Глава вторая: [Это кто?] Моя невеста — вовсе не персонаж из двухмерного мира

Примостившись на краешке стула за обеденным столом, Ватанаэ-сан от неловкости то и дело перебирает ногами. Наю же, напротив, развалилась рядом с ней с таким величественным видом, будто здесь хозяйка положения.

«Что за нелепая сцена...»

— Э-э-эм... Ватанаэ-сан. Может... хочешь чаю?

— Ах, да, буду признательна...

— И мне, братец, сделай холодный.

Покорно выполняя заказ сестры, готовлю три порции ячменного чая и возвращаюсь на своё место прямо напротив незнакомки. Потягивая напиток, украдкой рассматриваю её лицо. Если приглядеться, у неё точёный носик и большие, ясные глаза. Очень гармоничные и правильные черты. Из-за этих очков и не заметил сразу, какая она миловидная.

Приметив мой взгляд, Ватанаэ вспыхивает и опускает голову.

— Ой... прости...

— Да нет... это вы меня извините.

— Кхэ. До чего же вы оба трогательно-невинные.

— Замолкни уже. Лучше бы помогла, чем язвить.

— Не хочу, лень мне.

«Зачем ты тогда вообще пришла?»

— Послушай, Ватанаэ-сан. — делать нечего, приходится самому брать инициативу в свои руки. — Тебе ведь тоже объяснили ситуацию?

— Д-да... Мой папа сдружился с кем-то по работе... и они пообещали поженить своих детей...

«Сколько ни слушай, а звучит всё так же дико. События несутся в будущее со скоростью света.»

— Юка-тян, ты ведь с первого года учебы в старшей живёшь в столице одна? — лениво осведомляется Наю.

— Ах, да. Приехала издалека, потому после поступления снимаю жильё.

— Понятно. Братец тоже живёт один.

— Угу. Отец за границей, и Наю сейчас тоже там...

— Короче, Юка-тян, ты ведь не против переехать сюда?

— Воу, полегче! — прерываю сестру, которая уже начала планировать переезд. — С чего это ты вдруг решила за неё?

— А что такого? Здесь ведь места больше. Раз уж женитесь, то и жить должны вместе, какие-то проблемы?

— Я же говорил тебе по телефону: мы оба школьники. По закону не можем вступить в брак.

— Будете жить в гражданском. Самое главное чё, родаки, что наши, что её не против.

— Да плевать, что они там кодлой своей порешили: мы, главные участники события не давали своего согласия.

— Ну мне-то мозги не выворачивай, а? Есть предъявы — кидай дате, мне-то глубоко плевать.

— Даже если они всё решили за нас, главные участники ещё не дали согласия. — сестра напускает на себя совсем недовольный вид.

«Что ж, она права — не сама это затеяла, и винить её бессмысленно.»

— Послушай, Наю... — всё же не выдерживаю я. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я завязал с реальностью.

— Знаю, знаю. «Отец развёлся, и я разочаровался в браке. После того как меня отшили на третьем году средней школы, меня интересуют только нарисованные девочки». Уже уши вянут от этой истории.

Видя, как отец буквально превратился в тень после расставания с матерью, окончательно уяснил: брак — прямая дорога в ад. А после того случая в средней школе решил, что буду любить только тех, кто не причинит мне боли и кого не смогу ранить сам. Таков мой путь, путь Сакаты Юити.

— О-о-ох... А ведь той девчонке из игры постоянно твердишь: «хочу жениться на тебе» или «хочу сделать тебя счастливой».

— Наю. Это не просто «девчонка», звать её Юначка. Называй правильно.

— Боже... И это всё, что тебя задело? — смерив меня взглядом, полным глубочайшего разочарования, Наю тяжело вздыхает. — Что ж, если сложить несколько плоских картинок, получится объёмная фигура. Считай, что свадьба — это когда куча двухмерных штук соединяется в одну. Глядишь, и привыкнешь.

— Что это ещё за сомнительная теория? В ней же нет ни капли смысла.

— Братец, ты сам — ходячая бессмыслица. В общем, неважно. Наслаждайся своей реальной жёнушкой, кхэ.

— Да почему ты опять злишься?!

— Всё, разговор окончен. — не удостоив ответом, Наю поднимается и, стоя ко мне спиной, бросает. — Дальше разбирайтесь сами. Бывай, братец... и счастливо тебе скончаться.

— Скончаться?! Да это же оскорбление высшего разряда!

Оборвав разговор на полуслове и не слушая моих возражений, младшая стремительно покидает дом.

