Боги и Будда (2)

Задремав ненадолго, она сквозь сон услышала какой-то стук. Открыв глаза, Ху Ди увидела за стеклом маленького окна Цзин Юя.

Он поднёс к окну телефон, и на экране светились два слова: «Выпей лекарство».

Было уже почти два часа дня.

Ху Ди ответила: «Поняла», но, опасаясь, что он её не услышал, всё же достала телефон и отправила ему сообщение в WeChat: «Я поняла».

В следующую секунду телефон завибрировал.

> Цзин Юй: Сейчас снаружи солнце слишком сильное. У меня в рюкзаке есть солнцезащитный крем, намажься перед тем, как выйдешь.

> Бабочка: Хорошо.

Ху Ди достала из сумки коробочку с лекарствами. Каждый день ей приходилось принимать много таблеток, и Цзян Мань заранее раскладывала их по порядку. Даже просто выпить всё это заняло у неё несколько минут, а воды ушло почти полбутылки.

Она немного посидела, приходя в себя, затем потянулась за солнцезащитным кремом. Намазав лицо и шею, Ху Ди закрутила крышку и убрала крем обратно, но стоило ей подняться и начать надевать куртку, как перед глазами внезапно потемнело, и она рухнула обратно на диван.

К счастью, головокружение оказалось лишь мгновенным. Ху Ди не решалась пошевелиться и сидела с закрытыми глазами, дожидаясь, пока приступ пройдёт. Затем, потирая виски, медленно поднялась.

Сделав глоток воды, она уже собиралась выйти наружу, как услышала с палубы сердитый голос Фан Цзяи: «Да какого чёрта, тебе самому это не кажется идиотизмом?!»

Голос звучал громко, похоже, он был по-настоящему зол.

Ху Ди, держась за дверь, так и осталась стоять на месте. Лишь спустя некоторое время до неё донёсся голос Цзин Юя:

— Неважно, есть в этом смысл или нет — я всё равно не хочу возвращаться.

Она как раз размышляла, стоит ли выйти посмотреть, что происходит, когда с другой стороны подошёл Шао Юнь. Их взгляды встретились, и он усмехнулся:

— Проснулась?

— Угу, — Ху Ди поднялась по ступенькам и села рядом с ним. — Что у них случилось?

— Да просто выясняют отношения. Цзин Юй ушёл слишком внезапно, ничего толком не объяснив, вот у ребят и осталась обида.

Шао Юнь уже переоделся: на нём были пляжные шорты, гавайская рубашка, а на голове покоились чёрные солнцезащитные очки в толстой оправе. Яхта к этому времени уже далеко отошла от острова Тань. Отсюда огромный остров казался не больше рифа. Ху Ди обхватила колени руками и посмотрела на качающиеся волны.

— Цзин Юй… он правда завершил карьеру?

— Да нет. Он просто взял академический отпуск и перестал тренироваться. Кто тебе сказал, что он ушёл из спорта?

— В Baidu Baike. В тот день, когда ты заговорил о плавании, мне стало любопытно, и я поискала информацию. Извини.

— Да ничего такого. Я ведь тоже искал информацию о тебе…

Он вдруг осёкся.

— Ты тоже уже знаешь.

— …Угу, — Шао Юнь поднял руку и, словно старший брат, потрепал её по голове. — Сегодня я тоже загадал для тебя желание. Потом вместе придём его исполнить.

Ху Ди опустила голову и тихо улыбнулась, но ничего не ответила. Вместо этого спросила: «Из-за какой травмы Цзин Юй перестал тренироваться?»

В Baidu Baike было написано лишь, что он ушёл из спорта из-за травмы, и тогда Ху Ди не стала искать подробности в новостях.

— Автокатастрофа, — Шао Юнь откинулся назад, опираясь на руки. — В прошлом году на Цинмин[1] он поехал домой на могилу матери. Потом отец вёз его обратно в команду, и на окраине города в них врезался грузовик, проскочивший на красный. Дядя Цзин прикрыл его собой и погиб на месте. Цзин Юй повредил плечо, два месяца пролежал в больнице, а после выписки подал заявление на академ и уход из команды, а затем уехал из города Б.

