Гений
— Видео можно снимать только ограниченное время, — сказала Ху Ди, опуская телефон.
Цзин Юй не стал объяснять свои действия и, оставшись на месте, спросил: «У тебя есть какие-то противопоказания по еде? Или то, что ты не любишь?»
Ху Ди на мгновение задумалась, затем немного смущённо ответила: «Мне довольно много чего нельзя, но я ем очень мало, так что вы можете не подстраиваться под меня».
Цзин Юй кивнул и уточнил: «А что ты можешь есть? У нас на ужин в основном морепродукты, а также овощи и грибы. Что бы ты хотела?»
— Тогда… я буду гребешки и грибы, — ответила она. Она не решалась наедаться до отвала и выбрала то, что обычно добавляют в суп.
— Острое тебе можно?
Ху Ди покачала головой.
Цзин Юй дотошно продолжил: «Как насчёт лука, имбиря, чеснока? Кинзу ешь?»
Ху Ди, которая впервые слышала, что в барбекю добавляют кинзу, невольно нахмурилась: «Кинзу не люблю, а всё остальное нормально».
— Хорошо, играйте дальше.
Цзин Юй, закончив расспросы, снова отошёл в сторону. Ху Ди видела из окна гостиной, как он вернулся к мангалу и о чём-то заговорил с Шао Юнем.
Она отвела взгляд и включила телефон. Недавно записанное видео заиграло снова, а в конце остановилось на том самом мгновении, когда парень поднял руку, закрывая лицо.
Не дав видео дойти до повтора, Ху Ди нажала на зелёную кнопку отправки, но, едва оно отправилось, тут же его отозвала.
В WeChat достаточно отправить видео, чтобы оно автоматически сохранилось в альбоме.
Боясь, что Цзян Мань начнёт её расспрашивать, Ху Ди отправила сообщение: «Случайно нажала не туда».
Цзян Мань не стала уточнять и в ответ отправила стикер с «ага».
Ужин готовился довольно долго. Цзин Юй то и дело заходил в дом что-то взять и каждый раз приносил Ху Ди и Мо Хаю по паре готовых грибов или гребешков нанизанных на шампур.
К тому времени, когда ужин наконец подали, Ху Ди уже была наполовину сыта. Она помогла переложить готовое на стол, а Цзин Юй протянул ей салфетку:
— Не суетись, сиди. Ещё испачкаешь одежду.
Услышав, что он с ней обращается как с маленькой, Ху Ди не выдержала и возразила: «Я уже не маленькая».
Цзин Юй, не прекращая заниматься своим делом, спросил: «И сколько тебе лет?»
— Семнадцать.
— О, так ты ещё несовершеннолетняя? — он поднял на неё взгляд. — У нас тут все, кто не достиг совершеннолетия, считаются детьми.
— Но по старому счёту[1] мне уже восемнадцать, — Ху Ди продолжала настаивать.
-----------------------
[1] 虚岁 (xūsuì) — номинальный возраст (по старому счёту: при рождении ребёнку считался год, следующие годы прибавлялись в первый день нового года по лунному календарю)
-----------------------
Цзин Юй хмыкнул, словно соглашаясь, но тут же добавил: «Только дети считают возраст по старому счёту».
Ху Ди: «…»
Шао Юнь, наблюдавший со стороны, рассмеялся: «Давайте-ка, дети, садитесь, а взрослые принесут вам поесть».
Ху Ди понимала, что ей не переспорить их, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как занять своё место за столом рядом с Мо Хаем в группе «детей» и ждать, когда начнут подавать еду.
Цзин Юй положил несколько только что приготовленных шампуров с гребешками и грибами на пустую тарелку перед Ху Ди. Увидев, что Мо Хай, запрокинув голову, прямо из бутылки залпом пьёт газировку, спросил: «Ты уже выпила свой йогурт?»
— Мгм, уже выпила, — ответила Ху Ди. Она взяла шампур с гребешком, откусила кусочек и добавила: — Я просто попью воды.
