим власти.

Вспышка прошедших дней проносится перед глазами, как яркая молния в тёмную ночь. Я возвращаюсь обратно, в те минуты, когда неоднократно падал на землю, снова и снова поднимаясь. Я вижу, как я сражаюсь с неудачами, с каждым пробудившимся всплеском энергии. Я всегда был полон решимости и духа. Никакая тьма не могла затмить это.

Вспышка света вновь появилась передо мной, но в этот раз не ослепив меня. Я вижу себя на поляне, окружённой зеленью. Пение птиц и свежий ветер касаются лица. Отец, мой строгий наставник, смотрит на меня с надеждой. Страх, глубокое дыхание, и сквозь все эти эмоции слышу его совет: «Настоящая сила приходит, когда ты не сдаёшься»

Я сжимаю ладони, ловлю каждый энергетический всплеск, который вырывается из меня, даже когда кажется, что нет сил продолжать. Я помню борьбу. Я помню, как точно подбирал каждое движение, как, преодолевая боль, стремился к идеалу. Это не была одержимость, это было нечто большее. Это была вера в себя, даже когда мир вокруг погружался в хаос.

И вот, встречая взгляд Киры, я вижу, как его сердце борется с соблазном силы. Он спрашивает меня.

— Как ты смог обуздать хоть какую-то часть этой силы?

Его голос тихий, но полон недоумения. Я смотрю на него — этого холодного, знающего гораздо больше, чем, казалось бы, возможно.

— Я.… я просто верю, что это возможно, — наконец отвечаю я, ощущая непривычную тяжесть собственного голоса. — Верю, что эта сила дана, чтобы защищать, а не разрушать. Даже если... это нелегко. 

Кира долго смотрит на меня. Его молчание давит, как грозовая туча, но вдруг он делает шаг ближе. Его голос звучит хуже шёпота — как будто каждое слово даётся с неимоверным трудом. 

— Ты ведь даже не осознаёшь, насколько безграничен тот потенциал, что кроется в тебе, мальчишка. У тебя нет ни навыков, ни знаний, чтобы справляться с тем, что ждёт впереди. Но, глядя на тебя, я чувствую... — Кира замолкает, словно сам не понимает, почему хочет это сказать. — Возможно, ты прав.

Он будто размышляет вслух. В этот момент я боюсь даже дышать, чтобы не разрушить зыбкую тишину. Но его слова следуют дальше: 

— Хорошо. Ты хочешь доказать свою правоту? Тогда ты докажешь её мне. Но для этого тебе самому придётся стать сильнее, чем ты можешь представить. Не для того, чтобы отнять или уничтожать. А чтобы восстанавливать. Чтобы мир захотел следовать за тобой.

Я широко раскрываю глаза. Неужели он действительно... 

— Я забрал у тебя многое, когда мы встретились. Твою силу, твою свободу. Но теперь я хочу увидеть, что ты можешь подняться выше обстоятельств и вернуть своё... не от меня, а самому себе. Я дам тебе эту возможность. Потому что будущее, — его голос становится ледяным и тяжёлым, как осколок стали, — будущее, которое мы оба увидим, будет адом.

Он отворачивается, но затем вдруг останавливается снова и смотрит прямо мне в глаза. 

Война, которая грядёт, сломает всё, что ты знаешь. Ужасы, которые ты сможешь представить, — лишь тень того, что обрушится на этот мир. Если ты выстоишь, если будешь готов протянуть руку и исцелить, а не раздавить врагов, ты станешь тем, кем никогда не смог стать я. Не забудь этого.

Свет пронзает моё сознание. Что-то тёплое, но одновременно пугающее наполняет моё тело. Я падаю на колени, ощущая, как силу, когда-то украденную у меня, возвращают... но не полностью.

— Это — начало», — доносится до меня голос Киры. — Развивай. Развивай себя. И когда настанет момент, ты поймёшь, к чему я веду.

Когда тишина окончательно окружает меня, я остаюсь один, дрожа от прилива невероятной энергии. То, что впереди, пугает, но в моём сердце вспыхивает искра: надежда. Я поднимаюсь, готовый начать этот путь.

Холодные слова Киры всё ещё эхом звучат в моей голове:

Я дал тебе ещё один шанс, но только от тебя зависит, сможешь ли ты преобразовать его в силу, которая исцелит этот мир… или же разрушит его окончательно.