Ошибся

Глава 61. Ошибся

(Перевод: Ориана)

В маленьком дворике лечебницы Тайпин Ворон прыгал с ветки на ветку, словно увидев нечто невероятное.

Старик Яо поднялся со своего бамбукового кресла и от изумления несколько раз произнес «ты, ты, ты».

Чэнь Цзи сидел, скрестив ноги, на земле, ощущая внутри себя едва различимую энергию меча.

Старик Яо наклонился и выкрутил ухо Чэнь Цзи:

— Очнись! Что это сейчас было?!

— Ой-ой-ой, больно, — скривился Чэнь Цзи.

Только что он был довольным и воодушевленным, но после того, как старик Яо схватил его за ухо, мгновенно вернулся к реальности.

Точно так же, как когда дети взрослеют, независимо от того, насколько успешными они становятся на стороне, когда они возвращаются домой, их родители все равно будут пилить их.

Чэнь Цзи поспешно спросил:

— В чем дело, учитель?

Старик Яо отпустил его ухо, выпрямился и раздраженно произнес:

— Я спрашиваю, ты только что практиковал путь Семени Меча?!

— Ага.

Старик Яо погладил бороду и сразу растерялся, не зная, что спросить, словно у него закончились слова.

Дело было не в недостатке знаний, а в том, что он был потрясен.

Как раз потому, что он знал, что означает путь Семени Меча, он и был потрясен.

Старик Яо долго сдерживался, а затем выпалил:

— Как ты смог практиковать путь Семени Меча?!

Чэнь Цзи невинно ответил:

— Разве вы не говорили, что если я буду практиковать путь Семени Меча, то смогу рубить чиновников и принцев, и что оба пути будут дополнять друг друга?..

Услышав это, старик Яо снова был поражен. Он сердито посмотрел на Чэнь Цзи и сказал:

— Не говори глупостей! Я просто так это сказал. Не делай ничего опрометчивого! Поверь мне, лучший способ совершенствовать путь Владыки Гор — это дождаться, пока эти высокопоставленные чиновники умрут сами по себе. Так ты не навлечешь на себя беду.

Сказав это, он принялся терпеливо уговаривать:

— Во всем совете министров даже десяти зубов не наберется, они все гниющие старые хрычи, долго не проживут. Подожди еще, не надо так спешить.

Чэнь Цзи осознал, что учитель действительно беспокоится, что он так поступит!

Он поспешно с улыбкой сказал:

— Я просто пошутил. Я не из тех, кто убивает невинных людей без разбора.

Старик Яо поправил его:

— Те сановники совсем не невинные люди… Но если убивать слишком много, рано или поздно обязательно совершишь ошибку. У какого старшего советника не будет рядом могущественного Служителя Дао?

— Да-да, я понял, — кивнул Чэнь Цзи.

Старик Яо уже пришел в себя, сел в бамбуковое кресло и серьезно спросил:

— Где ты научился пути Семени Меча? Это величайшая тайна Храма Боевых Искусств династии Цзин. Как ты мог этому научиться? Неужели тот, кого династия Цзин все время искала, это ты… Нет, возраст не сходится, тебя еще и на свете не было.

— Неужели твой дядя или твоя матушка передали его тебе? Тоже нет, откуда у них мог быть доступ к пути Семени Меча…

Чэнь Цзи откровенно ответил:

— Учитель, мне приснился сон, и бессмертный во сне научил меня.

Старик Яо закатил глаза:

— Не хочешь говорить — так не сочиняй. Убирайся.

Но Чэнь Цзи серьезно сказал:

— Учитель, я не лгу. Бессмертного из моего сна зовут Сюаньюань. Мне часто снился этот сон с тех пор как я себя помню, только раньше я не мог его четко разглядеть и поговорить, а теперь могу с ним нормально разговаривать.

Старик Яо внимательно наблюдал за выражением лица Чэнь Цзи. Молодой человек был невероятно искренен.

Он достал из рукава шесть медных монет и бросил на землю, но на этот раз, сколько бы раз он ни бросал, каждый раз гексаграммы получались разными.

— Гадание совсем запуталось. Неужели тебе действительно помогает бессмертный? — старик Яо причмокнул. — Не ожидал, что у тебя такие обширные связи.