* * *

«Дорогая Наю, как твои дела? С тех пор как ты ушла час назад, в комнате воцарилась гробовая тишина.»

— ...

— ...

Мы с Ватанаэ-сан старательно отводим взгляды, не в силах даже подняться со своих мест. Атмосфера настолько неловкая, что меня буквально начинает потряхивать. Впрочем, вечно так продолжаться не может. Я виновато покашливаю и смотрю в сторону Ватанаэ-сан.

«Соберись, Юити.»

— Послушай, Ватанаэ-сан. На самом деле... я законченный хикикомори.

— ... простите?

Моя первая фраза на пути к будущему звучит крайне пораженчески. Ватанаэ-сан недоумённо наклоняет голову, но я продолжаю:

— Так что у меня нет ни одной темы, которая могла бы заинтересовать девушку. Понятия не имею, где подают вкусные десерты, считаю, что чай с шариками ничем не лучше обычного киселя, и даже не знаю, сколько там составов сменилось у популярных поп-групп. Могу говорить только об аниме, манге и играх. Тем, которые нравятся обычным девчонкам... просто не сохранилось в моем полупустом отаку-котелке, именуемом еще также мозгом.

К концу тирады перехожу на скороговорку и сам начинаю себя стесняться.

«Но это неважно. Пусть разочаруется во мне, тогда разойдёмся, и эта история с женитьбой закончится. Это будет лучшим исходом, при котором никто не пострадает. Эх... за такую подставу готов проклясть отца до десятого колена. А, впрочем, если проклинать свой род до десятого колена, то проклянешь и самого себя. Какая бессмыслица лезет в голову.»

— А-а... кто ваша любимая героиня в последнее время?

— ... простите?

Ватанаэ, едва заметно дрожа плечами, крепко зажмуривается. От неожиданности издаю какой-то нелепый звук. Мой мозг моментально переключается на высшую передачу, пытаясь верно истолковать её вопрос.

— ... Не очень разбираюсь в этих группах, где сорок восемь участниц или типа того.

— Да причем тут группы, будто сама смогу запомнить всех участниц каждого состава.

«Странно. Раз современная девушка говорит 'героиня', сразу подумал о реальных поп-айдолах.»

— Я же спрашиваю про вашу любимую героиню. — Ватанаэ зырит на меня с укоризной и обиженно выпячивает губы. — Сами ведь только что сказали, что можете говорить об аниме, манге и играх.

— И что ты собираешься делать, получив ответ на вопрос?

— ... А что, по-вашему, собираюсь делать?

— Всучить мне какую-нибудь вазу, картину или сомнительные БАДы.

— С чего вы взяли, что хочу вам что-то продать! Просто, от чистого сердца!.. Хочу узнать о ваших увлечениях!

— Совсем ничего не продашь? Тогда, может, хочешь выставить меня на посмешище в соцсетях и собрать лайки?..

— О боже! Насколько же у вас всё запущено в голове?! — если поначалу Ватанаэ говорила робко, то в процессе нашей перепалки её голос становился всё громче. В конце концов тяжело вздыхает.

— ... К слову, я на стороне четвёртой сестры. Вам не кажется, что сочетание бодрости и скрытой душевной травмы — самый сильный «моэ-фактор»?

— Четвёртой... сестры?..

«Думаю, нет такого отаку, чьё сердце не дрогнуло бы при этой фразе.»

— В-ватанаэ-сан, ты что, говоришь про ту историю о «Пяти невестах»?!

— Именно это и пытаюсь сказать с самого...

— А я за третью! Девушки в наушниках — это же само очарование! — выкрикиваю, перебивая её.

— Хе-хе... — Ватанаэ-сан на мгновение замирает, глядя на меня в изумлении, а затем невольно хихикает. — И что это за специфический вкус такой?

— Но разве девушка в наушниках — не выглядит мимимшно? Скрывая уши, которые обычно открыты, создает какое-то особое чувство запретности, понимаешь?

— Значит, вам больше нравится, когда девушка одета закрыто?

— Ну... это зависит от обстоятельств... Хотя персонажи в открытых нарядах тоже нравятся, если это уместно в произведении...

— Ой, да ладно? Только что ведь говорили другое.

— Т-так, а у тебя самой нет каких-нибудь специфических предпочтений?

— Э-э, ну, у меня-то ничего такого...

— А-а! Вот эта реакция точно говорит о том, что что-то есть! С виду такая тихоня, а на самом деле...

