Враги и друзья

Глава 59. Враги и друзья

(Перевод: Ориана)

— Убить Служащего Отдела? — сердце У Хунбяо сжалось. — Мы вдвоем?

— Да, мы вдвоем.

В пустой небольшой комнате лавки тканей У Хунбяо сидел на полу со скрещенными ногами, а Чэнь Цзи прислонился к дверному косяку. Они молча смотрели друг на друга.

В этот момент У Хунбяо взглянул на дверь. Чэнь Цзи стоял спиной к лунному свету, и его выражение лица нельзя было разглядеть.

Он стал терпеливо отговаривать:

— Ты проработал в Отделе военной разведки совсем не долго, мало имел дело с этим Служащим Отдела. Не стоит вынашивать такую опасную идею.

Чэнь Цзи заметил, что даже такой опытный шпион, как У Хунбяо, поджимал хвост при мысли об «убийстве Служащего Отдела».

Он не удержался от вопроса:

— Насколько силен этот Служащий Отдела?

У Хунбяо серьезно ответил:

— Ты не Служитель Дао, поэтому не знаешь, насколько они могущественны. Я всего лишь простой боец «области Посленебесного», а тот Служащий Отдела давно служит в армии, он по меньшей мере Служитель Дао законченной области Прежденебесного, вероятно, всего в шаге от области Поиска Дао…

Чэнь Цзи выглядел озадаченным.

У Хунбяо беспомощно вздохнул, жуя лепешку из грубого зерна, и объяснил:

— Ладно, ты все равно не поймешь эти уровни. Объясню на простом примере: однажды в Цзиньлине местонахождение Служащего Отдела было раскрыто, но даже сотня людей из Секретного шпионского отдела не смогли схватить его, он убил несколько десятков человек и в итоге скрылся в реке Циньхуай.

Чэнь Цзи допытывался:

— Если область Прежденебесного уже настолько могущественна, то насколько могущественна область Поиска Дао? Трудно ли достичь области Поиска Дао?

— Конечно трудно, — вздохнул У Хунбяо. — Смотри, я сейчас не могу найти ключ к прорыву с «Посленебесного» на «Прежденебесное», не говоря уже о прорыве с «Прежденебесного» на «Поиск Дао». Во всем Лочэне, наверное, всего два мастера области Поиска Дао: один — Лян Гоуэр, а другой, должно быть, находится под контролем семьи Лю и скрывается в «Яньши».

У Хунбяо серьезно сказал:

— Достигнув области Поиска Дао, такой мастер практически неуязвим, если против него не выставить строй не меньше чем в пятьсот человек. Лян Гоуэр достиг области Поиска Дао в возрасте 24 лет. Тогда он отправился в пограничные войска династии Нин и в сражении между двумя армиями подряд убил восемь генералов нашей династии Цзин, мгновенно прославившись. К сожалению, путь совершенствования Лян Гоуэра был прерван, иначе он был бы самым многообещающим человеком в династии Нин для дальнейшего продвижения.

— Прерван?

У Хунбяо на мгновение задумался:

— Я всегда считал, что это дело рук нашей династии Цзин, возможно, даже твоего дяди.

Чэнь Цзи замер:

— Почему ты так думаешь?

У Хунбяо объяснил:

— После того, как путь совершенствования Лян Гоуэра был прерван, в пограничной армии нашей династии Цзин появилась одна мечница и убила весьма талантливого генерала из пограничной армии династии Нин. Некоторые люди опознали, что она использовала искусство владения клинком семьи Лян. Должно быть, она была специально подготовлена кем-то из нашей династии Цзин. Она приехала в династию Нин и вышла замуж за Лян Гоуэра именно для того, чтобы подорвать его душевное состояние и прервать его совершенствование.

Эта мечница не только прервала путь совершенствования Лян Гоуэра, но и обманом выведала наследное искусство владения клинком семьи Лян, можно сказать, убила двух зайцев одним выстрелом.

Это действительно коварная борьба.

Чэнь Цзи с сомнением спросил:

— Но почему ты говоришь, что это дело рук моего дяди?