Чэнь Цзи: «…»

Старик Яо глубоко вздохнул:

— …Ты даже Семени Меча смог научиться таким образом? Где тут справедливость? Знаешь, если разделить все пути совершенствования в мире на ранги, путь Семени Меча назовут вторым, и никто не осмелится назвать, какой путь первый.

— Знаешь ли ты, что Лу Ян посвятил всю свою жизнь боевым искусствам, никогда не женился и не имел детей? Сколько молодых талантов династии Цзин приходили в Храм Боевых Искусств, надеясь, что когда Лу Ян потеряет надежду достигнуть Великого Дао, он передаст путь Семени Меча, и сколько людей ждали с юности до старости, но только поседели.

Сказав это, он посмотрел на Чэнь Цзи и медленно произнес:

— Если бы династия Цзин узнала, что ты практикуешь путь Семени Меча, они бы наверняка бросили все силы Отдела военной разведки, чтобы убить тебя. Ты не боишься?

Чэнь Цзи тихо спросил:

— Учитель, я буду тайно практиковать… Неужели Лу Ян лично придет убить меня?

— Нет, он этого не сделает. Лу Ян всю жизнь практиковался не для того, чтобы обрести бессмертие после достижения Великого Дао, а чтобы найти нового соперника, — покачал головой старик Яо. — Он даже будет ждать, когда ты достигнешь области Божественного Дао, чтобы сразиться с тобой. Но даже если он не предпримет никаких действий, ты все равно не сможешь выжить. Давай, покажи мне свою линию жизни. Возможно, раньше я неправильно ее истолковал…

Чэнь Цзи сказал:

— Учитель, я не позволю другим узнать, что практикую путь Семени Меча.

Старик Яо посмотрел прямо в глаза Чэнь Цзи:

— Но я знаю.

В маленьком дворике повисла тишина, даже Ворон перестал прыгать, словно чья-то огромная рука накрыла это место, даже атмосферное давление стало больше.

Старик Яо медленно произнес:

— Я знаю, что ты очень осторожный человек, настолько осторожный, что на обратном пути из дома Чжоу в лечебницу Тайпин всю дорогу сжимал в руке осколок фарфора, а когда я спросил, убил ли ты кого-то, ты сказал, что нет. Но если ты достаточно осторожен, почему осмелился практиковать при мне? Ты знаешь, что самая непредсказуемая вещь в этом мире — человеческое сердце? Как ты можешь быть уверен, что я не предам тебя? Если я сообщу эту новость династии Цзин, возможно, я получу десять тысяч таэлей золота, а может, династия Цзин даже построит для меня дом из золота.

Чэнь Цзи сидел на земле, скрестив ноги. Он опустил голову и на мгновение задумался:

— Человек, имеющий слишком много секретов, все равно что несет на спине гору. Она задавит его так, что он не сможет дышать. Я хочу верить, что вы не причините мне вреда, в конце концов, вы уже дважды спасли меня. Если вы и вправду решите обменять меня на золото, то обменивайте.

Старик Яо долго разглядывал Чэнь Цзи и наконец медленно произнес:

— Больше никому не рассказывай. Никому.

Ворон тоже разглядывал этих двух людей под деревом, старого и молодого. Ему показалось, что отношения этих двоих… наконец стали немного лучше, появилось больше доверия.

Старик Яо сказал:

— Раз уж ты практикуешь путь Семени Меча, покажи мне свою энергию меча.

— Хорошо, — Чэнь Цзи активировал энергию меча внутри своего тела, она поплыла по меридианам и, наконец, вырвалась из кончиков пальцев правой руки, ударив в землю.

Подняв немного пыли.

— Хе, — усмехнулся старик Яо. — Оказывается, когда человек не находит слов, он и вправду может только усмехнуться. Шэ Дэнкэ пускает ветры мощнее, чем твоя энергия меча. Лю Цюйсин не может, он всегда слабо это делает.

— …Зачем вы издеваетесь? Я же только начал практиковать меньше часа назад!

