Кит

Весь период тайфуна Ху Ди провела в больнице. После того случая, когда она упала в море и потеряла сознание, её мать, Цзян Мань, стала ещё более бдительной и практически не отпускала её от себя.

Хотя Ху Ди неоднократно повторяла, что её падение в море было случайностью, а не попыткой самоубийства, но мать лишь сделала вид, что поверила ей.

Дни в больнице тянулись медленно и однообразно. Из окна её палаты открывался живописный вид на морской берег, где высокие пальмы покачивались на ветру. Вдалеке отчётливо слышался шум волн, разбивающихся о скалы. Ночью, сквозь щели между низкими кирпичными зданиями, можно было разглядеть синее небо.

Ху Ди повернулась на другой бок, спиной к окну.

На тумбочке у кровати лежала тёмно-серая бейсболка. В центре её красной нитью было вышито: «Спасательный отряд острова Тань», а сбоку, неровными стежками, — иероглиф «Бин».

Она несколько секунд смотрела на эти надписи. Принятые после ужина лекарства обладали снотворным эффектом, и в полудреме ей вновь привиделся тот вечер, когда она упала в море.

Морская вода хлынула со всех сторон, заполняя рот, нос и уши. Ощущение удушья мгновенно окутало ее, не оставив ни шанса.

«Вот так я и умру. Как-то это… не очень красиво».

С такими мыслями, незадолго до потери сознания, Ху Ди медленно закрыла глаза, позволив себе медленно погрузиться на морское дно.

Очнувшись, она снова оказалась в знакомой больничной палате. Единственным доказательством того, что все происшедшее не было сном, осталась эта грязная бейсболка.

В ту самую секунду, когда она закрыла глаза, кто-то действительно протянул к ней руку.

Ху Ди ненадолго уснула и проснулась уже под вечер. После тайфуна в Жунчэне наступил долгий сезон дождей, и вечера неизменно сопровождались звуками дождя.

Она поднялась с кровати, подошла к шкафу и выбрала новый парик. Когда Цзян Мань вошла в палату и увидела, как дочь разглядывает себя в зеркало, она улыбнулась: «Ты и так уже очень красивая».

— Мама красивее, — Ху Ди повернулась к матери и тоже рассмеялась. — Мама самая красивая.

До ухода из спорта Цзян Мань была фигуристкой, а ее напарником и мужем стал Ху Юаньхэн, они были знакомы с детства. Завершив спортивную карьеру, она с супругом продолжила вносить вклад в развитие фигурного катания в стране. Хотя ей уже было под пятьдесят, время почти не оставило следов на её лице.

— Нет никого красноречивее тебя, — сказала Цзян Мань, накидывая на плечи дочери тонкий кардиган. — Ты голодна? В обед ты почти ничего не ела.

— Да, но мне совсем не хочется есть, — с тех пор как началась химиотерапия, аппетит у Ху Ди был совсем плохой, а иногда от неподходящей пищи ее тошнило.

— Может, тогда немного супа? Папа сварил его днем и привез, это твой любимый куриный суп с гребешками.

Не желая беспокоить мать, Ху Ди кивнула: «Хорошо».

Куриный суп стоял в холодильнике. Цзян Мань налила небольшую пиалу и разогрела в микроволновке. Ху Ди все это время стояла за ее спиной.

Отпив несколько глотков супа, Ху Ди взглянула на мать, сидевшую за столом и изучавшую кулинарную книгу, и нерешительно произнесла:

— Мама…

— Да? Что такое?

— Через пару дней, когда дождь прекратится, я хочу немного прогуляться. — Ху Ди прикусила губу. — Я уже почти полмесяца в больнице, мне кажется, что я так скоро плесенью покроюсь.

— Милая моя…

Цзян Мань всегда баловала дочь. С тех пор как та заболела, она отложила все свои дела, вернулась из-за границы и сама ухаживала за ней. Но тот несчастный случай заставлял ее постоянно беспокоиться. Порой, проснувшись среди ночи, она заходила проверить, спит ли дочь, и только тогда она могла успокоиться.

— Ненадолго, совсем чуть-чуть. Если переживаешь, мы можем пойти вместе, — предложила Ху Ди. — Я как раз я хочу разыскать того, кто меня спас, и как следует его поблагодарить.

За последнее время в Жунчэне было столько тайфунов и дождей, да и Цзян Мань так переживала из-за состояния Ху Ди, что совсем забыла об этом.