— Ничего, потом поешь каши.
— Каши? — Ху Ди улыбнулась. — Шашлык с кашей? Вы, ребята, прямо сторонники здорового питания.
Цзин Юй мельком взглянул на неё, но ничего не стал объяснять.
Он сварил небольшую кастрюльку каши с гребешками и грибами. И только когда все четверо сели за стол, Ху Ди осознала, что эта каша, возможно, была приготовлена специально для неё.
Мо Хай был целиком поглощён поеданием морепродуктов. Шао Юнь и Цзин Юй пили пиво, охлаждённое в колодце. Лишь она держала в руках маленькую пиалу и тихонько хлебала кашу.
Во дворике горел свет, и мотыльки вились вокруг лампы.
Ху Ди, выпив половину пиалы, почувствовала, как на лбу выступила испарина. Она потянулась за салфеткой, чтобы вытереть пот. Цзин Юй поставил банку с пивом и сказал: «Каша в кастрюле, накладывай сама».
— Ага, — ответила Ху Ди, хотя на самом деле она почти наелась. Но ей не хотелось отказываться от внимания Цзин Юя, поэтому она встала и добавила себе ещё полпиалы.
Каша только что сварилась и всё ещё пузырилась, источая пар. Ху Ди вернулась с пиалой, кончики её пальцев покраснели от горячего дна посуды, и она прижала их к мочке уха, чтобы остудить.
Едва она села, как сзади повеяло прохладным ветерком.
Она обернулась и заметила, что напольный вентилятор, который до этого крутился из стороны в сторону, теперь был зафиксирован и направлен прямо на неё.
Продолжая теребить ухо, Ху Ди инстинктивно посмотрела на Цзин Юя, сидевшего рядом.
Парень находился прямо под светом лампы. Он снял повязку, и влажные прядки упали на лоб, а на лице выступил лёгкий румянец.
Когда он пил пиво, его голова была слегка запрокинута, челюсть выглядела особенно очерченной, а кадык едва заметно двигался. Он пил с явным наслаждением.
Поставив банку на стол, Цзин Юй, не замечая, что губы ещё влажные, бросил в рот арахис и, улыбнувшись, откинулся на спинку стула.
В тусклом свете лампы в нём чувствовалась беззаботность.
Ху Ди, наблюдая за ним, вдруг почувствовала, как к лицу прилила теплота.
Мочка уха не только не остужала, а, наоборот, становилась всё горячее. Ветер за спиной дул сильнее, а сердце билось всё быстрее.
Цзин Юй внезапно взглянул на неё.
Ху Ди на мгновение напряглась, затем убрала руку от уха и, стараясь выглядеть естественно, начала размешивать ложкой кашу в пиале.
Поднимающийся от каши пар, возможно, поможет скрыть лёгкий румянец.
— Тебе жарко? — спросил Цзин Юй. Он наклонился, достал из ведра с холодной водой банку пива, вытер её и протянул девушке: — Подержи, немного остынешь.
— Спасибо, — ответила Ху Ди, принимая банку. Прохлада мгновенно разлилась от кончиков пальцев.
— Надо было занести всё в дом и включить кондиционер, — сказал Шао Юнь, сделав большой глоток холодного пива. — Сейчас только июнь, а что тут будет в июле-августе? С ума сойти можно от такой жары.
Ху Ди уловила кое-что в его словах: «Ты не из Жунчэна?»
— А, нет. Я с северо-востока, я и Цзин Юй вместе учились в университете, — ответил Шао Юнь и спросил: — А ты, наверное, местная?
— Да, местная.
— Тебе семнадцать… — Шао Юнь прикинул в уме. — Значит, ты в этом году сдаёшь экзамены? Результаты уже скоро должны быть? Что думаешь о том, чтобы подать документы в университеты в городе В?
Ху Ди покачала головой: «Я не сдавала экзамены. Я прервала учёбу».