У Хунбяо вынул пробку из бамбуковой трубки и сделал глоток воды:

— Три года назад, когда на твоего дядю было покушение, рядом с ним тоже появилась мечница.

Чэнь Цзи: «…»

Социальное положение его дяди было невероятно сложным.

До сих пор у него все еще не было четкого представления о нем. Ему все казалось, что этот человек постоянно окутан туманом, не является ни полностью праведным, ни полностью злым, беспринципным в достижении своих целей.

Чэнь Цзи пробормотал:

— Посленебесное, Прежденебесное, Поиск Дао… А что дальше области Поиска Дао?

— Область Божественного Дао, — сказал У Хунбяо. — По словам твоего дяди, в этом мире людей, достигших этой области, можно пересчитать по пальцам одной руки. Лу Ян, глава Храма Боевых Искусств в нашей династии Цзин, — один из них, как и глава секты «Посланники» с горы Хуаншань в династии Нин. Даже в даосском храме Лочэна, на горе Лаоцзюнь и в секте «Небесной Сферы» династии Нин таких людей нет.

— Такие личности, как глава Лу Ян, уже мастера, достигшие порога между небесным и человеческим. Кроме того, простой народ династии Цзин с удовольствием рассказывает легенду о его «Искоренении демонов в Цзяцзы», ты слышал?

— Не слышал. Искоренение демонов в Цзяцзы? В этом мире еще есть демоны?

— Это были демонические секты, разбросанные по территории династии Цзин, они приносили в жертву людей ради своего пути совершенствования, часто похищали детей и женщин, даже вырезали целые деревни. Это было совершенно отвратительно. Глава Лу Ян вышел из Храма Боевых Искусств на горе и искоренил демонов, уничтожив их всех до последнего. Никого не осталось.

— Поскольку это было совершено в год Цзяцзы, это называется Искоренение демонов в Цзяцзы?

У Хунбяо покачал головой:

— Нет, это истреблял демонов в течение периода Цзяцзы.

Чэнь Цзи подавился. Период Цзяцзы — это шестьдесят лет! Ни одна демоническая секта не выдержит, если мастер области Божественного Дао будет сражаться с ней шестьдесят лет!

(п.п. — Цзяцзы называется, как первый год шестидесятиричного цикла, так и сам зодиакальный цикл в шестьдесят лет)

Храм Боевых Искусств.

Лян Гоуэр уже упоминал это место.

Он тогда сказал, что Чэнь Цзи не следует тренироваться с односторонним клинком, а нужно отправиться в Храм Боевых Искусств династии Цзин, чтобы изучить их «Семя Меча».

Только сегодня Чэнь Цзи начал смутно понимать концепцию Служителей Дао в этом мире, хотя сам он сейчас… наверное, даже не может считаться бойцом области Посленебесного.

Идя против такого человека, как Служащий Отдела, он даже боялся, что порох не убьет его, а как заставить того оставаться на месте, чтобы его взорвать, — это было настоящей проблемой.

У Хунбяо сказал:

— Ты все еще хочешь убить Служащего Отдела? Оставь эту затею.

Чэнь Цзи долго молчал:

— Но если не убить его, он убьет меня.

У Хунбяо тоже замолчал.

На его лице читалась борьба, он колебался. В отличие от Чэнь Цзи, он знал силу Служащего Отдела и, следовательно, понимал, что вдвоем им не удастся добиться успеха.

Наконец У Хунбяо сказал:

— Тогда убьем его… Но как?

— Я придумаю способ… всегда найдется способ.

Чэнь Цзи на мгновение задумался, а затем внезапно спросил:

— Скажи, почему мой дядя не позволяет мне вернуться в династию Цзин?

У Хунбяо на мгновение задумался:

— Я тоже не могу понять его мысли, но он однажды сказал, что все сыновья знатных семей должны идти на передовую, чтобы набраться опыта, иначе станут беспутными бездельниками, которые целыми днями смотрят собачьи бои и посещают публичные дома. В свое время он, рискуя жизнью, отправился на юг в династию Нин и, совершив величайший подвиг — убил военного министра из семьи Чэнь, вернулся в нашу династию Цзин и основал Отдел военной разведки. Думаю, он, возможно, хочет, чтобы ты стал таким же, как он.