Она смягчилась: «Ладно, когда дождь кончится, пойдем вместе».

Ху Ди радостно улыбнулась: «Отлично! Спасибо, мама».

Дождь в Жунчэне лил целую неделю. В тот день, когда наконец выглянуло солнце, Ху Ди и Цзян Мань вышли из дома с самого утра. Следуя надписи «Спасательный отряд острова Тань» на бейсболке, мать с дочерью быстро нашли штаб-квартиру отряда.

К сожалению, выяснилось, что владелец этой бейсболки был уволен два дня назад за халатность на работе.

— Этот Бин… Работу он всегда делал спустя рукава, был азартен и любил погулять. Советую вам его не искать, а то еще начнет вымогать деньги.

— Спасибо за совет, но не могли бы вы дать его контакты? Все-таки он спас мою дочь, и нам хотелось бы выразить ему благодарность.

— Есть, конечно, но вряд ли он сейчас ответит, — сотрудник порылся в ящике, нашел папку с личными делами, открыл страницу Хэ Бина и протянул. — Вот, посмотрите.

Цзян Мань сфотографировала на телефон страницу с данными Хэ Бина, поблагодарила и обернулась к дочери: «Юэюэ, пойдем».

— Хорошо, — Ху Ди кивнула сотруднику. — Спасибо вам.

Они вышли из кабинета, и, проходя мимо стенда с фотографиями сотрудников в коридоре, Ху Ди заметила в нижнем левом углу небольшое фото с именем Хэ Бина.

Мужчина был аккуратно подстрижен «ёжиком», в рабочей форме и не выглядел таким пройдохой, как его описали.

Но Ху Ди кое-что поняла — эти глаза не были теми, что она запомнила.

Цзян Мань, пройдя несколько шагов и не обнаружив дочь рядом, повернулась к ней.

— Что случилось?

— Кажется, это не тот, кто меня спас.

Когда медики привели Ху Ди в чувство, сознание к ней вернулось, но мысли были еще спутаны. В тот момент, когда на нее надели бейсболку, она разглядела лишь его глаза и мелькнувшую руку.

— У нас же есть его телефон, можно будет позвонить и все выяснить, — сказала Цзян Мань. — Пойдем, на улице такая жара, еще тепловой удар получишь.

— Ага.

Телефон Хэ Бина все время был выключен. Цзян Мань с мужем даже ездили к нему домой, но соседи сказали, что он часто по полмесяца не появляется дома, и неизвестно, когда вернется.

Ху Ди каждый день продолжала набирать его номер, она даже перевела ему на счет сто юаней, хотя сама не понимала, почему так упорствует. Просто чувствовала, что должна найти этого человека.

Даже если этим человеком окажется Хэ Бин.

И наконец, видимо, усердие было вознаграждено: в среду вечером, около восьми, Ху Ди удалось дозвониться до Хэ Бина. Судя по фоновому шуму, он был в интернет-кафе.

— Алло… это Хэ Бин?

— Да, а ты кто?

— Эм… М-м… Я… я… Вы не помните, как десятого числа этого месяца, на пляже острова Тань, вы спасли девушку?

— Чего? Ты не туда позвонила? — в следующую секунду Хэ Бин грубо выругался. Ху Ди подумала, что разозлила его, и хотела было что-то сказать, но он продолжил кричал дальше: — Да что ж это за стрелок, мать его?! Обдристался, что ли?! Не видит, что крипы ломятся к кристаллу?!

Ху Ди: «…»

Она глубоко вздохнула: «Понимаете, я родственница той утонувшей девушки. Когда ее привезли в больницу, на ней была ваша бейсболка темно-серого цвета, с вышитыми красными иероглифами «Спасательный отряд острова Тань» и вашим именем».

Услышав про бейсболку, Хэ Бин вспомнил, но он был поглощен штурмом базы и торопливо выпалил: «Это не я её спас. Ищите Цзин Юя. Отбой».

— Эй…

Ху Ди не успела спросить, кто такой «Цзин Юй», как Хэ Бин уже положил трубку. Повторный звонок вновь попал на автоответчик.

Она сжала губы, отложила телефон, сменила больничную одежду на повседневную, надела парик «каре» и решила снова отправиться к тому месту, где упала в море.

Больница находилась недалеко от берега. До несчастного случая Ху Ди любила приходить сюда по вечерам смотреть на закат. В тот миг, когда солнце касалось морской глади, она ощущала счастливое облегчение от того, что еще один день благополучно прожит.