--------------------------

Цинми́н (кит. трад. 清明節, упр. 清明节, пиньинь Qīngmíngjié, палл. Цинминцзе), что означает «праздник чистого света», — традиционный китайский праздник поминовения усопших.

--------------------------

Ху Ди смотрела на Шао Юня и долго молчала, прежде чем смогла снова заговорить: «Значит… он действительно больше не может плавать?»

— Возможно, да, а может, дело не только в травме, а в том, что он не может переступить через себя, — Шао Юнь тяжело вздохнул. — Когда умерла его мама, он был на закрытых сборах и даже не успел увидеть её в последний раз. Он считает, что если бы тогда не выбрал плавание, всего этого могло бы не случиться.

— Но ведь это совсем не его вина.

Улыбка Шао Юня стала горькой: «Только он сам думает иначе. После той аварии я больше ни разу не видел, чтобы он заходил в воду. Поэтому в тот день, когда услышал, что он спас тебя, так удивился».

Ху Ди невольно вспомнила тот день, когда упала в море. В голове одна за другой всплывали записи соревнований Цзин Юя и его яркая, уверенная улыбка перед камерами. Шао Юнь словно впервые за долгое время нашёл человека, который действительно готов был его слушать, и долго рассказывал ей о прошлых соревнованиях и тренировках. Лишь когда к ним подошла Чжоу Ляньи, чтобы позвать его, он наконец остановился.

— Фух, сегодня я слишком много наговорил, но на душе даже легче стало.

— И тебе спасибо, что рассказал мне всё это. Я никому не скажу, — Ху Ди улыбнулась.

— Спасибо.

Чем закончился спор Фан Цзяи и Цзин Юя, было очевидно: уговорить его нырять вместе со всеми так и не удалось. С мрачным лицом Фан Цзяи надел снаряжение для дайвинга, спустился по лестнице с яхты и с плеском нырнул в море.

— Цзяи, подожди нас! — крикнул Ху Вэньгуан.

Он тоже торопливо собрал снаряжение, показал остальным жестом, что поплывёт следом, и сказал: «Я за ним присмотрю».

— Ладно, давай, — ответила Чжоу Ляньи.

Шао Юнь стоял рядом, добросовестно исполняя роль фотографа, и сделал несколько серий снимков двух красавиц перед погружением:

— Всё, если вы сейчас не нырнёте, у них там скоро кислород закончится.

— Тогда сфотографируй нас ещё и в воде!

Шао Юнь показал знак «окей».

Цзин Юй стоял на палубе второго уровня и наблюдал, как все один за другим уходят под воду. Окинув взглядом нижнюю палубу, он заметил Ху Ди на платформе с правой стороны яхты. Подойдя ближе, он щёлкнул пальцем по козырьку её кепки. Ху Ди подняла голову. Глаза у неё были красные, словно она только что плакала. Увидев, что это он, девушка поспешно снова опустила взгляд.

Цзин Юй замер, затем присел перед ней на корточки: «Что случилось?»

— Ничего.

— У тебя глаза красные как у кролика, это по-твоему «ничего»? — ответил он снял с неё кепку. — Я дал тебе её не для того, чтобы ты под ней пряталась и плакала. Что произошло?

— Это из-за лекарств, — Ху Ди моргнула, и слёзы тут же покатились по щекам, — они слишком горькие.

— Ты каждый раз так плачешь после таблеток? Похоже, если уровень моря у Таньхая когда-нибудь поднимется, половина заслуги будет твоей, — Цзин Юй рассмеялся.

— … — Ху Ди всхлипнула: — Ты вообще умеешь нормально разговаривать?

Цзин Юй снова усмехнулся, сходил в каюту за влажными салфетками и, вернувшись, увидел, что Мо Хай уже сидит рядом с Ху Ди. Подойдя, он схватил мальчика за воротник и поднял его на ноги.

— Иди поиграй с братом Шао Юнем.

После этого он протянул Ху Ди влажные салфетки.

Мо Хай уходить не хотел и просто раскинулся звездой прямо на полу: «А я хочу быть здесь».

— Первый раз вижу такого упрямца.

Цзин Юй подтолкнул его ногой, освободил себе немного места и сел рядом, то и дело украдкой поглядывая в сторону Ху Ди.

Ху Ди уже чувствовала себя гораздо лучше. Она вытерла глаза, потом руки и сказала: «Я хочу пить, пойду возьму воды. Тебе принести?»