— Вот как, — протянул Шао Юнь, сделал глоток пива и очень неестественно перевёл тему: — У тебя причёска классная.
Ху Ди не удержалась от улыбки. Она провела рукой по кончикам волос, не став уточнять, что это парик, и небрежно ответила: «Если захочешь покраситься, могу посоветовать хорошего мастера».
— Ну уж нет, — Шао Юнь рассмеялся, — если я вернусь с такой ярко-синей прической, мой тренер, наверное, утопит меня прямо в бассейне.
— Ты спортсмен? — осознала Ху Ди.
— А что, не похож? — Шао Юнь закатал рукав и специально напряг бицепс, демонстрируя внушительные мышцы. — Я профессиональный боксёр, имею первый разряд.
Ху Ди с серьёзным видом спросила: «А боксёры тренируются в бассейне?»
— Ох ты ж, — Шао Юнь рассмеялся и потер лицо руками. — Прокололся, не удалось тебя обмануть.
Цзин Юй не удержался от комментария: «С таким интеллектом, как у тебя, будет хорошо, если тебя самого не обманут».
— Ты вообще умеешь нормально разговаривать? — Шао Юнь надкусил шампур и продолжил: — Скажи-ка серьёзно, как вы с Цзин Юем вообще познакомились? Может, он там на улице с кем-то ругался, а ты подошла и помогла ему выпутаться?
— Нет, если честно, это он меня спас, — ответила Ху Ди, бросив взгляд на Цзин Юя. Видя, что он не собирается её останавливать, она продолжила: — Недавно я упала в море, и это он вытащил меня.
— Ни фига себе, — Шао Юнь внезапно широко раскрыл глаза.
Ху Ди подумала, что его, как и других, смутила история с её падением в море, и уже хотела объяснить, но поняла, что Шао Юнь имел в виду совсем не это.
Он перевёл взгляд на Цзин Юя, выражение его лица стало каким-то странным, и он спросил: «Ты заходил в воду?»
— А? — Ху Ди не поняла вопроса и недоумённо посмотрела на них.
Цзин Юй, однако, не захотел продолжать этот разговор. Он поднялся, взял со стола пустые тарелки и спокойно сказал: «Продолжайте есть, я пойду ещё пожарю».
За столом вдруг воцарилась тишина. Только Мо Хай, который ничего не знал, продолжал с аппетитом поглощать еду.
Шао Юнь перестал шутить и вёл себя уже не так беззаботно, как раньше. Молча допив последнее пиво из банки, он взял со стола зажигалку и пачку сигарет: «Вы ешьте, я выйду покурить».
— Хорошо, — кивнула Ху Ди, провожая взглядом Шао Юня, который вышел за ворота. Затем она перевела взгляд на Цзин Юя, стоявшего у мангала и не произносившего ни слова, и на мгновение не нашлась, что сказать.
Она отвела взгляд. Мо Хай, который рядом с ней вовсю поглощал еду, поднял голову и улыбнулся ей. Ху Ди улыбнулась в ответ и протянула ему салфетку, чтобы вытереть рот.
За воротами кто-то прошёл, послышались голоса, а во дворе воцарилась тишина, нарушаемая только звуками готовки Цзин Юя.
Он разрезал баклажан, смазал маслом, добавил соус и положил на мангал, затем приготовил в фольге эноки с чесноком, и только после этого он вернулся к столу.
— Наелась? — спросил он.
— Почти, — ответила Ху Ди, теребя уже начавшиеся слеживаться кончики волос. — А Шао Юнь… с ним всё в порядке?
— Всё нормально, не обращай внимания, — сказал Цзин Юй. Посмотрев на её пиалу, где лежала полуостывшая каша, он предложил: — Давай я налью тебе свежей.
— Не нужно, она ещё тёплая, — Ху Ди снова перемешала кашу, отправила ложку в рот и добавила: — Идеальная температура.
— Хорошо, — лаконично ответил Цзин Юй и спокойно продолжил пить пиво.