Летний пляж был полон людей, а волны с шумом разбивались о скалы, поднимая вверх красивые брызги.

Ху Ди подошла к знакомой скале, с которой раньше наблюдала закаты. Удивительно, но вокруг неё появилась деревянная ограда, отделяющая людей от воды, а рядом стояла табличка с надписью:

«ВНИМАНИЕ: ПОД ВОДОЙ СКАЛЬНЫЕ ГРЯДЫ. ОПАСНО. НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ».

Ху Ди: «...»

Ей казалось, что ограда и табличка появились здесь именно из-за неё.

Она обошла пляж и каждый раз, когда встречала сотрудника в спасательной форме, невольно всматривалась в его глаза и руки. Но всё было не то.

С наступлением темноты толпа на берегу поредела, а вдоль кромки воды зажглись разноцветные огни, словно река звёзд, спустившаяся с небес.

Когда Ху Ди вернулась в больницу, она поделилась этой историей со своей матерью. Цзян Мань решила связаться с сотрудником спасательного центра, который ранее оказывал им помощь. Однако, к её удивлению, выяснилось, что в штате центра нет сотрудника по имени «Цзин Юй», и никто даже не слышал о таком.

— Вероятно, это просто какой-то друг самого Хэ Бина, — сказала Цзян Мань.

— Завтра позвоню ему еще раз и спрошу, — кивнув, ответила Ху Ди.

Цзян Мань не стала расспрашивать дочь, почему она так настойчиво ищет этого человека, лишь напомнила:

— Поиски-поисками, но не забывай отдыхать.

— Знаю.

Ху Ди снова стала каждый вечер приходить на берег смотреть закат, только теперь к этому добавилась задача поисков. Она уже не оставалась подолгу на одном месте, как раньше. Иногда бродила по пляжу, а порой уходила дальше на берег.

Но так, до следующего дождливого периода, она так и не нашла «кита».

Кит.

Это прозвище она придумала на основе звучания «цзин юй». Пока не было правильных иероглифов, этот кит все не возвращался в эти воды [1].

-----------------------

[1] Героя зовут 荆逾 (jīng yú), что созвучно со словом 鲸鱼 (jīngyú) – кит.

Это первый раз, когда она называет его по прозвищу, до этого по тексту был (и далее будет) пиньинь имени, а именно «jing yu».

-----------------------

Тот день был последним солнечным в Жунчэне.

К вечеру поднялся ветер, закат раскололся на несколько частей и тучи заволокли луну.

Прилив накатывал непрерывно, в горах назревал дождь.

Ху Ди прошла вдоль пляжа и незаметно снова вышла к тому месту, где упала в море. Ни табличка, ни ограда не могли заглушить настойчивый гул прибоя.

Она невольно сделала шаг вперед, как вдруг сзади раздался голос:

— Эй.

Ху Ди резко замерла и обернулась в сторону звука.

Несколько фонарей на этом участке не горели, свет был тусклым, а тот человек стоял в тени, поэтому Ху Ди сразу не разглядела его лицо.

Парень медленно вышел из темноты. Слабый свет очертил его стройную, подтянутую фигуру, постепенно высвечивая черты лица.

У него был короткие волосы, несколько прядей беспорядочно спадали на лоб. Глаза были темные, а кожа наоборот — очень светлая, во всем облике юноши сквозила какая-то усталая отрешенность.

На нем была свободная белая футболка и черные рабочие шорты по колено, открывавшие стройные икры, а ногах — черные тапочки.

В руке он держал пакет с фруктами, сухожилия на тыльной стороне ладони отчетливо напряглись, запястья были узкими и костистыми, словно миниатюрные скалистые вершины.

По мере его приближения Ху Ди разглядела, что глаза у него с монгольской складкой, которая у внешних уголков была не очень выражена, а вот ресницы были точно такие, какими она их запомнила.

Длинные и загнутые.

Он остановился в двух-трех метрах от Ху Ди и устремил взгляд на ее лицо. В эти секунды паузы она гадала: узнал ли он ее?

В следующее мгновение её догадка подтвердилась.

Парень, казалось, с легкой досадой вздохнул, его темные глаза остановились на ее лице, а голос прозвучал, словно глоток ледяной газировки после долгого летнего бега.

Пронизывающе холодный и навсегда врезающийся в память.

— Если сегодня ты снова прыгнешь, я не стану тебя спасать.