Хрупкий мир

От лица Кенджи

Прошло лишь десять минут после того, как мы покинули Райкана, Рейко и Ниара. Всё вокруг сотрясали гулкие взрывы — звуки доносились с противоположной стороны деревни, мимо нас проносились в панике жители.

Я попытался остановить одного беглеца — мужчину примерно моего возраста. Он вырвал свою руку, с диким взглядом рванув дальше, словно страх был сильнее любой просьбы о помощи.

— Нужно торопиться! — крикнул я команде, наблюдая, как они ищут выживших среди хаоса.

Мия склонилась над очередной раненой женщиной, её руки светились мягким сиянием магии. Она исцеляла раны, спасая всё новых и новых людей.

— Мия, только не трать всю ману! — предостерегла Ханна. Она быстро закончила осмотр. —На моей стороне все в порядке. Готова идти дальше.

В этот момент ко мне подошёл Хироки — его ладонь всё ещё вспыхивала пламенем, которое только что сдерживало огонь, не давая ему распространиться.

— Ну что, вперед? — спросил он, стирая пот со лба, не выпуская клинка из руки.

— Да, пора. Но запомните… — начал было я, но Ханна не дала мне договорить, слегка хлопнув по плечу.

— Всё поняли. Будем внимательны!

— И никаких безрассудных поступков! — добавил Хироки с улыбкой, пряча волнение за привычной бравадой.

Мия тихо подошла ближе, её глаза были полны решимости.

— Не волнуйся, Кенджи. Я буду поддерживать вас с тыла.

Её искренняя улыбка придала мне сил. Не теряя времени, мы устремились к тому месту, откуда бежали обезумевшие жители, туда, где, возможно, кому-то всё ещё нужна наша помощь.

Мы двинулись по улицам Эстеса, шагая осторожно и быстро. Вокруг еще слышались крики, кое-где из-под обломков выглядывали растерянные лица. Я чувствовал, как давит груз ответственности: сердце было не на месте — мысли снова и снова возвращались к Райкану, Рейко и Ниару.

Мия останавливалась, чтобы помочь каждому раненому. Она не упускала ни одной возможности облегчить чей-то страх или устранить угрозу заражения. Её забота и терпение вселяли надежду в изможденных жителей. Хироки крепко сжимал свой клинок, осматривал углы переулков, оценивая возможную опасность. Ханна шла чуть впереди, проверяя дома, заглядывая даже туда, где, казалось, давно уже никого не осталось.

—Держитесь вместе! — напомнил я, хотя знал, что они и без меня знают, что делать.

Мои шаги отдавались в ушах тяжелым эхом. Всё происходящее казалось по-настоящему чужим. Я, будто невидимой стеной, был отгорожен от происходящего — как будто всё вокруг разыгрывалось не наяву, а где-то далеко, во сне. Иногда мне казалось, что я слышу голос Райкана, или замечаю краем глаза тень — и сердце замирало.

— Кенджи, всё в порядке? — негромко спросила Мия, когда мы ненадолго остановились, чтобы помочь раненому мальчику.

— Да, просто… — я не договорил.

Глупо было бы рассказывать о терзаниях, когда столько людей нуждаются в нашей помощи.

В этот момент впереди послышался сдавленный крик. Мы обменялись взглядами — и, не раздумывая, бросились на звук.

Картина, открывшаяся перед нами, заставила всех вздрогнуть. На узкой и заваленной мусором улице огромный мана-зверь вдавил когтистую лапу в грязную землю, почти полностью прижимая к земле мужчину. Мужчина кричал хрипло, надрывно.

Мана-зверь был массивным, серебристо-чёрная шерсть топорщилась, словно от заряда электричества, а в зелёных глазах плясал безумный огонь. Он издавал ритмичный низкий рёв, перемежающийся с сиплым дыханием, и этот звук вибрировал в груди, вызывая мурашки по коже.

— Помогите! — едва слышно простонал придавленный мужчина, из последних сил тянувшийся к нам окровавленной рукой.

Зверь зарычал, вибрация рёва словно сотрясла воздух. Я почувствовал, как Хироки мгновенно занял позицию, готовый рвануть в сторону монстра. Ханна уже натянула стрелу на тетиву, готовая выстрелить. Мия приготовилась поддержать нас своей магией.

В этот момент зверь рванул к нам, яростно оскалившись. Бетон под лапами заскрипел.

Зверь не выжидал — он бросился на нас, огромная туша перекрыла свет, а рев, наполненный яростью, сотрясал уши. Всё происходило в считанные секунды.