Мо Хай, наконец наевшись, вскочил и с мухобойкой в руках начал носиться по двору. Цзин Юй ещё немного посидел с Ху Ди, а затем поднялся проверить мангал.
Мо Хай возбуждённо подбежал к нему. Цзин Юй оторвал маленький кусочек запечённого баклажана и дал ему. Мальчик обжегся и скорчился, его лицо было очень выразительным.
Цзин Юй, позабавленный этим зрелищем, улыбнулся и сказал: «Сходи и позови твоего дядю Шао Юня ужинать».
Мо Хай, получив приказ, радостно выбежал, а Цзин Юй добавил ему вслед: «Осторожнее».
Земля во дворе была неровная, усеянная ямами и выбоинами. Мо Хай выбежал и тут же быстро вернулся обратно.
Ху Ди подняла голову и посмотрела в его сторону. Шао Юнь не зашёл вместе с ним.
Она не решилась расспрашивать и тихонько вздохнула.
Прошло довольно много времени, прежде чем Шао Юнь толкнул калитку и вошёл. Похоже, он успел выкурить полпачки сигарет, когда он сел за стол, ветерок донёс сильный табачный запах.
Ху Ди подвинула к нему только что приготовленные Цзин Юем эноки в фольге: «Это только что приготовили».
Шао Юнь спросил: «Ты больше не будешь?»
— Да, я наелась.
Ху Ди непринуждённо перебрасывалась с ним парой фраз.
Цзин Юй, стоявший у мангала, поднял взгляд и посмотрел в их сторону, но ничего не сказал и продолжил выкладывать продукты на решётку. Однако вскоре внезапно раздался громкий крик Шао Юня: «Мо Хай!»
Мо Хай перепугался и поднял голову.
Он растянулся на земле, а стоявший рядом напольный вентилятор, о который он споткнулся, тоже начал падать вперёд.
Лопасти вентилятора угодили прямо в плечо и спину Ху Ди, а затем с грохотом рухнули на бетонный пол, издав оглушительный «БАМ!».
Цзин Юю стало не до готовки, он в три шага подошёл к ней. Ху Ди, видимо, тоже была ошеломлена ударом, и когда он потянул её за руку, помогая встать, она даже не почувствовала боли.
— Можешь двигать? — спросил Цзин Юй, приподнимая её руку и осторожно двигая. — Больно?
— Нормально, не очень больно, — ответила Ху Ди, глядя на Мо Хая, которого поднимал Шао Юнь. — Меня несильно задело, вентилятор же лёгкий, я почти ничего не чувствую.
— Точно?
Ху Ди пошевелила рукой.
— Правда не больно.
Услышав её слова, Цзин Юй всё равно не выглядел облегчённым. С мрачным лицом он подозвал Мо Хая: «Извинись перед сестрой».
— Со мной всё в порядке, — Ху Ди, увидев, что Мо Хай явно напуган, в порыве чувств потянула Цзин Юя за рукав. — Честно, со мной всё нормально, не пугай его.
За этот недолгий вечер Ху Ди успела заметить, что у Мо Хая, возможно, были какие-то особенности развития. Такие дети больше всего боятся подобных ситуаций, и их легко травмировать.
— Нельзя ему потакать, он должен понять, что поступил неправильно, — сказал Цзин Юй, глядя на Мо Хая. — Извинись перед сестрой, и брат перестанет на тебя сердиться.
Мо Хай, побледнев, тихо произнёс: «Сестра, прости».
Ху Ди отряхнула пыль с его одежды и успокаивающе сказала: «Ничего страшного, с сестрой всё в порядке. Только в следующий раз будь осторожнее, не падай».
— М-м… — Мо Хай приблизился к плечу Ху Ди и подул на него: — Фух-фух, чтобы сестре не было больно.
Ху Ди улыбнулась: «Мне не больно».
После этого случая Мо Хай больше не шалил, смирно сидел за столом и теребил свои руки. Ужин вышел суматошным, и Ху Ди было немного неловко.