— О чём вы только думаете?! Всё не так! У меня вполне приличное увлечение!

— И какое же?

— Мм... сложно объяснить. Вот когда надеваешь рубашку, обычно ведь расстёгиваешь верхнюю пуговицу, верно? Чтобы шею не давило.

— Ну да. Если нет галстука, то её всегда оставляют открытой.

— Вот именно! Но если галстука нет, а пуговица застёгнута до самого верха... что вы об этом думаете?

— ... А что должен думать?

— Ну как же, это ведь так мило! Скрывая ключицы и шею, которые обычно видны, создаёшь то самое чувство запретности!

— Что это ещё за узкоспециализированный фетиш такой?

— Что-о?! Уж точно не более странный, чем ваша любовь к наушникам!

— Нет уж, фетиш на застёгнутые пуговицы — куда серьезнее.

— Ну и ладно!

Словно протестуя против моего притворного ужаса, Ватанаэ забавно надувает щеки. Наши взгляды встречаются, и мы одновременно прыскаем со смеху. После этого ещё долго и увлечённо беседуем, полностью погрузившись в мир наших общих отаку-интересов.

Кажется, с того момента проходит добрый час. Почувствовав, как в горле начинает неприятно першить, залпом осушаю заново заваренный чай.

— О-о! А вы мастерски справляетесь с напитками!

— Да нет... Просто обычно столько не разговариваю.

В повседневной жизни разве что бормочу что-то себе под нос, находясь в полном одиночестве дома, а в стенах школы и вовсе ограничиваюсь лишь самыми необходимыми фразами. Чтобы вот так, практически без пауз, изливал кому-то душу, не считая Масу...

— Пожалуй, впервые встречаю человека, с которым у нас настолько совпадают интересы. — Ватанаэ, лучезарно улыбаясь, принимается поправлять свой «конский хвост». От этого её непринуждённого, лишённого всякой защиты жеста моё сердце невольно пропускает удар. В ходе общения стали немного ближе, она отбросила фа милиарные тона и заговорила открытее. — Ах, точно! Саката-кун, я очень хочу взглянуть на твою комнату. Интересно, какая у тебя там манга и всё прочее.

— Исключено. — моментально скрещиваю руки перед грудью, решительно обрывая её энтузиазм.

«Пускать её в комнату — дело скверное. Пускай наши беседы об увлечениях и приносят массу удовольствия, но приглашать представителя противоположного пола в ту святыню...»

— Ну почему-у-у-у?! Почему нельзя-я-я?

— Это не то место, которое можно показывать посторонним.

— Всё в порядке, честное слово! Я ведь тоже отаку и прекрасно понимаю... ну, что мальчикам нравится подобное. Обещаю, не стану пристально ничего разглядывать, дабы нам обоим не было неловко.

— Да о чём вообще думаешь?! На всякий случай уточню: ничего запрещённого для несовершеннолетних у меня там нет!

— Ой, правда?

«За кого она вообще принимает мою обитель?»

— Дело вовсе не в этом... Понимаешь, ты ведь — Юначка.

— Я — Юка!

— Да нет же! Ватанаэ-сан, ты ведь и есть Изуми Юна, верно?

Стараюсь немного остудить пыл и рассуждать здраво.

«Да, Ватанаэ Юка — это Изуми Юна. Она — сэйю, подарившая голос Юне из 'Алистэ'.»

— Безусловно, я Изуми Юна, играю роль Юны и уверена, что знаю её лучше всех в мире. Но какое это имеет отношение к тому, что не хочешь показывать комнату...

— ... Лучше всех в мире?

Эта часть её фразы заставляет меня не на шутку зацепиться за слова.

— Смею полагать, что я знаю о Юнечке куда больше твоего.

— Э-э-э? Тебя задело именно это? Но послушай, я ведь сама Юна! Знаю её лучше каждого, и люблю больше всех на свете!

— Попрошу не недооценивать мою любовь к Юнечке.

«И сам прекрасно осознаю, что проявляю упрямство в довольно странном вопросе, однако в этом просто не могу уступить. Я решил любить исключительно мир по ту сторону экрана, чтобы никого не ранить и не быть раненным самому, отчего Юна-тян стала для меня буквально всем.»

— Раз так настаиваешь, покажу тебе свою комнату! Комнату мужчины, который посвятил Юнечке всего себя!