Старик Яо на мгновение задумался:

— Лу Ян взращивал свой меч в Северном море династии Цзин, а чем ты питал свой меч? Тогда отец Лу Яна целый год возил его по горам и рекам, прежде чем выбрать Северное море. Ты же только что слишком легкомысленно выбрал место для взращивания меча. Неужели ты выбрал мою лечебницу Тайпин?

Сказав это, старик Яо возмутился его безответственностью:

— Если у тебя уже был путь Семени Меча, нужно было сразу сказать мне, я бы повел тебя прогуляться, выбрали бы лучшее место для взращивания меча! Будь то великие горы Шивань на юго-западе или священная гора Семи Духов Ваджраяны — все они лучше этого места! Как можно так небрежно принимать такое решение!

Чэнь Цзи указал на восток:

— Учитель, в качестве места для взращивания своего меча я выбрал солнце.

Лицо старика Яо застыло, он медленно поднял голову и посмотрел на восходящее солнце:

— Ты…

……

В это время из-за стены внутреннего двора послышался осторожный голос:

— Байли, Байли, встань на меня и залезай. Помедленнее, не упади.

Ворон взмыл в небо и заблаговременно улетел.

Чэнь Цзи повернулся к стене и как раз увидел, как княжна Байли высунула голову и украдкой разглядывает двор.

— Ух ты, Чэнь Цзи, лекарь Яо, вы уже проснулись? Доброе утро! — поприветствовала его Байли, пошатываясь, стоя на плечах княжеского наследника.

Чэнь Цзи озадаченно спросил:

— Княжна Байли, княжич, вы тоже встаете в такую рань?

Княжна Байли, улыбаясь, объяснила:

— Мы уже сходили на утреннее занятие к учителю Вану. Учитель Ван очень строгий, мой брат сегодня утром снова получил доской по ладоням.

За стеной княжеский наследник поторопил:

— Байли, сначала перелезь, потом болтай.

Байли уперлась руками, перелезла через стену и спустилась по лестнице во двор.

Старик Яо, видя, что для нее это хорошо знакомый путь, поднял бровь и серьезно посмотрел на Чэнь Цзи.

Чэнь Цзи быстро сказал:

— Учитель, я уже отдал вам плату за проход.

— Чуть не забыл, — лицо старика Яо прояснилось, он поднялся, взял бамбуковую палку и пошел в комнату учеников. — Вы болтайте, а я пойду будить Шэ Дэнкэ и Лю Цюйсина.

Через мгновение комнату наполнили вопли его двух учеников. Один, держась за задницу, пошел за водой, другой, тоже держась за задницу, пошел подметать пол, а Лян Маоэр весело направился на кухню развести огонь и приготовить еду.

Неожиданно княжна Байли тоже закатала рукава, зашла на кухню и ловко зачерпнула ложку свиного жира, бросив его в котел, похоже, собираясь помочь с готовкой.

Чэнь Цзи удивился:

— Княжна, откуда такая сноровка?

Байли с улыбкой сказала:

— В академии мы все были такими. Учителя не разрешали брать слуг, каждый должен был сам о себе заботиться.

— Все заботились о себе сами?

— Не все, — немного подумав, сказала Байли. — Некоторые из очень богатых семей платили одноклассникам из не очень обеспеченных семей, чтобы те стирали и готовили им еду, они жили припеваючи. Мой брат тоже хотел так, но я написала отцу и донесла на него!

Княжеский наследник, прислонившись к косяку кухонной двери снаружи, бессильно произнес:

— Байли, подумай вот как: некоторые ученики, поступившие в Академию Дунлинь, из обедневших семей, и их семьям приходится прилагать все усилия, только чтобы оплатить обучение. А у них еще впереди провинциальные экзамены, после провинциальных — столичные. Если они сдадут столичные экзамены, им нужно будет купить дом и землю в столице — все это стоит денег. Мы сэкономим силы, а они заработают деньги. Что в этом плохого?

— Так не годится!

Ш-ш-ш! Княжна ловко разогрела жир, бросила в котел вымытую и нарезанную капусту, чтобы приготовить капусту в кисло-остром соусе. Аромат поплыл по двору.

Прежде лечебница Тайпин была похожа на забытый миром уголок, а теперь напоминала полное жизни и суеты большое общежитие.