Она дождалась, пока Цзин Юй и Шао Юнь доедят, и только тогда сказала, что ей пора возвращаться.
Цзин Юй отложил палочки.
— Я провожу тебя.
— Не нужно, здесь же близко, я сама дойду. Вы доедайте и отдыхайте, — Ху Ди поднялась, и в плече тут же отозвалась тупая боль.
— Уже поздно, я провожу тебя, — настаивал Цзин Юй.
Мо Хай, видимо, понимая, что только что натворил дел, и желая загладить свою вину, тихонько добавил: «Я тоже пойду».
Шао Юнь, единственный за столом, кто до сих пор не проронил ни слова, быстро отправил в рот последний кусочек энок и тоже поднялся: «Ладно, хватит спорить, пойдём все вместе, прогуляемся заодно».
Цзин Юй, что бывало редко, не стал спорить: «Пошли».
Ху Ди ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Когда вышли из переулка, ей позвонила Цзян Мань. Ху Ди замедлила шаг, оказавшись позади всех: «Уже иду, в дороге».
Мальчики шли впереди, их тени падали назад прямо к её ногам.
Ху Ди рассеянно наступала на них.
— Тогда подъезжай. Я скоро перейду дорогу и, наверное, увижу тебя.
Тень, на которую она наступала, замерла. Ху Ди подняла голову: Цзин Юй остановился и обернулся на неё. Она инстинктивно убрала ногу с его тени.
— Я сейчас, мама. Скоро встретимся, тогда и поговорим, — сказала она в трубку, сбросила вызов и поспешила догнать остальных. — Это мама звонила.
Цзин Юй коротко ответил: «Понял, она тебя встретит?»
— Да.
Цзин Юй больше ничего не сказал. На перекрёстке, дожидаясь зелёного света, он посмотрел на стоящую рядом девушку и вдруг слегка нажал ей на плечо.
Движение было таким неожиданным, что Ху Ди не успела сдержаться, от боли у неё перехватило дыхание, и она невольно нахмурилась.
Цзин Юй спокойно убрал руку: «Пылинка была».
— …
Ху Ди не поняла, говорит он правду или нет, но поняла, что он, скорее всего, уже догадался, что её плечо всё же пострадало от удара вентилятором.
Она уже хотела что-то сказать, как с противоположной стороны дороги раздался знакомый голос: «Юэюэ».
Ху Ди подняла голову, увидела Цзян Мань и помахала ей рукой, затем повернулась к трём парням:
— Это мама пришла меня встретить.
Шао Юнь понимающе кивнул:
— Тогда мы проводим тебя только до здесь, иначе придётся ещё раз ждать сигнал светофора.
Светофор уже отсчитывал последние секунды. Ху Ди сказала: «Хорошо, я пошла. Спасибо вам сегодня за угощение».
— Не за что, — Шао Юнь обнял Мо Хая за плечи и подвёл его вперёд: — Давай, попрощайся с сестрой.
— До свидания, сестра, — послушно сказал Мо Хай.
— До свидания, — Ху Ди спустилась с бордюра. Когда в потоке прохожих она обернулась, все трое уже развернулись и пошли обратно.
Зелёный свет горел всего тридцать секунд. Ху Ди быстро перешла дорогу, Цзян Мань тоже пошла ей навстречу. Учуяв исходящий от дочери запах, она спросила: «Вы ужинали шашлыком?»
— Да, но я съела только немного гребешков и грибов, а ещё выпила две пиалы каши с гребешками и грибами, которую приготовил Цзин Юй, — Ху Ди взяла мать под руку, и при движении в плече снова отозвалась боль, заставив её невольно зашипеть.
— Что случилось?
— По пути случайно стукнулась обо что-то, — Ху Ди старалась не делать резких движений. — Немного болит.
— Наверняка снова шла, глядя в телефон, — на оживлённой улице Цзян Мань не стала прямо на месте осматривать, куда именно ударилась дочь. — Пойдём, в больнице посмотрим.