— Сейчас! — выкрикнул я.

Хироки выскочил вперёд, его два клинка вспыхнули жарким огнём. Он обрушился на зверя с фланга, клинки чертили в воздухе раскалённые дуги, испаряя шерсть. Первый удар заставил мана-зверя отшатнуться, но он тут же взвился на задние лапы и попытался ударить Хироки, когти вспороли воздух на уровне головы.

Следом за вспышкой огня раздался свист: Ханна выпустила стрелу, направляя её ветром. Стрела почти невидимым движением впилась под левое ухо чудовища. Зверь рявкнул, мотнул головой, но не упал — только ещё сильнее взбесился.

Мия, с трудом контролируя дыхание, подняла руки — поток воды наполнил воздух свежей прохладой, обволакивая раненого мужчину. Вода засияла, залечивая раны, и тут же защитная пелена встала между монстром и человеком.

— Поторопитесь! — прокричала Мия. — Я удержу защиту недолго!

Я перехватил свой двуручный меч, шагнул вперёд и, вложив всю силу, нанёс удар прямо по загривку монстру. Рикошет магической брони едва не отбил мне руки — но я не отступил. Хироки снова метнулся мимо, клинки налились багровым пламенем, и слаженно ударили там, где мой меч уже нарушил защиту.

Мана-зверь взвыл пронзительно, пытаясь раздавить меня лапой, но в этот момент Ханна послала вторую стрелу точно в глаз, а я, подловив нужный момент, рубанул по уязвимому месту с другой стороны.

Огненные клинки Хироки и мой меч раскалывают броню существа, и тут слышится крик Мии:

— Ещё немного! Он почти пал!

Жидкая пелена ее магии захлёстывает когти зверя, не давая ему ударить Хироки. Я собираю волю в кулак, и, вложив всю злость и отчаяние, бью снова. Монстр с глухим хрипом рушится на колени, сотрясая мостовую.

— Не останавливайтесь! — подбадривает нас Ханна.

В последний раз мы ударяем одновременно. Пламя, ветер и сталь обрушиваются на мана-зверя и его рык стихает, монстр валится на бок, наконец отпуская придавленного мужчину.

Мужчина выжил, и мы направили его в сторону, где сейчас все жители.

Мы двинулись дальше, не задерживаясь, каждый шаг отдавался отдачей борьбы, только что пережитой. Мия шла немного позади, оглядываясь на мужчину, которому мы только что спасли жизнь. Её взгляд был усталым, но решительным.

— Я надеюсь, он доберётся, — тихо проговорила она.

«В его глазах была благодарность», — заметила Ханна. — «Мы должны выжить, чтобы помочь остальным»

Дома по обе стороны улицы стояли мрачными громадами, окна в некоторых были разбиты, где-то на стенах темнели пятна, оставленные когтями или чем-то похуже. От прошлого боя вокруг ещё витал запах гари, пороха и магии.

— Нельзя останавливаться, — сказал я, больше самому себе.

Хироки вертел в руках один из клинков, огонёк на лезвии ярко вспыхивал и гас.

— Если следующая тварь окажется крупнее — у нас будут проблемы, — с усмешкой комментирует он, но в глазах у него неуверенность.

Впереди раздаётся едва слышный шорох — может быть, мана-зверь отстал, а может, что-то другое вышло на охоту. Мы двинулись ещё осторожнее, напрягшись в ожидании опасности.

Мия тише прошептала:

— Я чувствую остатки магии…

Я оглядываюсь на остальных, стиснув рукоять меча.

— Держите глаза открытыми. Мы должны найти выживших и узнать, что происходит — пока ещё не поздно.

Мы ступали по иссечённой тенями улице, прислушиваясь ко всем звукам. Вдруг глухой грохот и крики прорвали затишье — откуда-то из центра деревни доносились вопли, перемешанные с лаем мана-зверей.

— Там ещё кто-то остался! — крикнула Ханна, и мы ускорили шаг.

Вскоре вышли к рыночной площади.

С первого взгляда было понятно: мана-звери больше не были единственной угрозой. По площади растекалась опасная тишина, нарушаемая лишь шагами и стонами. Повсюду сновали силуэты — это были люди, но… какие-то неестественные. Их черты словно исказила дурная магия или болезнь: кривые спины, уродливые шрамы, опухшие или наоборот — обтянутые кожей лица, тело у кого-то хрупкое и угловатое, у другого — раздутые, слабо послушные конечности.