Эта оживленная атмосфера вернула Чэнь Цзи из мира Служителей Дао обратно в мир людей.

Он с трудом поднялся, лег в бамбуковое кресло и устало закрыл глаза.

Чэнь Цзи собрал расплавленный поток из шестнадцати печей, позволив ледяному потоку распространиться по всем уголкам его меридианов, прежде чем снова погрузиться в глубины темного моря облаков, вернувшись на то древнее поле битвы.

…

Чэнь Цзи приземлился на гору Циншань и, открыв глаза, увидел Сюаньюаня, в золотых доспехах, который, опираясь на свое королевское знамя, сидел на краю обрыва и смотрел вдаль.

Знамя больше не развевалось, золотые доспехи тоже больше не звенели.

Он проследил за его взглядом и увидел горы, покрытые вечными снегами.

Раньше, каждый раз приходя, он видел его сражающимся, как бога войны, среди десятков тысяч воинов, а на этот раз Сюаньюань был похож на одинокого путника, заключенного в своем янтаре.

Чэнь Цзи подошел к краю обрыва и встал рядом с Сюаньюанем:

— На что ты смотришь?

Сюаньюань резко повернул голову, его взгляд был острым, как молния:

— Зачем ты опять пришел? Взращивание меча требует сотен лет кропотливой работы. Разве я не говорил тебе не приходить, пока ты не выберешь подходящее место?

— Я выбрал, — ответил Чэнь Цзи.

— Выбрать правильную звезду недостаточно. Нужно успокоить свой разум, вложить время и пересечь море звезд, чтобы установить с ней связь, превратив ее в свою звезду, которая будет взращивать твой меч, — медленно произнес Сюаньюань. — Тогда ты поймешь, что четыреста с лишним лет кропотливой работы того стоили.

— Я установил связь.

Сюаньюань медленно поднялся:

— Раньше ты не лгал… Какую звезду ты выбрал? Дай угадаю. С твоим характером ты должен был выбрать самую яркую звезду на небе — Сириус. Но даже до Сириуса духовному сознанию нужно лететь несколько лет, как ты мог завершить это за час?

Чэнь Цзи помолчал немного:

— Я выбрал солнце. Оно совсем рядом. Возможно, ты не осознавал, но солнце — это тоже звезда.

Сюаньюань долго стоял в оцепенении:

— Солнце… Ты действительно выбрал солнце? В прошлый раз ты забрал самую яркую звезду на небе, но не дорожил ею, а теперь забрал еще одну…

— М?

На вершине Циншаня могучий ветер развевал знамя. Сюаньюань неподвижно стоял на краю обрыва, словно превратился в статую.

Чэнь Цзи серьезно спросил:

— Я использовал огонь солнца, чтобы взрастить свою первую нить энергии меча. Но эта энергия меча очень слабая и исчезает, как только ее используешь. Я видел твой меч на поле боя раньше, мелькающий, словно ткацкий челнок, — невероятно острый, несокрушимый. Как создать такой меч?

Сюаньюань вдруг сказал:

— Возвращайся, я не хочу тебя учить.

Чэнь Цзи в растерянности поднял голову:

— Ты сейчас сказал, что не будешь учить?! Люди должны держать слово! Пару часов назад ты говорил, что можешь научить, а теперь говоришь, что не хочешь. Не слишком ли это поспешно?

— Говори, что хочешь, я все равно не буду учить, — Сюаньюань поднял свое королевское знамя и пошел вниз с горы. — И больше не приходи.

Чэнь Цзи занервничал. Он последовал за Сюаньюанем вниз по горе.

Сюаньюань за один шаг преодолевал более десяти чжан, словно шел по ровной местности, в то время как Чэнь Цзи мог только спотыкаться и падать на горных тропах.

(п.п. — 1 чжан равен 10 чи, то есть примерно 3,3 метра, а Сюаньюань перешагивает более 30 метров разом)

К счастью, в этом сне у него не было ни ран, ни болезней, иначе один только спуск с горы был бы для него мучительным.

— Эй, не торопись, давай еще раз все обсудим, — крикнул Чэнь Цзи. — Почему ты не хочешь учить? Потому что я выбрал не то место для взращивания меча или из-за нашей вражды в прошлом?