— Хорошо.
Подул ночной ветерок, и фигуры матери с дочерью постепенно удалились.
На другой стороне улицы Шао Юнь с Мо Хаем остановились у фруктового ларька. Цзин Юй тоже остановился.
Шао Юнь выбрал арбуз и отдал продавцу взвесить, а сам, положив руку на плечо Мо Хая, сказал: «А тебе не кажется, что мама Ху Ди выглядит знакомо?»
Он взглянул на перекрёсток, где уже сменилась толпа прохожих.
Продавец взвесил арбуз: «Двадцать шесть».
Цзин Юй расплатился по телефону, велел Мо Хаю нести арбуз и, не придав значения словам Шао Юня о знакомом лице, сказал: « Пошли домой».
Всю дорогу Шао Юнь пытался вспомнить, где именно он мог видеть мать Ху Ди, но в голову приходили лишь смутные образы, а никак не получалось ухватить конкретику.
И только когда у самого дома мимо на роликах пронёсся соседский ребёнок, в его голове словно молния сверкнула. Он резко хлопнул себя по лбу: «Я вспомнил! Цзян Мань! Цзян Мань!»
Цзян Мань — бывшая спортсменка национальной сборной по фигурному катанию, многократная чемпионка страны в одиночном катании среди девушек младшей возрастной группы. Позже в паре с Ху Юаньхэм (они поженились в 1997 году) они четыре года подряд удерживали звание чемпионов страны в парном катании.
Впоследствии они также завоевали множество наград на международных соревнованиях. После завершения карьеры Цзян Мань и её муж Ху Юаньхэ продолжали работать на передовой в национальной сборной. В 1998 году она занимала пост главного тренера сборной Сямэня по фигурному катанию. Супруги внесли огромный вклад в развитие фигурного катания в Китае.
— Вот почему мне показалось таким знакомым лицо, — сказал Шао Юнь, доставая телефон и вводя в поисковик имя Цзян Мань. Первой в выдаче была её страница в «Байду».
Он открыл её и посмотрел на фотографию. Хотя на снимке женщина была на несколько лет моложе, чем та, что они только что встретили, сомнений не оставалось — это был один и тот же человек.
— Я и подумать не мог, что Ху Ди — дочь Цзян Мань, — Шао Юнь продолжил просматривать другие новости, но, дойдя до одной из них, внезапно остановился как вкопанный.
Цзин Юй слушал его бесконечные причитания всю дорогу, что у него уже уши закладывало. Перешагнув порог дома, он обернулся и увидел, что Шао Юнь так и застыл на месте.
— В чём дело? — спросил он.
— Ху Ди… — В голосе Шао Юня прозвучали нотки удивления и сочувствия.
Цзин Юй примерно догадывался, о чём может идти речь. Он замер на месте, словно колеблясь между желанием войти в дом и продолжить слушать, но уже через мгновение спросил Шао Юня: «Что ты там увидел?»
— Сам посмотри, — Шао Юнь бросил ему свой телефон и зашёл в дом.
Цзин Юй взял телефон, но не стал сразу включать его, чтобы проверить свои догадки. Прошло около двух-трёх минут, прежде чем он сел с телефоном в руках на порог.
Залитый лунным светом двор был озарён сиянием, но лишь то место, где он сидел, оставалось в тени.
На телефоне Шао Юня не было пароля. Цзин Юй открыл экран и увидел ту самую страницу, которую тот просматривал, это была новостная статья.
Заголовок был написан в изящной, литературной манере: «Бабочка не смогла перелететь через море, падение девочки-гения».
Автору есть, что сказать:
Случайно обнаружила, что имя мамы маленькой бабочки[2] совпадает с именем реального педагога, поэтому теперь имя изменено на Цзян Мань.
-----------------------
[2] Автор называет Ху Ди 小蝴蝶 (маленькая бабочка), очень мило.
Здесь 小 (xiǎo) — служит префиксом уменьшительным или ласкательным, иногда пренебрежительным;