У Хунбяо с восхищением произнес:

— Не знаю, сколько людей в армии нашей династии Цзин восхищаются твоим дядей и хотят стать такими же, как он. Думаю, и тебе стоит стремиться к этому, пройти путь, который прошел он.

Чэнь Цзи был ошеломлен. Оказывается, Отдел военной разведки основал его дядя? Вот уж действительно, каждый день — новое открытие…

Но если для возвращения ему нужно убить какого-нибудь министра или старшего советника, то лучше уж не возвращаться в династию Цзин.

Династия Нин была довольно хороша.

— У меня еще один вопрос. Ты сам был на грани смерти, зачем ты пришел предупредить меня?

У Хунбяо усмехнулся:

— Я же говорил, мы с тобой братья.

— Понятно, — Чэнь Цзи повернулся, чтобы уйти. — Мне нельзя здесь долго оставаться. Следующие несколько дней я буду каждую ночь приносить тебе еду и воду. Ты поправляйся.

…

Выйдя за дверь, Чэнь Цзи остановился во дворе лавки тканей при лунном свете и глубоко вздохнул.

Если он хочет убить Служащего Отдела, пожалуй, нужно все тщательно спланировать. По крайней мере сначала нужно узнать, как он выглядит и под какой личиной скрывается в повседневной жизни.

Он с трудом выбрался из двора, вернулся в спальню учеников и лег. В комнате по-прежнему раздавался храп, но в душе Чэнь Цзи чувствовал необычайное спокойствие.

Раны на груди и бедре снова начали болеть. Эта боль постоянно напоминала ему, что слабость — изначальный грех этого мира.

Чэнь Цзи лежал на общей кровати и молча смотрел на потолочную балку. В его голове непрерывно звучал сегодняшний разговор о Служителях Дао.

Он медленно закрыл глаза, привел в движение расплавленный поток в шестнадцати печах внутри тела и выделил половину, сконцентрировав его в своем сердце.

В одно мгновение огонь в печах ослабел, словно свеча, мерцающая на ветру, готовая погаснуть в любой момент.

Ледяной поток в даньтяне Чэнь Цзи, почувствовав ослабление сдерживающей его силы, тут же зашевелился!

Он просочился из акупунктурной точки Тянь-Шу и распространился по всему телу Чэнь Цзи.

Нахлынул давно забытый холод, и Чэнь Цзи снова погрузился в таинственное и неизведанное темное море облаков, вернувшись на то древнее поле битвы.

Раньше он всегда был вынужден попадать в это место. До двенадцати лет этот кошмар не раз мучил его, родители даже думали, что он серьезно болен, и водили его к психотерапевту.

Но на этот раз Чэнь Цзи вернулся по собственной воле.

Как говорил маленький монах, в Чэнь Цзи всегда была страсть к игре, но если другие играли на деньги, то он играл на жизнь.

Чувствуя, как туман облаков течет вокруг него, он словно метеорит пронзил небесный свод и, окутанный черной дымкой, упал на зеленую гору Циншань.

Странно, но на этот раз на древнем поле битвы не было слышно криков, словно все застыло.

Чэнь Цзи увидел трехногого золотого ворона, застывшего в небе, его хвост даже не дрожал. Он увидел стрелу с золотым оперением, летевшую сквозь боевой строй, но зависшую в воздухе под действием какой-то неизвестной силы, а лучник, выпустивший ее, тоже застыл на месте. Он увидел великана, несущегося к полю боя, словно Куа-Фу, гнавшегося за солнцем, но остановившегося в шаге.

(п.п. — согласно мифу великан Куа-Фу задался целью нагнать солнце, но, томимый солнечной жарой, умер в пути от жажды; обычно эта идиома используется, чтобы описать человека, который не может достичь поставленной цели, потому что слишком сильно переоценивает свои силы; но здесь просто внешняя схожесть)

Это поле битвы было похоже на огромный и одинокий янтарь, заточивший всё вокруг на десятки тысяч лет.

