Настоящий бодхисатва

Глава 63. Настоящий бодхисатва

(Перевод: Ориана)

Оживление в переулке Байи отличалось от веселой суматохи в переулке Хунъи. Заведения в Хунъи назывались «публичными домами», «чайными домиками», «притонами», «борделями», а здесь заведения назывались «салонами изящного пения».

В переулке Байи дорога была вымощена чистыми синими кирпичами, на которых даже были вырезаны узоры в виде цветов сливы, орхидеи, бамбука и хризантемы.

Здесь не было зазывающих посетителей голосов, не было соблазнительных женщин, стоящих на втором этаже, склоняющихся над перилами и заманивающих гостей, лишь звуки струнной музыки доносились из зданий и дворов, женское пение было мелодичным и чарующим.

Слышался лишь голос, а человека не было видно, словно женщина, обнимающая пипу, скрывает свое лицо.

Чэнь Цзи открыл глаза. Яркое золотое семечко тяжело легло ему в ладонь.

Он не специально ждал, пока золотое семечко упадет в его руку, прежде чем открыть глаза. Просто его снова опрокинул огромный воин с алебардой, и он сразу очнулся…

В этот момент перед зданием «Терема вышивки» снова поднялся шум, привлекший всеобщее внимание. Неожиданно прибыла карета семьи Чэнь, принадлежащая помощнику начальника округа Лочэн.

Просторная карета остановилась у входа, Чэнь Вэньцзун, Чэнь Вэньсяо и Линь Чаоцзин вместе вышли из нее и, смеясь и болтая, подошли к столу.

Чэнь Вэньцзун с улыбкой спросил:

— Брат Чаоцзин, ты будешь писать или я? Всего одно стихотворение пропускает четверых, любой из нас может сделать это.

Его слова звучали уверенно, словно это было проще простого.

Линь Чаоцзин, улыбаясь, скромно уступил:

— Конечно, брат Вэньцзун, пиши ты. Прошло уже больше полумесяца с тех пор, как мы покинули Академию Дунлинь, и я давно не наслаждался твоими стихами. Я очень скучал по ним. Ты написал какие-нибудь новые стихи в последнее время?

Чэнь Вэньцзун с улыбкой ответил:

— Да.

Эти трое ученых были элегантны и имели изящные манеры. С наступлением холодной погоды они уже накинули на плечи простые меховые накидки.

Меховые накидки также имели различия, и самые ценные были из меха песца, как у этих троих.

Лю Цюйсин в стороне скривил губы и тихо пробормотал:

— Зима еще не наступила, а они уже в мехах. Им не жарко? Почему бы еще и ручную печку не взять!

В следующий миг кучер позади Чэнь Вэньцзуна снял с него меховую накидку, а тот взял кисть со стола и быстро написал четыре стихотворения.

Написав, он с улыбкой посмотрел на двух девушек у входа в «Терем вышивки» :

— Мы приехали втроем, мы не будем пользоваться щедростью первой красавицы Лю, так что каждое стихотворение даст нам место на втором этаже.

Девушка, встречающая гостей, улыбнулась:

— А зачем еще одно?

— Это отдельный подарок для госпожи Лю.

Наблюдавшие за этим зааплодировали, восхваляя Чэнь Вэньцзуна за его утонченность и романтичность.

Чэнь Вэньсяо с улыбкой сказал:

— Старший брат великий талант, на сей раз на провинциальных экзаменах ты непременно займешь первое место!

На лице Чэнь Вэньцзуна мелькнуло недовольство:

— Тебе тоже нужно больше стараться… Ладно, сегодня не буду портить тебе настроение.

Затем девушка отнесла четыре стихотворения наверх. Спустя минуту она вернулась к двери и, улыбаясь, сказала:

— Наша госпожа говорит, что молодой господин Вэньцзун имеет острый ум, он искусно запечатлел весну, лето, осень и зиму в этих четырех стихотворениях. Прошу, трое господ, поднимитесь наверх!

Княжна Байли посмотрела на Чэнь Вэньцзуна, затем на Чэнь Цзи:

— Твой отец слишком несправедлив.

Чэнь Цзи улыбнулся:

— Ничего, сейчас я тоже живу неплохо.

Княжеский наследник вздохнул:

— Твой второй законный брат, Чэнь Вэньсяо, в Академии Дунлинь был не лучше меня, я даже видел его в кабаке у подножия горы, а сейчас он притворяется важной птицей. Все относятся к нему вежливо просто из уважения к Чэнь Вэньцзуну.

