Глава шестнадцатая: [Изображение] То самое «нечто», что то ли видно, то ли нет из-под юбки

В последний день Золотой недели Наю снова покинула Японию. По отношению ко мне была привычно сурова, бросала фразочки типа «кхэ» или «бесишь», но с Юкой почему-то даже обменялась рукопожатием.

— Живи с братом дружно... без стеба прошу.

— Конечно! Наючка, ты тоже заходи в гости!

Та стояла, опустив голову так низко, что была видна только макушка, поэтому выражения её лица не разглядел. Но её голос звучал на удивление... мягче, чем обычно.

— Интересно, Наю-тян благополучно добралась?

— Да всё с ней будет в порядке. Она из тех, кто выживет, даже если самолёт упадёт.

— Она уже какой-то сверхчеловек получается. — на пути в школу невеста со смехом отвечает на мою шутку.

Обычно первый день учёбы после праздников наводит на меня невыносимую тоску, но в этом году всё иначе — с Юкой бывает скучно. Как-то незаметно наши совместные походы в школу стали чем-то само собой разумеющимся.

— Ю-кун, Ю-кун!

«Правда, её чрезмерное стремление прижаться ко мне немного смущает. Ведь мы в любой момент можем наткнуться на одноклассников.»

Хвост её волос колышется на ветру. В очках выглядит чуть строже, чем дома, но улыбка, которой одаривает меня — всё та же привычная, узнаю в ней Юку.

* * *

— Приветик, Саката! Как жизнь? — стоило мне сесть за своё место, как Ниихара со всей силы хлопнула меня по плечу. Встряхнув своими каштановыми волосами, легко запрыгнула на мой стол. Её экстремально короткая мини-юбка, едва прикрывающая бёдра, оказалась под весьма сомнительным углом. — И куда это мы смотрим? — смеясь, выдала гяру абсолютно пошлую фразочку.

— Н-никуда не смотрю.

— Врё-ё-ёшь. Ты только что пытался заглянуть мне под юбку, признайся?

— Нет. Пожалуйста, прекрати.

— Ну ты же парень, Саката? Когда видишь короткую юбчонку, волей-неволей становится интересно.

— Перестань, прошу. Всё не так. Это правда, поверь мне.

Ниихара-сан, может, и шутит, но в этот момент чувствую, как жизнь покидает моё тело. Одной такой шутки достаточно, чтобы умер как член общества. Теперь прекрасно понимаю чувства мужчин, которых ложно обвиняют в домогательствах...

— Ниихара-сан., есть минутка? — с вопрос, произнесенным выкованным во льдах голоском, пробирающим до костей Ватанабэ Юка вклинилась между мной и заводилой школы.

— О, приветик, Ватанабэ-сан! — та лишь беспечно улыбнулась и помахала ей рукой. — Слушай, давай как-нибудь опять в караоке сходим...

— Ниихара-сан... твой вид крайне непристоен. — невеста, даже не поведя бровью, безжалостно оборвала разговор.

— Опана... кошачья драка началась!.. — пробормотал Маса, наблюдавший за сценой.

Его слова подхватили остальные, и по классу пошёл гул. Но Юка не из тех, кого заботит атмосфера вокруг.

— Ниихара-сан. Саката-кун буквально пожирает тебя глазами. Это нарушает общественную мораль, прекращай.

— Я-я не смот...

— Саката-кун.

Голос Юки был подобен зимней стуже. Она просто назвала мою фамилию, но в этом звуке ощутил тяжесть смертного приговора... и умолк. Видимо, почувствовав эту необычную ауру, Ниихара-сан поспешно спрыгнула со стола.

— Ну, Саката у нас тот ещё тихоня. Когда перед ним такая красавица в столь откровенном наряде, как тут не запечатлеть это в памяти?

— Нет. Перестань, я этого не делал. Всё не так.

— Смотрел он или нет — доказать невозможно. — отличие от игривой Ниихары, Юка оставалась холодна как лёд. И с тем выражением лица, которого не видел ни дома, ни в школе, отчеканила. — В любом случае, испытывать сексуальное возбуждение от женского тела... считаю омерзительным.

* * *

— Ну и пожалуйста! Ю-кун — дурак, дурак! Распустил слюни на голые ножки Ниихары... какой же ты пошляк! Мерзко! Просто ничтожество!

Коэффициент интеллекта Юки в данное мгновение падает где-то до отметки в пятьдесят единиц. Сначала решаю, что она в ярости, раз так стремительно убежала домой. Однако, глядя на то, как сия особа бесцеремонно бросает сумку и усаживается в гостиной, сердито раздувая щеки, осознаю — дело тут в ином.

— Послушай, Юка...

— Ты ведь смотрел, пошляк!

— Смотрел или нет — разве сие можно доказать?

— А-а-а, не желаю слушать оправдания! Ух ты, вообще ничего не слышу! Видимо, всё оттого, что кто-то слишком много оправдывается!

— Да ты просто уши заткнула!

Что бы ни говорил, она продолжает дуться: крепко зажмуривается, зажимает уши ладонями и выпячивает нижнюю губу. Её лицо принимает столь нелепое и забавное выражение, что не выдерживаю и прыскаю со смеху.

— И чего ты смеёшься-я-я-я? Я ведь тут в таком праведном гневе пребываю-ю-ю-ю!

— Да-да. Вижу, как ты гневаешься.