Однако императора, облаченного в золотые доспехи, держащего королевское знамя и командующего войсками, нигде не было видно.

— Ты все еще смеешь приходить сюда? — раздался громогласный голос позади Чэнь Цзи.

Чэнь Цзи резко обернулся и увидел возвышающуюся, похожую на гору фигуру в золотых доспехах, стоящую позади него, взирая на него с вершины Циншаня.

Он не испугался, а просто спокойно спросил:

— Как тебя зовут?

— Мое имя — Сюаньюань.

(п.п. — Сюаньюань — личное имя мифического Желтого императора (Хуан-ди), одного из основателей китайской цивилизации; автор явно неслучайно наделил это древнее существо легендарным именем)

Имя Сюаньюань прозвучало, словно огромный колокол, эхом разнесшийся по небу и земле, заставив даже темные тучи на небе медленно рассеяться.

Чэнь Цзи снова спросил:

— А кто я?

Сюаньюань расхохотался, словно услышал что-то забавное:

— Ты не помнишь! Ты совершенно ничего не помнишь!

Сюаньюань смеялся, но его голос стал печальным:

— Персиковые цветы Гуйсюя, снег на восточном Куньлуне, море за пределами Пэнлая — ты ничего этого не помнишь…

(п.п. — Гуйсюй — бездна в восточном море, куда стекают все воды мира, окруженная островами бессмертных; Кунлунь — священная гора, обиталище богов и бессмертных; Пэнлай — один из островов бессмертных в восточном море; то есть все это места из мифов, связанные с бессмертными)

Чэнь Цзи нахмурился:

— Кто я на самом деле?

Сюаньюань повернулся и посмотрел за пределы горы Циншань:

— Это самая большая шутка, которую я слышал за пятнадцать тысяч лет… Даже ты забыл, кто ты, так кто же тогда я? И что тогда значат мои пятнадцать тысяч лет одиночества?

Чэнь Цзи молча смотрел на него и вдруг осознал, что это вовсе не настоящее поле битвы, те боевые построения, те удивительные птицы и звери, те люди — все было ненастоящим.

А император в золотых доспехах, «Сюаньюань», был единственным живым существом в этом мире.

Однако тот постепенно успокоился и властно произнес:

— Зачем пришел в мой мир? Не боишься, что я воспользуюсь тобой, чтобы вернуться в мир смертных?

— Боюсь.

— И ты все еще осмелился прийти?

Чэнь Цзи серьезно сказал:

— Передай мне Семя Меча.

Он не мог попасть в Храм Боевых Искусств династии Цзин. Возможно, однажды он все-таки туда попадет, но это займет слишком много времени. Он не мог ждать.

Сюаньюань был явно ошеломлен словами Чэнь Цзи, словно услышал что-то невероятное, а затем снова расхохотался:

— Передать тебе Семя Меча? Ха-ха-ха, это уже вторая шутка, которую я слышу за пятнадцать тысяч лет!

Чэнь Цзи помолчал немного:

— …Это так смешно?

Сюаньюань повернулся, воткнул королевское знамя на вершине горы и тяжелым голосом произнес:

— Знаешь ли ты, что мы с тобой были врагами?

— Не знаю, но, возможно, мы были и друзьями.

На этот раз замолчал Сюаньюань, спустя долгое время он глухо произнес:

— А знаешь ли ты, что больше всего ты презирал именно Семя Меча, которое я практикую?

Чэнь Цзи поспешно сказал:

— Уважаю, сейчас уважаю, очень сильно!

Сюаньюань: «…»

На горе Циншань они молча смотрели друг на друга, погрузившись в удушающую неловкость.

Сюаньюань внимательно разглядывал Чэнь Цзи, будто ему нужно было заново его узнать:

— Ты слишком изменился.

