Глава двадцать первая: [Великолепные новости] Моя невеста — само очарование

— Сестрёнка! Космо-Миракл-Дайнамайт! — мальчик решительно хмурит бровки и семенит в сторону Юки. С разбегу врезавшись в неё, выкрикивает. — Ба-бах!

— Ой, меня победили-и! — девушка картинно падает на землю.

Видя это, мальчик в восторге вскидывает руки.

«До чего же... умиротворяющая картина.»

Несмотря на облик «Ватанаэ Юки» — очки и хвост на затылке — выражение её лица сейчас непривычно мягкое. Видимо, сказывается то, что перед ней ребёнок.

«Школьная Ватанаэ. Юна-тян, которую играет Изуми Юна. Домашняя Юка. У неё много лиц, но та Юка, что сейчас возится с малышом... некая особенная. И дело не в том, что кто-то из них настоящая, а кто-то — ложь, ибо все эти грани и есть Юка. Наверное, и у меня хватает разных обличий и если собрать их воедино — только тогда становлюсь полноценным Сакатой Юити.»

— Так... А теперь давай попробуем проделать это с братиком?

— Угу! Космо-Миракл-Дайнамайт! — на сей раз произносит название атаки удивительно чётко.

Мальчуган направляется ко мне и делает «захват» за пояс.

— А-а-а-а-а-а, сражён наповал! — издаю истошный вопль и демонстративно катаюсь по земле.

Сам поражаюсь своей актёрской игре.

«Всё, сердце ребёнка теперь точно моё...»

*Бам!*

— Больно-о-о-о-о?!

— Ой, Ю-кун... то есть Саката-кун?! Ты цел?

Результатом моего чрезмерного усердия становится то, что прикладываюсь головой о корень огромного дерева.

— Ну вот... перестарался.

— Виноват, каюсь...

Юка вздыхает, подбегая ко мне, пока я сижу, потирая ушибленный затылок. Мальчик тем временем пристально за нами наблюдает.

— Сестрёнка и братик, вы муж и жена?

— Э-э-э?!

— Ч-что за глупости ты говоришь?!

— Но вы же так хорошо ладите?

Чистый взгляд малыша пригвоздил нас к месту.

«Ну, технически мы действительно близки к браку. Но сие ведь тайна, о которой никому нельзя знать...»

— Такку-у-у-ун!

— А, мамуля!

Пока мы в замешательстве молчим, к нам подбегает женщина, судя по всему, мать мальчика. В мгновение ока лицо мальчугана вспыхивает от восторга. Женщина крепко прижимает его к себе и ерошит волосы на голове.

— Прости, задержалась на работе.

— Ничего! Со мной братик и сестрёнка играли!

— Ох, правда? Спасибо вам огромное, что присмотрели за моим сыном!

Мать рассыпается в благодарностях, отвешивая поклоны. Таккун, подражая матери, тоже начинает кланяться.

«До чего же трогательная семейная сцена.»

— Вот и хорошо. Мама пришла. — Юка щурится от улыбки.

Глядя на её одухотворённое лицо, и сам чувствую, как на душе становится тепло.

* * *

После ухода мальчика благодарим воспитательницу и покидаем детский сад.

— Спасибо, Юка. Ты ведь только с мероприятия, а всё равно пришла.

— Ну что ты, это тебе спасибо! Благодаря тому, что меня подменил, смогла выступить как следует.

Мы идём по вечерним улицам города, соблюдая определённую дистанцию. Такое расстояние, чтобы руки невзначай не соприкоснулись. От того, что мы ведём себя как чужие, становится немного смешно.

— И всё же, Ю-кун, играющий с ребёнком... выглядел та-а-а-а-ак мило! — девушка сладко потягивается и говорит это как нечто само собой разумеющееся.

— Хм? Я мило? Может от усталости попутала и хотела сказать, что я играл с ребенком милым?

— Ну и милашка без вопросов, и ты тоже не промах! Вот она правда мироздания.

— Ребёнок — милый. И Ю-кун — милый. Сие есть истина мироздания!

— Ишь, сравниваешь нас. Мы априори не может быть равно-милыми: мне уже, прости господи, семнадцать лет!

— Ты и крутой, и милый одновременно. В этом и заключается твоё очарование! — не унимается она.

«И что она нашла мимшного в сем заурядном парне, как я? Вкусы у Юки всё-таки странные.»

— Когда мы вот так вдвоём возились с малышом, я себе как будущее представила... ну, понимаешь?

— Нет. Что должен понимать?

— Не понимаешь, значит? Эх ты...