— Настроение само собой не исправится! Ох, бедная-несчастная Юкачка.

— Ну право слово. Неужели стоит так сильно обижаться?

— Ого! Да перед нами сам демон наглости!

— Ладно, Юка. — вежливо кланяюсь пред девушкой, уровень поднятого ей шума бьет любые отметки по допустимому гулу в помещение. — Прости меня.

— Не слышу-у-у!

— Ну извини, говорю же.

— Совсем-совсем не слышу-у-у!

— Так ты же сама уши затыкаешь... хотя постой, ты же явно всё слышишь!

Понимая, что подобный спор ни к чему не приведёт, перехватываю Юку за запястья и осторожно отвожу её руки от ушей. В итоге получается так, что крепко держу за обе ладони.

— Лицо... слишком близко... — шепчет она.

Мы находимся на таком расстоянии, что едва не соприкасаемся кончиками носов. Девушка испуганно втягивает подбородок и поджимает губы. Поспешно отвожу взгляд. В воздухе повисает неописуемая, едва уловимая неловкость, и время замирает в молчании.

— Скажи, Ю-кун? — едва слышно произносит она. Голос её дрожит. Спрашивает меня с таким видом, будто ступает по тонкому льду. — Тебе... правда хотелось увидеть трусики Ниихары-сан?..

— Да о чём ты вообще говоришь с серьёзным лицом?!

От столь непредсказуемого вопроса невольно вскрикиваю. Но девушка настроена решительно.

— Ну ведь... точно пялился на юбку Ниихары! У тебя на физиономии прямо-таки было написано: «Ой-ой, еще секунда и словлю любимый панцушот?»!

— Да не пялился я и не ждал ничего...

«Впрочем, бессмысленно продолжать отпираться. Раз ситуация зашла в тупик, ничего не остаётся.»

Решаю честно во всём признаться.

— Признаю, обратил внимание на то, что юбка у неё короткая. И взгляд рефлекторно переместился туда, где заканчивается ткань и начинаются ноги. Каюсь.

— У-а-а-а, ну я же говорила! Так и знала!

— Но дело вовсе не в Ниихаре-сан! Пойми, сие лишь инстинктивная реакция, физиологическое явление, не более!

Мне очень хочется, чтобы она это уяснила — я не испытывал влечения к самой Ниихаре-сан. Меня просто заинтриговала сама ситуация — вид голых ног, выглядывающих из-под мини-юбки. Любой парень на моём месте отреагировал бы точно так же, честное слово.

— Правда-правда?.. — Юка, прикрывавшая глаза ладонью, бросает на меня быстрый взгляд.

«Похоже, не заплакала, лишь притворилась. Актриса, блин!»

— Зую даю: посмотрел лишь потому, что там едва всё не открылось, а не из-за того, что целенаправленно возжелал увидеть белье нашей школьной гяру.

Такое объяснение фактически подтверждает моё желание увидеть женское нижнее бельё, но деваться некуда. Ведь если подумать, «хотеть увидеть трусики Ниихары-сан» и «хотеть увидеть трусики, которые вот-вот станут видны» — вещи абсолютно разные по смыслу.

— Стало быть, Ю-кун вовсе не жаждал лицезреть бельё Ниихары...

— Нет, решительно нет. — заявляю об этом максимально мужественно.

Уверен, в данный миг моё лицо светится благородством.

— А если бы... это были мои? — Юка, впечатлённая моей честностью, медленно открывает рот.

— Прошу прощения?

От череды неожиданных поворотов сюжета кажется словил слуховую галлюцинацию. Юка, смутившись собственной реакции, мгновенно заливается краской.

— Ну, мои... Если бы, к примеру, мы с Ниихарой надели одинаковые юбки, сидели бы в одной позе... тогда бы... захотел увидеть мои? — произнеся эку поглятину заикаясь, невеста осторожно кладет ладони на подол своей юбки. И затем, медленно, ткань начинает задираться. Взору открываются её белые, стройные, пленительные ножки.

Понимаю, что должен её остановить, но не могу вымолвить ни слова. В отличие от случая с Ниихарой, моё сердце колотится как сумасшедшее. В глубине души рождается странное чувство, туманящее разум — то самое, которого не возникло раньше.

— У-у-у... — и вот, когда до цели остаётся всего ничего, руки девичьи замирают. — Ю-кун... дурак. Извращенец...

— Эй, погоди! Твои обвинения несправедливы! Это же чистой воды ловушка!

— У-у-у... каюсь... — пока отчаянно пытаюсь оправдаться, Юка, дрожа всем телом, смотрит на меня исподлобья и едва слышно шепчет. — Всё-таки это слишком стыдно...

— Разумеется! Живо поправь юбку, пока белье не засветила!

Так или иначе, она приводит одежду в порядок, ныряет на диван и прячет лицо в подушке. Видимо, всё же перегнула палку и теперь сгорает от стыда. Она что-то неразборчиво бормочет, не показывая глаз.

— А-у-у...

— Ну надо же, решила разжечь во мне дух соперничества...

Не успеваю договорить и теряю дар речи. Ведь Юка так неосторожно запрыгнула на диван, что её юбка предательски взметнулась вверх...

— А? Ю-кун, ты чего?.. А-А-А-А-А?! — пронзительный крик оглашает весь дом.

Она принимается неистово колотить меня кулачками. Однако в моей голове всё окрашивается в девственно белый цвет, и какое-то время просто не способен ни о чём мыслить.