— Тебе не нужно это знать, — сказал Сюаньюань, продолжая идти. — Мы с тобой враги, я не хочу учить своего врага.

Чэнь Цзи поспешно сказал:

— Хотя я и вправду не тот человек, которого ты знаешь… Но я вижу, что ты красив и статен, прямолинеен и непреклонен, думаю, если у тебя с ним была вражда, то наверняка он был неправ. Если он сделал что-то неподобающее, я извиняюсь за него.

Сюаньюань у подножия горы резко обернулся и спокойно посмотрел на Чэнь Цзи: «?»

Он остолбенел, не веря своим ушам:

— Ты извинился передо мной? Ты так легко извинился?

Чэнь Цзи кивнул:

— Очень искренне.

Сюаньюань громко расхохотался:

— Вы слышали? Он извинился передо мной! Он действительно извинился передо мной!

Чэнь Цзи: «…»

— Ты так хочешь изучить путь Семени Меча? — застывшим голосом спросил Сюаньюань.

— Хочу.

— Ладно, — Сюаньюань взмахнул рукой.

Застывшее поле битвы ожило. Из боевого построения вышел рослый солдат с длинной алебардой в руках и опустился на одно колено:

— Мой король, зачем призвали?

Сюаньюань указал на Чэнь Цзи:

— Убей его.

Затем он снова посмотрел на Чэнь Цзи:

— Я не воспользуюсь преимуществом, его уровень уже понижен, всего на один выше твоего нынешнего. Победи его, и я тебя научу.

— Э? — Чэнь Цзи увидел, как тот здоровяк взмахнул алебардой. Огромная бронзовая алебарда со свистом рассекала воздух, отчего у него заныли барабанные перепонки!

Шсс!

Чэнь Цзи втянул холодный воздух и проснулся в бамбуковом кресле.

Прежде чем он успел среагировать, его уже убил огромный воин с алебардой. Боль была настолько реальной, словно то, что только что произошло, было не во сне, а он и вправду умер один раз.

Неужели Сюаньюань воспользовался случаем, чтобы отомстить?

В это время Байли еще готовила на кухне, княжеский наследник сидел рядом с бамбуковым креслом и щелкал семечки. Увидев, что Чэнь Цзи проснулся, дрожа от страха, он с любопытством спросил:

— Что, кошмар приснился?

Чэнь Цзи покачал головой:

— Ничего.

Сказав это, он снова собрал расплавленный поток, быстро упал в темное море облаков и приземлился на вершину Циншаня.

Однако на этот раз огромный воин с алебардой уже ждал его там и, не дав ему опомниться, снова пронзил его сердце бронзовой алебардой.

Сюаньюань усмехнулся:

— Ты что, совсем забыл свой боевой инстинкт? Все битвы в этом мире — это обман и использование всех сил и любых средств. Если ты забыл даже свой боевой инстинкт, зачем тебе изучать мой путь Семени Меча?

Однако Чэнь Цзи, выплюнув кровь, повернулся к Сюаньюаню и с улыбкой сказал:

— Еще раз!

— М? — Сюаньюань поднял бровь, в его глазах вспыхнул огонек.

В следующее мгновение Чэнь Цзи спокойно открыл глаза в бамбуковом кресле, затем снова закрыл их и вернулся на поле боя.

В тот миг, когда он упал в темное море облаков, он пригнулся, избежав свистящего над головой ветра. Бронзовая алебарда пронеслась над ним, но рассекла воздух.

Чэнь Цзи поднял с земли осколок камня и, воспользовавшись моментом, когда замах бронзовой алебарды потерял силу, бросился на воина.

Когда он приблизился, воин внезапно бросил свою алебарду, выхватил из-за пояса короткий бронзовый меч и ударил им.

Воин думал, что этот удар попадет в Чэнь Цзи, но нет.

Он растерянно поднял голову и увидел, что Чэнь Цзи подхватил с земли брошенную им бронзовую алебарду и побежал вниз с горы…

На лице Сюаньюаня впервые появилось неуверенное выражение лица:

— …Неужели я ошибся насчет него?