Чэнь Цзи серьезно сказал:

— На самом деле я хочу сказать, что я не тот человек, которого ты знаешь. Меня зовут Чэнь Цзи, я всего лишь маленький ученик в лечебнице Тайпин. Я не презираю Семя Меча, у меня нет возвышенных идеалов, я просто не хочу, чтобы меня легко убили. Я не знаю, какие обиды и чувства были между тобой и тем несуществующим человеком, я просто хочу поспорить с тобой.

— О? — Сюаньюань заинтересовался. — Как?

— Ты хочешь воспользоваться мной, чтобы вернуться в этот мир?

— Верно.

— Ты передашь мне Семя Меча. Если однажды ты воспользуешься мной, чтобы вернуться, то моя нынешняя практика будет для тебя.

Сюаньюань задумался:

— Ты ставишь на то, что я никогда не смогу вернуться в этот мир?

Чэнь Цзи поднял голову и посмотрел на величественные горы:

— Ну как?

Император в золотых доспехах усмехнулся:

— Даже ты научился подначивать… Семя Меча я могу тебе передать, но не из-за этого смехотворного спора.

Чэнь Цзи был озадачен:

— Тогда почему?

Сюаньюань загадочно произнес:

— Ради десяти ли цветов персика в Гуйсюе.

Чэнь Цзи не понял.

Но ради цветов персика, так ради цветов персика. Ради цветов груши тоже можно, и ради цветов камелии тоже сойдет.

— Как практиковать Семя Меча? — спросил Чэнь Цзи.

Сюаньюань глубокомысленно произнес:

— Чтобы практиковать мой путь меча, нужно взрастить меч намерением звезды и выковывать семя меча, захватывая намерение меча других. Я выбрал звезду императора Цзывэй. Среди бесчисленных звезд на небе ты можешь выбрать одну. Помни, что, однажды сделав выбор, ты уже не сможешь его изменить.

— Как мне взрастить меч с помощью звезды?

— Сейчас научу. Взращивание меча требует терпения. Звезды далеки и недосягаемы. Мне потребовалось четыреста тридцать четыре года, чтобы впервые коснуться звезды императора Цзывэй своим духовным сознанием.

Чэнь Цзи: «…»

...

Неизвестно, сколько времени прошло, ледяной поток проник в сердце Чэнь Цзи, вызвав яростный отпор расплавленного потока, который снова подавил весь ледяной поток обратно в даньтянь.

На рассвете прокукарекал петух.

Чэнь Цзи медленно открыл глаза. Превозмогая боль в бедре, он откинул одеяло, с трудом поднялся на ноги и медленно направился во двор.

Он посмотрел на звездное небо и быстро нашел, где находится звезда императора Цзывэй.

Так называемая звезда императора Цзывэй — это на самом деле Полярная звезда, находящаяся примерно в 434 световых годах от него, вокруг которой вращается Большая Медведица в течение всех времен года.

Если сравнить небесный свод с воронкой, то звезда императора Цзывэй — это вершина этой воронки, находящаяся прямо посередине.

Чэнь Цзи размышлял над словами Сюаньюаня. Звезду для взращивания меча, однажды выбрав, уже нельзя изменить, нужно быть крайне осторожным.

По словам Сюаньюаня, чтобы лишь коснуться духовным сознанием звезды императора Цзывэй, ему потребовалось целых 434 года. Если он сам хотел практиковать этот путь, его линия жизни должна была бы протянуться от ладони до пятки.

Он умрет от старости, а так и не начнет практиковать!

Чэнь Цзи, в наброшенной на плечи одежде, прислонился к абрикосовому дереву. Помимо боли, в нем появилось еще и некоторое юношеское разочарование.

Ворон с любопытством разглядывал его, не понимая, что с ним опять случилось.

Чэнь Цзи спросил:

— Дядя Ворон, скажи, как дожить до четырехсот тридцати четырех лет?

Ворон открыл клюв и беззвучно рассмеялся.

Но в этот момент взошло солнце. Луч золотого света вырвался с самого края горизонта, окрашивая слои облаков.

Чэнь Цзи вдруг замер…

Как известно, Солнце — ближайшая к нему звезда.