Один бросил на нас мутный, бессмысленный взгляд — в глазу зияла пустая черная яма. У другого не хватало уха. Некоторые хромали, кто-то перетягивал руку грязной тряпкой.

Несмотря на уродство, по ним было видно — они опасны. Двигались уверенно, жесты быстрые, а в руках у нескольких — надбитые булавы, топоры, перекрученные железом палки.

— Разбойники, — выдохнул Хироки. — Но какие-то… не такие.

— Их мана-звери рядом, я чувствую, — добавила Мия, и её голос дрожал.

Один из изуродованных бросил на нас кривую, звериную улыбку и зашипел:

— Ну что, герои пожаловали? Ща мы вас потешим…

За его спиной надвигалась тень — огромный мана-зверь, изрешечённый шрамами.

Я сжал рукоять меча. В груди сгустился холод и тревога. На этих людях что-то испытывали… или они сами шли на это, чтобы стать сильнее. В глазах — ни капли милосердия, только хищная злоба.

— Будьте осторожны, — перехватила лук Ханна. —Чувствую, что почти у всех у них оранжевое ядро — и что-то ещё…

— Что?! Как это у обычных разбойников оранжевое ядро? — Хироки воскликнул

— Один из них обладает жёлтым ядром, — подметила Мия и указала на него пальцем. — Вон тот!

Я проследил за взглядом Мии. От толпы отделился разбойник — выше остальных, плечистый, у него отсутствовал нос, а кожа на лице выглядела как затянутая пергаментом маска. Один глаз был мутно-жёлтым, другой закрыт свежей повязкой. В руке он держал массивный топор.

Он улыбнулся, обнажив ломанные, будто подпиленные зубы.

— А уж вас я ждал, — сипло прохрипел он. Голос был настолько низким, что ощущался вибрацией в груди. — Вас нам для ритуала и не хватало...

Разбойники двинулись вперёд, обступая нас полукольцом. Их мана-звери — потрёпанные, измождённые, но живые, глухо рычали, чувствуя кровь.

Я замедлил дыхание и сделал шаг вперёд. Чёрт, их энергетика буквально давила — никто из этих людей больше не был «просто человеком». Их ауры вспыхивали, окрашиваясь зловещим оранжевым, но от главаря исходил жгучий, резкий свет, как у разгорающегося пламени.

— Вам не выйти отсюда, — огрызнулся он, размахивая топором. — Сцепились не с теми, герои.

— Мы не можем просто отступить, — прошептала Ханна, занося стрелу. — За нами весь район, за нами — люди…

Мия тихо шагнула ближе, сжала в руке амулет — её пальцы дрожали, но глаза блестели упрямством.

— Приготовьтесь, — сказал я громко, чтобы перекрыть рёв зверя. — Их магия неестественна. Цельтесь в ядра, не подпускайте зверей близко!

Где-то сбоку мелькнула ещё одна фигура, хромая, с оскаленной улыбкой. Разбойники наступали, их тела искажались от избытка силы, движения ускорялись.

Главарь, обладатель жёлтого ядра, медленно поднял топор, его глаза светились — он явно готовился к чему-то большему, чем просто рубка.

— Похоже, остался только бой, — прошептал Хироки, выкручивая клинки. — Пусть это будет их последний ритуал!

Площадь зазвенела от напряжения. Битва была неизбежна — и теперь она могла решить судьбу не только деревни, но и всех, кого мы хотели спасти.

От лица Алеи

Мне до сих пор снятся пылающие ночи, когда мы были шестью стражами. Неугасимый жар битвы, вечное чувство плеча друга и его голоса… Тогда мне казалось — все вместе мы бессмертны. Мне и в голову не приходило, что шестерка может сгинуть почти полностью в один миг.

Теперь рядом со мной только Артур. Он идёт тихо, цепким взглядом выхватывает каждый угол, а в его руке уже тлеет алое пламя: привычка жить настороже

Мы не просто маги — мы те самые, кому королевство обязано жизнью, и кого теперь боится помнить. За нашими спинами — не только былая слава, но и тяжесть потерь, предательство, кровь тех, кто был близок.

Имя Киры стоит, между нами, как призрак. Добрый, сильный, некогда самый светлый среди нас, он пал жертвой — и страны, и наших собственных решений. А потом случился тот бой, когда разлетелись мечи и заклинания, друзья стали врагами. После той битвы остались лишь обезображенные тела и предчувствие конца: Кира исчез, мы двое выжили лишь по случайности.