Цзин Юй несколько секунд просто смотрел на неё, прежде чем ответил: «Не надо, пей сама».

— Угу.

Ху Ди ненадолго ушла в каюту и вскоре вернулась. Было уже почти три часа дня, солнце над морем всё ещё палило. Дождавшись, пока она допьёт воду, Цзин Юй снова надел ей на голову кепку:

— Носи.

Она ничего не сказала, лишь подняла руку и поправила её поудобнее.

Яхту слегка покачивало на волнах.

Ху Ди поднялась и посмотрела в сторону далёкого берега.

— А когда мы вернёмся?

— Когда они закончат снорклинг и поднимутся обратно, тогда и поплывём. А что, уже хочешь домой? — сказав это, Цзин Юй уже собирался достать телефон, чтобы кому-то позвонить.

— Нет, просто хочу ещё немного побыть снаружи. Я ведь ни разу не смотрела закат прямо посреди моря.

— Тогда сегодня дождёмся заката и только потом вернёмся.

Цзин Юй наклонился вперёд, облокотившись на перила. Морской ветер раздувал его белую футболку. Некоторое время они молчали, но вскоре Ху Ди повернулась к нему: «Цзин Юй».

— Мм?

— Ты правда больше не можешь плавать?

Цзин Юй лишь посмотрел на неё. На его лице всё ещё играла лёгкая улыбка, без каких-либо лишних эмоций.

— Ты вообще умеешь нормально разговаривать?

— …Но я же ребёнок, ребёнку простительно.

— Теперь признаёшь, что ты ребёнок?

Ху Ди потерла нос.

— А я и есть ребёнок.

— И настолько ли это важно, могу я плавать или нет?

— Конечно важно. Если ты не можешь плавать и всё равно полез спасать меня… это же так… благородно.

Цзин Юй тихо усмехнулся: «Не мог же я просто смотреть, как человек умирает».

— Тогда… спасибо, что спас меня, — серьёзно сказала Ху Ди.

— Не за что, — ответил Цзин Юй, всё так же опираясь на перила и глядя на неё вполоборота. После долгого молчания он тихо сказал: — На самом деле… в тот день ты ведь хотела просто всё закончить, не так ли?

Он с детства рос в воде и много раз видел, как тонущие люди из последних сил борются за жизнь. Но в тот день, когда она упала в море, прошло всего несколько минут до того, как он нырнул за ней, а она совсем не сопротивлялась. Словно она хотела раствориться в этой спокойной морской воде. Ху Ди посмотрела на него. Его взгляд оставался спокойным и мягким, будто ответ его вовсе не волновал.

Она медленно опустила глаза: «Я…»

— Эй, вы там внизу!

В этот момент одновременно с ней прозвучал другой голос. Ху Ди машинально обернулась. На платформе второго уровня стоял Шао Юнь с фотоаппаратом в руках. Дождавшись, пока и она, и Цзин Юй одновременно посмотрят в его сторону, он нажал кнопку спуска.

На снимке их позы оказались удивительно похожими. Девушка чуть подняла голову, и даже под таким углом её лицо казалось совсем маленьким. Парень рядом слегка наклонился, опираясь на перила. Поворот его головы был почти незаметен. В момент съёмки он явно смотрел в объектив, но на фотографии его взгляд оказался направлен на девушку рядом. Подол его белой футболки, раздуваемый ветром, едва касался её руки, словно осторожно пытался взять её за руку, но в последний миг замер от нерешительности.

Шао Юнь пару секунд молча смотрел на фотографию в видоискателе, потом опустил камеру и крикнул им: «Фото пока не покажу. Когда вернёмся, распечатаю и тогда отдам вам».

Цзин Юй усмехнулся: «Так и скажи, что плохо получилось».

Шао Юнь, тихо ругаясь, сбежал вниз по лестнице со второго уровня. Отложив в сторону фотоаппарат, он сразу же вступил в конфликт с Цзин Юем. Однако тот оказался слишком сильным соперником, и в итоге просто столкнул его с яхты в море.

Вынырнув на поверхность, Шао Юнь провёл рукой по мокрым волосам и крикнул стоявшему на палубе Цзин Юю: «Спустишься?»