— Прости, ума не приложу, о чём ты.

Она начинает как-то странно ежиться, но всё равно ничего не смыслю. Видимо, потеряв терпение от моей непонятливости, забегает вперёд и, потупив взгляд, тихо бормочет:

— Говорю же... мы были похожи на...

— А? Что? Я не расслыша...

— Ну ты и дурак! Мы были похожи на папу с мамой и нашего общего ребёнка! Вот что сказала! — на сей раз выкрикивает во весь голос. От её крика стая ворон с шумом срывается с веток деревьев. Весенний ветер проносится между нами. — У... а-а... — щёки Юки пылают пунцовым, и вряд ли в том виноват лишь закат.

— Юка.

— Х-хяй! — вздрагивает, стоит мне лишь назвать её имя.

«Такая эмоциональная. С таким множеством ликов. Право слово — за ней никогда не надоест наблюдать.»

— И как прошло мероприятие?

— А?

— Давай. В стиле отчёта об ивенте от Юночки.

— Э-э?! Ну и задачку поставил... — она морщится, делает глубокий вдох и... перевоплощается в Изуми Юну.

— Добрый вечер, с вами Юна! Представляете, сегодня побывала на ивенте «Алистэ»! Боже, вокруг было столько али-и-и-и-айдолов... так разволновалась! — внешне она — Ватанаэ Юка, но голос и мимика — целиком от Юночки. — сей диссонанс настолько забавен, что невольно прыскаю со смеху. — И в общении старалась! Но почему-то все решили, что я «не от мира сего»... Ну как так-то?! Юна ведь уже совсем взрослая! И вовсе не дурочка-персонаж!

— Обычно те, кто «не от мира сего», сами этого никогда не признают.

— Ну ты чего-о?!.. Так вот. Самое главное было в конце! Мне подготовили особенный наряд и... я спела! Спела! Петь в огромном зале — это волнительно, но... хе-хе. Ка-а-ак же это круто! — вспоминая голос Юны-тян, чувствую умиротворение. Мне нравится её обычный голос, но певческий просто обожаю. — ... Правда, «Лавли-Сикигами»-. — тон её голоса внезапно меняется. Она отворачивается от меня и смотрит в небо. — Без тебя... было капельку одиноко. Ведь Юна всегда черпала в тебе силы и мужество, оттого и переживала — смогу ли сиять достаточно ярко сама по себе.

— ... Это не так.

«Я — 'Лавли-Сикигами' — вовсе не какая-то великая личность. Юна-тян всегда сияет сама, своими силами. Напротив, её сияние дарит мужество мне.»

— Итак! Отчёт об ивенте окончен! — девушка хлопает в ладоши и резко поворачивается ко мне. — «Лавли-Сикигами»... нет, Ю-кун, ну как?

— Хм? Ну, я бы очень хотел там побывать.

Маса уже некоторое время заваливает меня сообщениями в «LINE»: «Принцесса Юна была такой милашкой...», «Может, она моя женушка?..». Словно специально масло в огонь подливает, подбешивает дурная башка.

— Вот именно, жалко же?! И мне жалко! Как могло произойти такое досадное недоразумение? Никак не могло, сие недопустимо! — затараторила с невероятным напором. Затем её лицо снова меняется. На губах играет та самая непобедимая улыбка Юночки, способная покорить любого.

— Тогда, Ю-кун. Давай прямо сейчас исправим досадную оплошность?

* * *

Прошёл, наверное, час с тех пор, как мы вернулись домой. Я сижу на диване в гостиной, бессмысленно глядя в потолок.

— Подожди немного! И ни в коем случае не уходи отсюда! — с этим напутствием поспешно скрылась в своей комнате.

«Право же, если она что-то задумала, её не остановить. Уж не знаю, что затеяла, но обещание 'исправить оплошность' звучит сомнительно. Пустоту в моей душе от пропущенного выступления Юны-тян не так-то просто заполнить.»

— Ю-кун. Можешь отодвинуть стол? — доносится голос девушки из-за двери, разделяющей гостиную и коридор.

— Э-э, Юка? Ты чего удумала?

Вопрос остаётся без ответа.

Недоумевая, придвигаю стол к стене, заодно убираю стулья и прочие вещи, лежавшие на полу. Перед диваном образуется свободное пространство.

— Ну, всё убрал... Так пойдёт?

— Да! Спасибо большое!