Я часто возвращаюсь мысленно в тот момент, когда я впервые услышала о его смерти. Не было ни слёз, ни облегчения, лишь пустота, лишь ледяная тишина в груди. Казалось, всё уже прожито, история завершена. Но десять лет спустя жизнь снова перевернулась — мальчик, в котором пробудилось ядро, и с ним… каким-то чудом вернувшийся Кира. Они связаны теперь одной нитью — Ниар и Кира. Я бы не поверила, если бы не эти знаки, детали, необъяснимые чувства… и это всё снова оживило затушенную боль.

Следы Совета привели нас в эту пещеру. Тусклый свет, холодные капли воды, мёртвые тела солдат — здесь только смерть и тишина. Киры не оказалось. Я уловила тягучую тревогу где-то под сердцем. Мы с Артуром встретились взглядом — он тоже почувствовал.

И тут из тени шагнули два человека.

Первая — женщина с белой, почти серебряной кожей, чёрными волосами. В глазах — перчинка, во всём облике ощущение ядовитой утончённости. Казалось, воздух вокруг неё тяжелеет.

— О, это и есть та самая Алея? А рядом, полагаю, Артур? — её голос был медовым, но слишком вязким, чтобы расслабиться. —Я Арабелль Вервейн, а это мой… спутник, Дейрон Моргрейв.

Дейрон, высокий и угрюмый мужчина с глазами, в которых полыхала нешуточная злость, наблюдал за нами молча. Его рука почти незаметно легла на рукоять меча.

— Интересно, — хмыкнул он, а в голосе едва угадывалось уважение. — Не думал, что увижу легендарных стражей.

Я едва сдержала нервную усмешку. Мало кто сейчас осмеливался говорить о нас без дрожи. Но эти двое были непросты — я это почувствовала сразу, даже не видя ядра.

— Не люблю загадки. Кто вы и зачем здесь? —спросила я, собирая ледяную влагу в воздухе, чтобы быть готовой к любому фокусу.

— Мы пришли к тому же, что и вы, — мягко ответила Арабелль. — Узнать, кто выжил… и кто нужен этому миру больше.

Я чувствовала, как в Артуре разгорается пламя. Мы оба — на пределе, оба понимаем: в этот раз не будет ни быстрых вопросов, ни простых ответов. Обманчивое спокойствие чужаков опасней любого демона. Мы — стражи, самые сильные… Но впервые за годы мне было не до высокомерия.

В пещере запахло снегом и озоном, пламенем и ядом. И на глаза наворачивался тот старый страх, который я считала давно похороненным.

Артур едва заметно повернул голову ко мне: «Будь готова».

Арабелль мгновенно уловила напряжение. Её губы тронула издевательская улыбка:

— Ах, этот знаменитый холод стражей! Как в былые времена, — она на мгновение прищурилась. — Не осталось, кстати, у вас и толики сочувствия к незваным гостям?

Я не ответила. Выбирать слова было бы опасно — любая неосторожность обернётся против нас. Мне нужно было понять: кто эти двое?

— Ваш выбор времени едва ли случаен, — отозвалась я. — Здесь были люди Совета. А теперь — только мы.

Дейрон, наконец, двинулся вперёд. Меч не достал, но мне показалось — его воля всё же острее стали.

— Мы ищем тех, кто не смеет умереть, — медленно произнёс он. Его голос звучал тяжело, будто шорох камней в заброшенных катакомбах. — Много лет назад одни решили, что могут делить судьбы мира. Сегодня, если стражи и правда такие легенды, покажите — кого вы защищаете на этот раз.

Арабелль, не отрывая взгляда от Артура, наклонила голову:

— О, а ты ведь теперь директор, не так ли? — её голос издевательски проскользил по острому лезвию. — Забавно: бывший герой — наставник для непробуждённых. Интересно, каково это — учить других, когда сам до сих пор не знаешь, где у твоего мира восходит солнце и где оно же заходит?

— Ты много знаешь о других, но молчишь о себе, — холодно отрезал Артур. — Чего вы действительно хотите?

Арабелль усмехнулась, перекинула невидимую прядь волос за плечо и кивнула на свежие трупы у стены.

— Мы пришли не за головами Совета, если ты об этом, — мягко и лживо. —Нас интересует источник. Кто в этот раз впитал в себя то, что все считают невозможным? Где нить, на которую уже поставили игру?

Упоминание о нити — как удар током. Я сжала кулак. Значит, они ищут либо мальчика, либо Киру. Они знают о нас куда больше, чем хочется признать.