— Нет, — Цзин Юй хлопнул ладонями, словно стряхивая пыль, и больше не возвращался к прежнему разговору. — Пойду немного отдохну внутри.

Ху Ди кивнула. Она проводила его взглядом до каюты, а затем перевела взгляд на Шао Юня, который всё ещё плавал в море. На его лице читалась лёгкая беспомощность, но в то же время и понимание, словно он заранее ожидал именно такого ответа.

Фан Цзяи и остальные провели под водой более получаса. Сначала наверх подняли двух девушек, а трое парней ещё немного поболтались в море и только потом вернулись на яхту.

До заката оставалось ещё много времени, и компания с удовольствием играла в «Монополию». Лишь ближе к шести вечера все девять человек снова вышли из каюты, чтобы насладиться чудесным видом на море.

Над водой дул свежий ветер, а сумерки медленно опускались на воду. Круглый диск солнца застыл прямо над горизонтом, окрашивая всё море в золотисто-оранжевые тона. Волны неспешно накатывались одна на другую, а пена на их гребнях мерцала в закатном свете, словно россыпь звёзд.

Ху Ди, не отрывая взгляда от этого завораживающего пейзажа, тихо произнесла: «Как жаль…»

Цзин Юй, наблюдая за ней, спросил: «Чего?»

— Я столько раз любовалась закатами у моря, но ни разу не видела рассвет.

Цзин Юй, глядя вдаль, пообещал: «В следующий раз, если будет возможность, я обязательно привезу тебя посмотреть на это удивительное зрелище».

— Правда? — её глаза засияли от радости.

Цзин Юй обернулся к ней и, встретив её полный ожидания взгляд, тихо ответил: «Угу».

Остальные продолжали наслаждаться видом, когда из динамика раздался голос капитана: «Пора возвращаться. Держитесь крепче и не упадите за борт!»

С этими словами яхта начала медленно отходить от берега.

Когда они добрались до берега, Ху Ди изначально не хотела, чтобы Цзин Юй снова нёс её на спине. Но, сходя с яхты, она поскользнулась и едва не провалилась в щель между бортом и причалом.

Цзян Линьлинь, всё ещё не оправившись от испуга, выдохнула: «Ты меня до смерти напугала… Хорошо, что Цзин Юй успел тебя схватить».

Ху Ди и сама перепугалась. Запястье, которое Цзин Юй крепко сжимал, уже начинало болеть, но она даже не осмелилась пожаловаться, девушка послушно позволила ему снова понести её на спине.

Устроившись у него за плечами, она тихо пробормотала: «Прости… Я правда не специально».

— Когда-нибудь ты меня точно до смерти доведёшь, — тяжело вздохнул Цзян Юй.

— …

Шао Юнь вместе с Фан Цзяи и остальными поехали обратно к дому Цзин Юя, а Ху Ди отказалась идти ужинать. Цзин Юй молча понёс её в сторону больницы.

Когда они проходили мимо места, где Ху Ди когда-то упала в море, она вдруг тихо, без всякого вступления, сказала: «Ты тогда оказался прав».

Цзин Юй ничего не ответил, но оба прекрасно понимали, о чём идёт речь.

В тот день она действительно думала о том, чтобы просто остаться в море навсегда.

За последние полгода, с момента поступления в больницу и до того, как был поставлен диагноз, Ху Ди ни разу не дала родителям понять, как она боится. Она пыталась утешить их, поддерживала и изо всех сил старалась не впадать в отчаяние.

Цзян Мань и Ху Юаньхэн каждый день жили в страхе, что однажды она просто не проснётся. Сначала они дежурили рядом с ней по очереди, а затем начали спать в одной комнате. Иногда, когда Ху Ди просыпалась чуть позже обычного, она сквозь дрёму чувствовала, как родители осторожно проверяют, дышит ли она.

У неё не было другого выбора, кроме как учиться быть смелой и оптимистичной. Но ей всего семнадцать, она ещё не прожила и трети своей жизни. Как она могла не бояться смерти?

Возможно, для неё было бы лучше просто умереть тогда, чем каждый день тревожно ждать своего конца в больнице и видеть, как её родители живут в постоянном страхе из-за неё.

Но в тот день бабочка встретила в море кита.

И он спас её.

Теперь пришла её очередь спасать его.