Байли нахмурилась:

— Братец, нельзя плохо говорить о людях за их спинами!

— Я говорю о Чэнь Вэньсяо…

— Ни о ком нельзя, это не достойно благородного мужа! Если ты им недоволен, нужно потом высказать ему в лицо!

Княжеский наследник поднял руки:

— Хорошо, хорошо, больше ничего не скажу…

В этот момент девушка, встречающая гостей, сказала:

— Господа, на втором этаже осталось мало свободных мест. Если у вас есть стихи, пожалуйста, принесите их поскорее.

Услышав это, княжич разволновался.

Пока другие не смотрели на них, он наклонился к Чэнь Цзи и спросил:

— Быстрее, быстрее, какие еще стихи есть?

Чэнь Цзи на мгновение задумался:

— Помимо предыдущего, нужно еще два. Одного золотого семечка недостаточно.

Байли достала еще одно золотое семечко и сунула ему в ладонь, тихо проворчав:

— Словно загадываешь желание бодхисаттве, еще и приходится жертвовать деньги на благовония.

Княжеский наследник рассмеялся:

— Сестренка, если пожертвуешь деньги на благовония, ответа от бодхисаттвы можно и не получить, а если дашь деньги Чэнь Цзи, он сразу ответит. Просто считай его бодхисаттвой.

Чэнь Цзи на мгновение задумался, спрятал золотые семечки в рукав, а затем выбрал еще две стихотворные строчки и прошептал их княжичу.

Глаза Бай Ли заблестели:

— Почему опять только половина стихотворения? Было бы намного лучше, если бы ты написал целое. Какая жалость… Эй, почему ты опять уснул?!

Чэнь Цзи не ответил ей, он уже вернулся на зеленую гору, чтобы сражаться.

Княжеский наследник и Байли подошли к входу в «Терем вышивки» . Кто-то узнал их:

— Это же сын князя Цзина и княжна Байли!

Кто-то тихо сказал:

— А это не тот самый бездарный наследник, о котором говорили ученые из Академии Дунлинь?..

— Тсс! Тебе жить надоело?

— Ничего, сын князя добрый, он не обидится.

Логика в этом мире странная. Чем злее человек, тем меньше вероятность, что другие будут его обижать, но если ты хороший человек, то каждый захочет тебя пнуть.

Княжич подошел к столу, размашисто взмахнул кистью и с большим воодушевлением написал две стихотворные строки, а когда дошел до третьей, он тихо спросил:

— Байли, какая там третья?

— Вздымается тысяча гор, а птицы над ними летать перестали… — только после напоминания Байли княжеский наследник написал третью строку.

(п.п. — строка из стихотворения «Снег над Цзяном» («Снег над рекой»), написанного Лю Цзунъюанем, поэтом эпохи династии Тан)

Княжич отложил кисть, поднял голову и посмотрел на двух девушек у входа:

— Готово, только я не такой, как другие.

Девушки услышали разговоры наблюдавших и поняли, кто это. Одна из них, улыбаясь, спросила:

— Осмелюсь спросить, Ваша Светлость, чем же вы отличаетесь?

Княжеский наследник самодовольно сказал:

— Другим нужно написать целое стихотворение, чтобы войти, а я написал лучше них — достаточно одной строки! Возьми, пусть первая красавица Лю посмотрит!

Девушка на мгновение застыла, взяла листок рисовой бумаги и побежала наверх.

— Я слышал от одного ученого, вернувшегося из Академии Дунлинь, что учителя постоянно ругали сына князя, он каждый день то фазанов и зайцев в горах ловил, то в город пить сбегал. Посмотри на их компанию — разве они похожи на литераторов? Все они просто размахивают мечами и ведут себя как деревенщины.

— Первая красавица Лю пустит его из-за его статуса княжеского наследника?

— Ты этого не знаешь, но ранее на реке Циньхуай в Цзиньлине старший внук семьи Ху, не сумев сочинить ни одной строчки, все равно хотел подняться на борт, устроив настоящий скандал. Угадай, что случилось?

— И что же?

— Один молодой господин из семьи Сюй избил этого старшего внука семьи Ху и бросил его в реку Циньхуай! Так что, если княжеский наследник хочет важничать, он явно ошибся местом. Эту первую красавицу Лю охраняет семья Сюй, к которой принадлежит первый помощник совета министров, и семье Сюй не нужно делать поблажку удельным князьям…

Тем временем толпа продолжала перешептываться между собой, княжич пропускал эти пересуды мимо ушей, ожидая, пока девушка спустится вниз Он с любопытством спросил:

— Ну что сказала госпожа Лю?