— Допустим, ты получишь свой ответ, — шагнула я ближе, позволяя льду проступить в голосе. — Что тогда? Что будете делать, когда истина окажется на ладони?

Дейрон прищурился.

— Не всем, у кого есть сила, разрешено жить, — просто сказал он. — Иногда ради мира нужны не герои, а палачи.

В горле пересохло. Я впервые за многие годы поняла — наш следующий шаг может стать роковым. Здесь, в темноте, среди холодных теней прошлого и обугленных останков надежды, впервые ведьмы, палачи и спасители шепчут одни и те же слова: кто достоин быть следующим.

Арабелль негромко фыркнула, зубы сверкнули в искусственной улыбке:

— Всё сводится к тому, кто окажется на острие ножа. Вас всему этому учат в ваших башнях? Или сами решили, что право вершить судьбы даётся вместе с погонами стража?

— Нам не нужно чьё-либо разрешение, чтобы остановить тех, кто пришёл за чужими жизнями, — я, чувствуя, как в груди закипает ледяная злоба, не сдержала себя

Артур медленно шагнул вперёд, плечо — почти плотно к моему, защищая и подначивая сразу. Пламя закрутилось вокруг его кулака, заполнив пещеру дрожащими тенями.

Дейрон не остался в долгу. Челюсть поджата, глаза без единой тени страха — только злость и решимость. Он медленно обошёл нас полукругом, летящей походкой охотника, оглядывая каждого, будто примеряя, чей удар ему придётся парировать первым.

— У стражей не бывает друзей. Только мёртвые секреты, — бросил он, и рукоять меча вышла из ножен наполовину.

Артур усмехнулся:

— Зато у нас хватает сил, чтобы закончить то, что начали. Если вы ищете источник — ищите его среди своих падших. Тех, кого вы уже предали.

Арабелль в этот момент качнулась и отступила на шаг, пронзая меня взглядом с едким вызовом. На мгновение пальцы описали замысловатый жест — воздух между нами дрогнул, мелькнула белая искра — и я поняла: это предупреждение, тонкая игра на грани угрозы и магии.

— Забавно наблюдать, как вы держитесь за свои идеалы, когда весь мир вокруг давно их пустил с молотка, — тихо протянула она. — Сколько ещё раз вы поверите в победу, прежде чем сгорите вместе со своим светом?

Я больше не могла ждать. Лёд в венах захрустел, отрешенный страх уступил место злой сосредоточенности. Я шагнула вперёд, отражение огня Артура вспыхнуло в моих глазах:

— Ты говоришь, как падшая королева, забывшая, что шахматная доска может перевернуться в любую секунду.

Арабелль вскинула бровь, прошипела:

— Проверь, страж!

Словам больше не было места. Всё случилось почти одновременно: Дейрон метнулся вперед, чёрная сталь сверкнула у самого горла Артура, но тот отбил удар своим клинком. В ответ я заморозила влагу в воздухе, выпустив острые иглы в сторону Арабелль — она извернулась, развеяв мою атаку порывом ядовитой энергии, и, не теряя ни секунды, бросилась на меня, вычерчивая сверкающую дугу кинжалом.

Я встретила её выпад, резким шагом уходя в сторону. Металл взвыл, скользнув по ледяной броне, выросшей у меня на предплечье в последний миг — холодное возмездие вскользь задело кожу, но я даже не почувствовала боли.

Арабелль уже разворачивалась, её движения были хищные — не женские, звериные, опасные, чуждые всему человеческому. Она улыбалась уголками губ, и это была улыбка жадности — я почти видела, как блестят клыки под её лживой любезностью.

— Медлишь, — шепнула она мне почти ласково, — а я думала, ты из тех, что режут сразу по горлу.

Я стиснула зубы, накапливая в руке новый комок ледяной силы, и коротко метнула его ей под ноги. Пол внезапно оброс кристаллическими жилами — Арабелль скользнула, но тут же ловко, с коротким смешком, прыгнула на выступ, обойдя мою ловушку.

В это же время Артур и Дейрон сплелись в бешеной дуэли. Искры сыпались, когда мечи встречались в воздухе — силовой бросок, треск огня, вспышка и рывок. Артур бился, отбивая выпад за выпадом, но Дейрон бил тяжело, без сантиментов, будто силой собственной злобы хлестал по самой сути противника.

— Близко, — хрипло прорычал он, сметая всё на пути широким захлёстывающим ударом, — только вот в этот раз история запомнит не тебя!