На эти слова, произнесённые кристально чистым голосом, в гостиную влетает... не Юка, а самая настоящая Юначка. Розовое платье-сарафан, украшенное белыми кружевами. На левом боку — огромный жёлтый бант. Между чёрными гольфами выше колена и краем юбки виднеется «абсолютная территория» белоснежных бёдер. Глаза с контактными линзами кажутся огромными и ясными. Шатеннистые хвостики покачиваются, словно живые.

— ... Юначка.

— Добрый вечер, «Лавли-Сикигами»... Ю-кун! Юна так рада, что ты пришёл сегодня на моё особенное выступление!

«Особенное выступление?»

Пока пытаюсь осознать происходящее, она что-то нажимает в телефоне — из динамика лежащего на полу смартфона льётся мелодия: заглавная тема «Love Idol Dream! Alice Stage☆», точнее её минусовка.

— Итак — шоу начинается!

Под аккомпанемент Юначка начинает петь. Её чистый голос проникает в самую глубину сердца. Она делает танцевальные па, взмахивает руками. Являет пред мной грациозный и милый танец, подобный полёту бабочки. А главно улыбается. Наверняка такой улыбки она не показывала никому даже на большой сцене. Сия улыбка предназначена только мне.

Когда музыка стихает, отвешивает глубокий поклон.

— ... На этом особое выступление Юны закончено! Эксклюзивное приглашение только для тебя. Пускай со звуком и светом не задалось, но выложилась на полную! — она поднимает голову, сияя, как подсолнух.

«Или сия улыбка принадлежит Юке? Или всё же двухмерной Юнечка? Ватанаэ Юка. Изуми Юна. Юна из 'Алистэ'. Все эти лица кружатся в моей голове, смешиваются... уже и сам ничего не понимаю.»

— Ну как, Ю-кун? Досада улетучилась?

— ... Нет, ни капли.

— Э-э-э?! — на мой категоричный ответ Юка реагирует с искренним изумлением.

— Я ведь «Лавли-Сикигами», помнишь? Фанат номер один. И раз такой намбер-ван пропустил первое мероприятие Юны... буду жалеть об этом до конца жизни.

— У... вот оно как. А я-то думала, что отличную штуку придумала. — она понуро опускает плечи. Такую Юку я... крепко обнимаю. — Фе?! Ю-кун?! К-как близко!

— То, что сейчас скажу — это слова от меня, «Лавли-Сикигами», моей любимой Юнечке. Именно ей, понимаешь? — словно убеждая самого себя, произношу это, пристально глядя Юке в лицо.

«Влажные глаза. Пылающие щёки. Розовые губы. Что это за чувство?.. Странное ощущение, запертое глубоко внутри давным-дашьно, рвётся наружу, заставляя сердце едва не разрываться.»

— То, что я не увидел ивент — моя боль до скончания жизни. — проглотив чувство вместе с воздухом, продолжаю. — Но то, что устроила для меня этот особенный концерт... тоже не забуду до самой смерти.

— ... Угу.

— Спасибо. Я люблю тебя, больше всех в мире. — под конец не выдерживаю и отвожу взгляд. Ибо, глядя на Юку, я рискую окончательно запутаться, кому именно это говорю. Я собираюсь отстраниться, но... — ... Мм? — замечаю, что девушка смотрит на меня с видом: «Ни за что не отпущу». — Э-э-эм... Юка-сан?

— Мне мало.

— Чего мало?

— То был комментарий для Юны от «Лавли-Сикигами», верно? А я хочу услышать, что Ю-кун скажет мне.

— Это обязательно?

— Обязательно.

— Ох... ну и капризная же ты.

— Сам виноват, раз согласился, чтоб стала твоей невестушкой.

«Право слово... только в такие моменты проявляет недюжинное упрямство.»

— Ха-а... Один раз. Только один раз скажу, и больше никогда, ясно? Понятно говорю?

— Мм, понятно-понятно! — замирает в ожидании, словно щеночек.

«Ох, как же мне стало жарко.»

Сил нет смотреть ей в лицо, поэтому зажмуриваюсь и, собрав всю волю в кулак, выдавливаю:

— Юка. Э-э... я... люблю тебя.

В тот же миг чувствую на своих губах нечто мягкое и тёплое. Сладкий аромат, похожий на апельсин, щекочет ноздри.

— ?!..

В шоке открываю глаза... Юка мгновенно отстраняется. С лицом, красным как яблоко, она озорно показывает мне язык. Сия улыбка точь-в-точь как у Юночки. Но в то же время — это несомненно улыбка Юки. Всё это вместе взятое мёртвой хваткой сжимает моё сердце.

— ... Я тоже... Люблю тебя больше всех на свете... Ю-кун!