Девушка мило улыбнулась:

— Наша госпожа сказала, что Ваша Светлость вовсе не хвасталась, ваши стихотворные строки стоят десяти других! Прошу, поднимитесь наверх!

Глазеющая толпа была поражена:

— Этот бездарный наследник может писать стихи?

Княжич слегка прищурился, обернулся и окинул взглядом толпу, пытаясь найти того, кто это сказал.

Он был весьма элегантным. На нем был официальный головной убор княжеского наследника из черного шелка, сам он был одет в халат с узором из серебряных нитей, и стоило ему перестать улыбаться, как в нем появилась естественная властность, он вдруг перестал быть похож на прежнего повесу.

Тот, кто говорил, тоже не был дураком, просто воспользовался суматохой. Увидев едва различимый гнев княжеского наследника, он не осмелился по-настоящему бросить вызов этой властности и сразу же спрятался в толпе.

Кто-то из толпы крикнул:

— Покажите стихи, которые он только что написал! Давайте посмотрим, не сделала ли первая красавица Лю поблажку!

Княжич помолчал немного, а затем разразился беззаботным смехом, словно больше не принимал близко к сердцу эти нападки:

— Говорите, что хотите, все равно я попаду на второй этаж, а вы нет! Вы здесь злитесь, а мы пошли пить!

Принц пренебрежительно махнул рукой, демонстрируя дух вольного мира.

Он больше не обращал внимания на этих людей, обернулся и возбужденно помахал Лян Гоуэру:

— Быстрее, быстрее, несите Чэнь Цзи, пойдем пить наверх!

Все взгляды обратились к Чэнь Цзи и его спутникам. Почему они несут спящего человека?

— Почему его несет так много людей?

— Может, он калека, и у него ноги не ходят?

— Бедняга.

Лян Гоуэр и Лян Маоэр понесли бамбуковое кресло вперед. Лю Цюйсин с улыбкой сказал:

— Теперь Чэнь Цзи прославится в Лочэне.

Шэ Дэнкэ с сочувствием сказал:

— Лучше бы оставили его в лечебнице, чтобы не говорили, что он калека.

Лян Гоуэр беззаботно сказал:

— Мы дети вольного мира, как мы можем пить в одиночку? Ему одному в лечебнице будет скучно, естественно, мы должны пить вместе! Будем пить до утра, а потом отнесем его на барабанную башню встречать рассвет — вот это будет веселье!

Чэнь Цзи уже умер и снова очнулся, но, слушая разговоры вокруг, у него не хватило смелости открыть глаза…

С закрытыми глазами он процедил сквозь зубы:

— Хватит болтать, идите быстрее!

Лян Гоуэр и Лю Цюйсин разразились смехом:

— Оказывается, он уже проснулся!

Войдя в «Терем вышивки», они увидели, что внутри царила тихая и изящная атмосфера. В главном зале даже был пруд с тремя-пятью карпами кои.

Все уже собрались подниматься наверх, как навстречу по лестнице спустилась красивая служанка. Княжич вдруг поднял руку, дав знак Лян Гоуэру с Лян Маоэром остановиться перед служанкой.

Княжеский наследник похлопал Чэнь Цзи:

— Чэнь Цзи, посмотри на эту девушку, она невероятно красивая.

Служанка прикрыла рот рукой и захихикала.

Чэнь Цзи отказывался открывать глаза, совершенно не желая совершать такой постыдный поступок, но княжич подло не двигался с места.

Неизвестно, сколько длилось это противостояние, Чэнь Цзи, уже как на иголках, быстро открыл глаза и тут же закрыл, скрежеща зубами:

— Посмотрел, быстрее наверх.

Княжеский наследник рассмеялся:

— Чего бояться просто посмотреть? Не стесняйся!

Чэнь Цзи: «…»

Вы, конечно, не считаете меня калекой, но вы и за человека меня не считаете…

Княжеский наследник, идя рядом с бамбуковым креслом, поддразнил:

— Обычно ты такой невозмутимый, а сегодня вдруг стал таким стеснительным.

Чэнь Цзи повернулся к нему:

— Тебя тоже сюда принесли?

— Ха-ха-ха-ха. — Звонкий смех поднялся к потолку, будто кружа под балками, и долгое время оставался в воздухе.