Артур в ответ не сказал ни слова — только слепящий язык пламени сорвался с его клинка, едва не захватив лицо Дейрона, и тот резко отпрянул, шипя и прикрываясь рукавом.

Всё пространство теперь ворочалось стихиями и тенями. Я и Арабелль метались друг против друга — я рубила по воздуху ледяными осколками, она отвечала шлейфами ядовитого тумана, слова на губах рвались в боевые кличи, и каждый жест был только попыткой лишить соперника последнего шанса.

И вдруг — пауза на вздох. Мы кружим, как хищники, глаза в глаза, руки никогда не отпускают оружия. Вспышки красок — белого, зелёного, алого — играют по стенам пещеры, всё сжимается до двух дуэлей, где каждая ошибка — значит смерть.

— Всё это — ваш предел? — выдохнула я, бросая новый ледяной клинок впритык, почти вслепую.

— Нет, подруга. Это только начало, — Арабелль ловко парировала удар, и в этот миг прямо перед моими глазами из её ладони сорвался поток зелёного яда — я почувствовала, как он обжигает дыхание и разъедает кожу, и в этот миг ответа не осталось, кроме всепоглощающей ярости.

Мир содрогнулся, когда мы разом ринулись навстречу друг другу: моя сила и её отрава, лед и яд. Позади грохочет сталь, в глазах у Артура и Дейрона пламенеет ненависть. Теперь битва станет настоящей.

Я не успела рассмотреть, как клинок Арабелль мелькнул перед лицом — только тонкая полоса боли осталась на скуле, мгновенно остывая кристаллизующимся инеем. Я схватила её за запястье свободной рукой, наши пальцы сцепились в смертельном рукопашном поединке.

Она хищно зашипела и вывернулась змеёй, подставляя локоть мне под рёбра. Воздух свистнул, белая вспышка заскользила по моей броне. Я отпустила хватку, перекатившись в сторону. Сердце колотилось, дыхание рвалось, но я не уступила — выпрямилась, вновь вложив всю волю в холод.

— Ты не уйдёшь, — выдохнула я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по венам пробегает власть льда.

Арабелль не ответила — она сорвалась в новую атаку, выплеснув вокруг себя вихрь тёмных искр. Проклятия кружили, между нами, жадные, ищущие пути проникнуть под кожу. Я подняла щит из льда, и он заскрежетал под напором, но устоял.

— Всё равно рухнешь, — зло выплюнула она.

Позади нас треснула сталь. Дейрон прижал Артура к стене, их клинки гремели, раздавался скрежет, будто рушатся горы. Артур, измазанный в саже, выдохнул раскалённое пламя прямо в перчатку Дейрона — тот вскрикнул, отдёрнув руку, и на мгновение отпустил клинок.

Артур не медлил — ударил в ответ с такой яростью, что пар в воздухе загудел, будто само время содрогнулось.

Я ухватилась за этот миг. Сорвала осколок льда со стены, вложив в него всю злость и жажду победы. Швырнула во врага. Арабелль успела уклониться, но край всё равно полоснул её по щеке; кровь, синевато-чёрная, смешалась с ядовитым свечением её магии.

Она вскинулась на меня, её взгляд горел бешеной обидой.

— Значит, всё-таки ранить можешь? — процедила Арабелль. — Скучно, становишься похожа на меня.

— Только ради того, чтобы остановить тебя, — твёрдо ответила я.

Арабелль поймала мой вызов, скривив губы в хищной усмешке. Она ловко вскользнула вбок, возвела круг света и тени вокруг себя — размылась, стала призраком. Но я больше не боялась.

— Прячешься? — бросила я ей в темноту, ощущая, как острые осколки льда кружат вокруг, жаждущие исполнения моей воли.

Ответом был только всплеск злой магии — пыталась снова уйти в тень, захватить меня из слепой зоны. Я шагнула ей навстречу, — не в страхе, а в предчувствии. Колкий мороз рассыпался вокруг, обнажая силу, которой я не умела бояться.

Тут она метнулась вперёд и в упор взмахнула клинком, ослепительный блеск магии едва не свёл меня с ног. Я вскинула руки, ловя удар на ледяной щит, встававший, между нами, как стена.

— Сдавайся… — прохрипела Арабелль, — пока ещё можешь.

Грохот, звон, огонь и лёд — всё сплетается в безумный танец боёв. На миг мне кажется, что время разорвалось и обнажило сразу все свои силы.

