Глава 79.0

Я затаила дыхание. Грудь судорожно вздымалась и опадала. Его слова о том, что он может «сломать» меня, вызвали странное чувство восторга. Это были слова, которые я так жаждала услышать от него все это время.

— …Я крепче, чем кажусь, так что вам придется постараться до самого утра, чтобы сломать меня.

— …

Его губы сжались в тонкую линию, челюсти напряглись. В тишине комнаты его взгляд на мгновение дрогнул, а затем, с тяжелым стоном, он выпрямился. Стоя на коленях между моими бедрами, он расстегнул брюки. Я сглотнула сухим горлом. Его слегка прищуренный, серьезный взгляд и нахмуренные брови казались невероятно сладкими и эротичными. Вскоре, когда его одежда бессильно упала, мой взгляд сам собой скользнул вниз.

— …!

Я невольно ахнула. Казалось, все тело свело судорогой.

— А, Алек.

Разве это… всегда было таким? Я не впервые видела его достоинство. Но последний раз это было почти два года назад, и даже тогда я толком ничего не разглядела. С первой брачной ночи он не хотел показывать себя. Я же не стала настаивать и требовать, чтобы человек, который хочет что-то скрыть, показал мне это. Я не хотела причинять дискомфорт тому, кто отказывается, да и если бы я потребовала большего, это могло бы ранить мою гордость и чувства. Но сейчас, когда он предстал передо мной во всей красе, в нем не было и следа прежнего желания спрятаться. Напротив, под моим неотрывным взглядом он лишь крепко прикусил губу и возбудился еще сильнее. Воздух между нами натянулся, как струна.

— А, Алек.

— …

Я едва смогла выдавить звук, сжимая простыню. Он наклонился ко мне.

— Я сегодня впервые увидела замок Уилсбрук и была действительно восхищена и ошеломлена, но… ах.

— …

— Н-но, кажется, ваше достоинство гораздо грандиознее и великолепнее, чем этот замок.

— …Ха.

При моих словах он со сложным вздохом опустил голову. Смутился? Уперевшись локтем в простыню рядом с моей головой и начав поглаживать другой рукой низ моего живота, он с трудом ответил. В его голосе слышался тяжелый вздох.

— …Спасибо.

— Так что впредь не прячьте его.

— …

Имея такое сокровище, разве не стоит им гордиться? Непонятно, почему раньше у него не было уверенности в себе передо мной. Неужели он считал, что «слишком много — тоже плохо», и стыдился этого?

Вскоре его рука скользнула ниже моего живота.

— Ах.

Холод комнаты уже давно исчез, вытесненный его жаром. Его глаза, смотревшие на меня в упор, дрожали от напряжения.

— Вы действительно… можете пожалеть…

Нет. Мое сердце сейчас готово разорваться от предвкушения. Я крепко вцепилась в его мускулистое предплечье и ответила:

— Это вы… если сейчас же не войдете в меня…

— …

— У вас будет повод для огромного сожаления.

Мой голос прозвучал немного жестко. Но прежде чем я успела договорить, он просунул руку под мою тонкую талию. Одной рукой он обхватил меня и потянул немного вниз. Мое тело легко сдвинулось, и он, издав тяжелый вздох, устроился между моих ног.

— …Ха-а.

От давления я еще крепче вцепилась в его руки. Горячо и тяжело. Если бы в мире существовало самое прекрасное и священное оружие, разве оно не было бы таким? Принять такое внутрь… Каково это будет, если сделать это по-настоящему? Люди говорят, что первый опыт — это только боль, но я думала, что пусть уж лучше будет больно, чем никак. Опыт, который вызывал у меня лишь любопытство на протяжении прошлой и нынешней жизни, был совсем близко.

Наконец, не глядя мне в глаза, он произнес хриплым, срывающимся голосом, похожим на стон:

— Если будет больно, скажите.

При этом мышцы его пресса напряглись так сильно, словно сжались в единый стальной узел.

— Хм-м.

Я крепко зажмурилась и подняла подбородок. У меня не было возможности ответить на его слова. Я предполагала, что принять его будет непросто, но не думала, что придется настолько стиснуть зубы. Возможно, именно поэтому удовлетворение нахлынуло еще сильнее.

Он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Луиза.

— Ха-а, Алек…

Наконец-то, мы. Я смотрела на него глазами, полными слез от переизбытка чувств. Это было волнительно и чудесно. Но вдруг он напряг поясницу и веско произнес:

— Это еще не все.

…? Разве ты не вошел полнос…

— А!

— …Ха-а.