Чэнь Цзи чувствовал себя крайне неловко, но после мгновения неловкости не смог удержаться от смеха. Он пробормотал:

— Как только мои раны заживут, я вас всех убью.

…

На улице в десятках чжан от них Золотая Свинья и один шпион, переодетые богатыми купцами, тайно наблюдали за «Теремом вышивки» .

Золотая Свинья тихо сказал:

— На этот «Терем вышивки» нужно обратить особое внимание. Сейчас в Лочэне беспокойные времена, сегодня тоже не самый удачный день. Их решение открыть его сегодня вызывает подозрения. И эта куртизанка Лю… Ей и в Цзиньлине хорошо жилось, почему она вдруг приехала в Лочэн?

— Господин, в нашей стране стало традицией повсюду приглашать красавиц-куртизанок с реки Циньхуай из Цзиньлиня на открытие «салонов изящного пения». В конце концов, они хорошо известны, все знают, что с реки Циньхуай — самые лучшие.

Золотая Свинья покачал головой:

— Нет-нет, за всеми новыми лицами, появляющимися в Лочэне в настоящее время, нужно следить. И еще этот княжеский наследник и княжна… Академия Дунлинь приостановила обучение месяц назад. Даже если возвращаться в карете полмесяца, где они были и что делали в оставшиеся полмесяца? Проверьте.

— Разве можно оскорблять дворец князя Цзина в пределах Лочэна?..

Золотая Свинья слегка прищурился и холодно усмехнулся:

— Если бы не поддержка дворца князя Цзина, осмелилась бы семья Лю вступить в сговор с врагом? Даже если они замышляют восстание, им нужно найти нового господина. Если не князь Цзин, неужели семья Лю сама сядет на трон? Они не годятся! Семьи Сюй, Чэнь, Ци, Ху и Ян сожрут их!

Золотая Свинья прекрасно понимал одну вещь: даже если бы семья Лю одержала победу в восстании, они не смогли бы занять трон, поэтому им пришлось бы выбрать кого-то другого.

Так кого же они выбрали? Князя Фу, князя Ци или князя Аня? Все трое еще молоды и не способны заручиться поддержкой большого числа последователей. Только князь Цзин мог стать опорой семьи Лю.

Пока они говорили, Золотая Свинья увидел, как Лян Гоуэр и Лян Маоэр внесли Чэнь Цзи в «Терем вышивки», а княжна Байли помогала им, подпирая подлокотник…

Он невольно протер глаза:

— Я съел что-то не то, и у меня помутнело в глазах? Быстро посмотри, тот, кого несут Лян Маоэр и Лян Гоуэр, — разве это не Чэнь Цзи?

Доверенный шпион сухо ответил:

— Это он.

Золотая Свинья еще больше удивился:

— У этого парня такой высокий статус во дворце князя Цзина?! Завтра мне нужно навестить его и сказать, чтобы он получше присматривал за княжеским наследником и княжной и попытался откопать доказательства связи княжеской резиденции с династией Цзин!

…

Поднявшись на второй этаж «Терема вышивки», они увидели странную обстановку: все места были отделены друг от друга свисающими с потолка слоями газовых занавесок, будто изолированные от мира.

Княжеский наследник удивился:

— Что это значит? Если все сидят за этими занавесками, как же увидеть первую красавицу Лю?

Служанка рядом объяснила:

— Это сегодняшняя игра. Осенняя погода стоит ясная и благоприятная, и наша госпожа выбрала тему «осень». Каждый должен написать три стихотворения, посвященных осени. Все места закрыты тремя слоями занавесок, за каждое написанное стихотворение снимают один слой. После того, как будут написаны три, вы сможете увидеть нашу госпожу.

Княжеский наследник огляделся по сторонам и увидел, что служанка как раз снимала три слоя занавесок около Чэнь Вэньцзуна. Значит, тот уже написал все три стихотворения.

Посмотрев на другое место, он увидел, как кто-то протянул из-за занавески листок рисовой бумаги, и вскоре служанка сняла занавески, открыв сидящего с важным видом Лю Минсяня.

Княжеский наследник подсознательно посмотрел на Чэнь Цзи, но тот уже снова уснул.

Он поторопил:

— Байли, быстрее, пожертвуй деньги на благовония!

Княжна Байли достала из кошелька три золотые семечки и сунула их в ладонь Чэнь Цзи, но на этот раз лежавший на кресле Чэнь Цзи не проснулся.

Княжич тихо воскликнул:

— Беда, даже деньги не помогают! Настоящий бодхисаттва!