За моей спиной битва Артура и Дейрона начинала свой собственный, опасный виток.

Я слышу, как Дейрон бешено рычит, бросаясь на Артура новой атакой. Его клинок вращается в воздухе, сверкая как молния. Но Артур не отступает: сквозь копоть он кажется одержимым ураганом. Его меч уже весь в рябом чёрном нагаре, но в глазах горит огонь.

Пар вокруг обжигает щеки — Артур снова выдыхает огонь, на этот раз по широкой дуге, отгоняя Дейрона назад. Металл с шипением вспыхивает — магические руны на броне Дейрона едва сдерживают жар. Он скручивается, отходя, а потом резко наносит рубящий удар. Их мечи сцепляются, скрепят, будто бы ломая всё на свете, и на мгновение оба замирают в попытке пересилить друг друга в близком клинче.

Я выкрикиваю имя Артура. Не знаю почему. Просто не выдерживаю этой невыносимой напряжённости.

Но Артур будто слышит зов: изламывает захват, тянет соперника на себя, а затем рукой — полосует воздух, направляя магический жар прямо в глаза Дейрона. Тот удачно уворачивается, но парящее тепло всё же задевает ему скулу. Запах опалённой кожи ударяет мне в ноздри.

Дейрон не сдаётся — собирает волю в кулак, взмывает меч над головой, в руке вихрем сгущается ледяная магия. Я чувствую этот холод всей кожей: она перекликается с моей собственной силой, отзывается глухой болью в костях.

Арабелль видит мой рассеянный взгляд — и ликует.

Она вновь бросается на меня. Я едва успеваю отшатнуться — клинок скользит слишком близко, по носу, почти рвет ткань моего плаща. В ответ я пускаю в ход ледяные осколки, закручиваю вокруг нас метель, обрушивая на Арабелль острые копья из морозной стужи. Она крутится, чертит свою спираль, и где лед сталкивается с её тьмой, гаснет свет, сразу откусываемый черным огнем.

Артур и Дейрон всё ещё крушат друг друга. Удар — блок, выпад — резкий прыжок в сторону. Огненные языки и ледяные лезвия сталкиваются под сводами пещеры, и кажется, что сейчас потолок рухнет нам на головы. Нет ни победителя, ни побеждённого — только разрастающаяся воронка силы и злости.

Я вскользь смотрю: огонь Артура выбеливает камень, по стенам идут трещины, а Дейрон, несмотря на ожоги, продолжает наседать. Лёд с его клинка растёт причудливыми завитками, замораживая воздух между ними. В какой-то момент их мечи сталкиваются с такой силой, что между ладонями Артура и остриём Дейрона рождается синеватая вспышка, и обоих бросает на стены.

Мы с Арабелль на миг зависаем, каждый на своей границе, в центре разрушенного зала.

Холод, жар, мрак и свет. Всё рушится, но ни один из нас не думает сдаваться.

Я еще крепче сжимаю руку, ощущая под пальцами будущий осколок — новый ледяной клинок. Битва только начинается.

Артур поднимается первым. В его взгляде есть что-то дикое, необоримое — от него веет жаром, как от раскалённой печи. Дейрон коротко мотает головой, стряхивая волны мороза с плеч, и бросается на Артура вновь. Их мечи встречаются — металлический всплеск разносится эхом по залу.

Я слышу этот бой, чувствую каждую волну силы, как будто сама держу их клинки.

Артур подминает Дейрона под себя, жаром пригибая его к полу, но тот контратакует — из-под его доспеха вырывается ледяной клин, и Артур едва успевает откинуться вбок, чтобы не угодить под рукоять. Клинки вновь переплетаются, искры летят в стороны.

Но тут Дейрон резко отводит меч, вскидывает ладонь — по руке скользит тонкая полоса голубого света. Я замираю: это его метка. Артур понимает поздно — ледяная магия окутывает его запястье, затягивая в оковы. На секунду кажется, что бой выигран.

— Нет! — выкрикиваю я.

Моё слово вспыхивает в воздухе морозом. Но Артур — упорен. Он вжимается пятками в пол и, напрягая все силы, вспыхивает ещё сильнее — огонь вырывается из его груди даже сквозь ледяные оковы. Дейрон не успевает увернуться полностью: пламя обжигает его бок, заставляет отшатнуться и отпустить хватку. Лёд лопается с треском, Артур вновь свободен.