Его сладкий стон рассыпался у моего уха. Но даже это, казалось, был не конец. Он внимательно посмотрел на мое лицо. Глубоко вздохнув, он наклонился. И поглотил мои губы своими горячими, влажными губами.

Вот оно. Так вот какое это чувство… Мы еще толком не начали, а мне уже казалось, что мир остановился. От ощущаемого движения у меня вырвался изумленный возглас.

— …А!

После этого он обращался со мной так, словно и правда собирался сломать мое тело.

— А, а-а!

***

Я открыла глаза, но еще долго лежала на кровати, бессмысленно глядя в потолок. Снаружи, судя по всему, был уже день — яркий свет проникал в комнату. В камине кто-то (когда он успел?) развел огонь, и угли источали жар, а на мне была надета плотная пижама.

— Ха-а…

Это Алек все сделал перед уходом? Я все еще не могла прийти в себя. Раскинув руки на широкой, массивной кровати, я тупо смотрела вверх. Все, что произошло прошлой ночью, нет, сегодня на рассвете, казалось сном. Это превзошло все мои ожидания. Он был невероятно здоров и силен, словно плотина, прорвавшаяся спустя десятилетия, а я до сих пор не могла собрать мысли в кучу. У меня не было времени обращать внимание на то, как все кружилось перед глазами, как тряслась кровать, издавая скрип и скрежет по каменному полу. Подавленная его силой, я несколько раз чувствовала, как душа покидает тело.

«Так вот оно как…»

Горло болело от криков. Я все еще не могла отойти от того ощущения, когда казалось, что все тело горит. Близость, которую я испытала впервые в жизни, была гораздо более шокирующей и приносящей удовлетворение, чем я могла себе представить. Но еще больше, чем физическая стимуляция, меня удовлетворила его реакция. Он, казалось, чувствовал гораздо больше, чем я, которая так жаждала этой близости все это время. Его кадык, дергающийся, когда он запрокидывал голову с долгим стоном. Его великолепные мышцы, ставшие еще более соблазнительными, покрывшись бисеринками пота. Страстные движения, в которые он вкладывал все силы, сосредоточенные только на мне. Властная хватка, с которой он одной рукой переворачивал мое тело, словно лист бумаги. Его безумное возбуждение, когда он, казалось, терял рассудок на протяжении всего акта…

— Ха-а…

Я глубоко вздохнула и прижала ладони к щекам. Лицо горело. Такое чувство, будто я увидела невероятно фантастический сон. Мне было хорошо, но видеть, как муж сходит с ума от страсти — это было еще более фантастично, словно сон наяву. Насладившись послевкусием своего настоящего «первого раза», я с трудом приподнялась.

— Ух…

Стоило выпрямить спину, как невольно вырвался стон боли. Все тело ломило, как на следующий день после тяжелой тренировки. Во время самого действа я хотела, чтобы было еще жестче, но не думала, что последствия будут такими. Спустив ноги с кровати, я стиснула зубы и встала. И в тот момент, когда я сделала шаг…

— Ах!

Колени сами собой подогнулись, и я упала.

— Ах…

Я даже ходить толком не могу. Упершись ладонями в пол, я почувствовала странное удовлетворение от своего жалкого состояния. Даже то, что стоять было тяжело, казалось не таким уж плохим. Я просто расслабила все тело и легла на пол. Снова с мечтательным видом уставилась в потолок. Его следы остались мышечной болью во всем моем теле. Я чувствовала некую гордость. Три года брака я жила в одиночестве, терпя и сдерживаясь. Казалось, все одиночество и печаль того времени смыло без следа. Я была бы счастлива, даже если бы тело болело и ныло еще сильнее, чем сейчас.

Полежав так некоторое время, смакуя эту боль, я с трудом поднялась. Кое-как добравшись до зеркала, я стянула ночную сорочку через голову. Мне хотелось увидеть свое тело как никогда раньше. Начав медленно рассматривать свое отражение в полный рост, я невольно ахнула.

— Ох.

Это точно мое тело? Подойдя чуть ближе к зеркалу и присмотревшись, я увидела красноватые следы — то ли засосы, то ли легкие синяки, расцветшие на коже. Я могла видеть, как сильно он желал меня прошлой ночью, и это наполняло меня гордостью.

«Похоже, этому мужчине очень понравилось…»

Стало немного неловко смотреть на это, поэтому я, слегка опустив покрасневшее лицо, снова оделась. От впервые испытанного чувства глубокого удовлетворения уголки губ дернулись вверх, но я с силой сжала их.