Сквозь гущу битвы я вижу только мелькание рук и света, каждое их движение — как сцепка эпох. Они больше не сражаются как противники — они будто закручены в одну разрушительную стихию, раскалывающую этот мир на до и после.

Но Арабелль не даёт мне отвлечься надолго.

Она оскалена, её волосы взъерошены, глаза сочатся мутным светом. Кольцо тени вокруг неё оживает — из него появляются длинные пряди черной магии, готовые хлестнуть меня по запястьям, сбить с ног. Я запускаю новый смерч осколков, ловлю её клинок на ледяную преграду.

Мы кружим, будто в танце, и в каждом её прыжке, в каждом крике слышится воля к победе. Она смеётся над моей упрямой защитой, бросая новые, всё более коварные заклятья.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь победить? — язвит она, вжимаясь в круг собственной тьмы.

— Я знаю это!

Я развожу руки — вырываю из стен еще один пласт льда, и сверкающие иглы набрасываются на Арабелль с двух сторон. Она отражает их, пряча лицо, но один среди ледяных следов всё же попадает в цель, заставляя её отступить.

Смех её становится хриплым.

Снова грохот сзади — Артур и Дейрон, раненые, но несломленные, вновь сцепились в коротком яростном клинче. Их тени дрожат на стенах: огненный лепесток против глади ледяной брони, искры кругом. По залу гуляет предчувствие развязки, но битва ещё только набирает обороты.

И в этом круговороте сил и боли, в хоре топота, магии, железа и дыма я обнаруживаю в себе то, чего никогда не знала — желание остаться, желание победить, чтобы не разрушить этот хрупкий, дрожащий до последнего мигамир.

Артур рывком прорывается вперёд. Его меч покрылсяпламенем, как будто весь его гнев и последняя волясплелись в нём. В то же мгновение Дейрон возносит холод в нестерпимую вспышку — воздух наполнен треском льда и криками магии.

Я скользнула к Арабелль — вся окружённая клубящейся тенью, она уже не человек, а сама буря, что жаждет уничтожения.

—Ты слишком слаба для этого! — шипит Арабелль, и её магия ударяет, словно жестокий ливень.

— Нет. Мы сильнее, чем были когда-либо! — выкрикиваю я, и ледяной клинок рождается у меня в руке.

Мир трещит в суставах наших тел.

В этот миг всё решается одним движением.

Артур и Дейрон сливаются в завораживающем, сверхчеловеческом прыжке — их клинки встречаются с ударной волной, где жар опустошает холод, а холод режет воспламенённый воздух.

Я бросаюсь на Арабелль. Она взвивается навстречу, её тьма срывает камни с потолка.

— Ничто не будет забыто! — выкрикиваю я.

— Всё исчезнет! — кричит она, и наши магии сталкиваются, как две разбушевавшиеся стихии.

Грохот разносится по пещере, стены дрожат, трещины ползут, а капли горящих и замёрзших осколков уносятся в небо.

Всё пространство сотрясается, будто расступается под напором криков. Волна магии обрушивается — и потолок пещеры начинает рушиться. Время замедляется.

Я вижу, как громадные каменные глыбы медленно сползают с рассечённого потолка, как будто сама пещера стонет и сдается. Арабелль рвётся удержать этот погибающий мир, её чёрная магия с вихрем охватывает разрушающиеся своды, будто паучьи нити — тщетная, отчаянная попытка остановить неизбежное. Мрак, клубящийся вокруг неё, пытается сшить трещины — но камень всё равно трескается, искрится и падает, пока вся её тьма превращается в судорожно пульсирующую завесу.

Камни с тяжёлым гулом обрушиваются вниз, один за другим отсекая меня от друга и врагов, но время кажется тянущимся, будто каждая секунда воплощается в вечность. Между грохочущими обломками я замечаю мельчайшие детали — огненный отблеск на волосах Артура, ледяной пар, замерзающий на ресницах Дейрона, сжатую до побелевших костяшек ладонь Арабелль. Их фигуры на мгновение застывают в свете и тени, а пространство вокруг наполняется ревом, в котором слышен отголосок всех наших криков.

Всё становится невыносимо ярким, всё вокруг взрывается сиянием, пылью и шумом — но в этом хаосе и разлете камней я всё равно приобретаю почти сверхъестественную ясность, будто вижу одновременно и прошлое, и будущее.

Мир рвётся на части у меня на глазах, и я чувствую, как звёздная ночь вливается мне прямо в душу.

Мир напоследок задерживает дыхание.

Последний взгляд — и всё поглощает обрушение.