Спустя несколько минут, набравшись решимости, распахиваю дверь в свои покои. Сквозь щели в шторах пробиваются оранжевые лучи закатного солнца, а издалека доносится приглушённое карканье ворон. В этой безмятежной предзакатной тишине Ватанаэ переступает порог, где буквально на каждом свободном сантиметре красуется атрибутика с 2Д-девицей. Кожей чувствую, как она, стоя рядом, затаивает дыхание.

— Невероятно... значки, брелоки... даже фигурки есть.

— Фигурки выпускались ограниченным тиражом, вследствие чего мне пришлось оформлять заказ в первый же день продаж.

— О! А это вещь с радиоэфира.

— Именно, полотенце из «Алистэ»! Купил сразу пять штук.

— Постой... А этот плакат по «Алистэ»...

— ... Э-э, ну да.

— Это же постер, который выпустили с персонажами, попавшими в «Божественную одиннадцатку».

— Отличный плакат, правда?

— Хм-м. Видишь ли, Юна пока не пользуется такой бешеной популярностью, отчего её обычно не включают в подобные подборки.

— Знаю, прекрасно знаю! Но я люблю её и такой!

— Однако... здесь ведь есть Юна, верно?

— ...Э-э, ну да.

Услышав слова, бьющие прямо в цель, лишь виновато опускаю голову.

— Для меня Юначка — единственная и неповторимая, посему нашёл изображения в сети, распечатал их и искусно вставил в общую композицию...

— Поразительная работа... Она вписалась настолько гармонично, что даже на мгновение растерялась...

Да, вполне отдаю себе отчёт в том, что со стороны выгляжу как человек с серьёзными странностями. Впрочем, ничуть не раскаиваюсь, ведь всё это — ради Юны.»

Окинув меня мимолётным взглядом, Ватанаэ испускает тяжёлый вздох, после чего...

— Юна всегда-а-а будет рядом с тобой! Та-а-ак что... давай улыбаться вместе?

— ... Э-э-э?! — вздрагиваю всем телом и во все глаза смотрю на Ватанаэ-сан.

— Сей... сейчас! Я только что услышал голос Юны-тян?!

— Да говорю же тебе, голос Юны — мой голос! — слегка поправив очки, произносит это с нескрываемой гордостью. — Чудесная реплика, не правда ли? Это самая первая фраза Юны... и моя самая любимая.

— ...И моя тоже. Мне дорога любая Юначка, но эти слова обожаю всем сердцем. Как бы тяжело мне ни было, как бы низко ни падал, они всякий раз даруют мне мужество подняться вновь.

В тот злополучный день, когда, раздавленный отчаянием, заперся в четырёх стенах, именно эти бесценные слова заставили встрепенуться. Глядя на меня, Ватанаэ-сан кротко усмехается.

— Раз уж ты признался, что являешься моим фанатом, считай это небольшим подарком. Но, кажется, мне пора откланяться... — постепенно лицо девушки омрачается...

— Верно. — ... и, глядя на неё, моментально осознаю причину. — Свадьба, решённая родителями... В наше-то время.

— Угу. Разговаривать с тобой, Саката-кун, было очень весело, но...

— Мне тоже, однако... женитьба — совсем другое.

Разумеется, она — самый близкий в этом мире человек к Юне-тян, но всё же она не сама Юна, а Ватанаэ Юка. Та, кто стоит за персонажем — человек из трёхмерного мира. Из-за развода родителей перестал грезить о браке, а болезненные события прошлого заставили меня панически бояться отношений с реальными девушками, к которым не прилагается инструкция по прохождению. Для меня женитьба на ней — нечто за гранью возможного. Ватанаэ — замечательный человек, убедился в этом во время нашей беседы, отчего мне искренне хочется, чтобы она нашла кого-то получше и обрела истинное счастье.

— Напоследок хочу сказать: спасибо тебе за то, что подарила жизнь Юнечке. Ты действительно... моя спасительница.

— Ну что ты... не слишком ли это преувеличено?

— Нисколько. Я люблю Юну-тян всей душой. Ежедневно пересматриваю её фотографии, чтобы набраться сил, а писем с признаниями отправил столько, что уже и со счёту сбился. — говоря это, невольно выдавливаю горькую усмешку. С точки зрения человека, озвучивающего персонажа, подобные откровения, вероятно, звучат просто мерзко. Вот поэтому общение с реальными девушками так пугает — могу ранить их неосторожным словом.

— ... Знаешь, получать письма от фанатов — это огромное счастье. — вопреки моим опасениям, Ватанаэ с мечтательным видом опускает руку в сумочку. Она извлекает тот самый розовый конверт, который недавно снял с ветки дерева. Опустив на него взгляд, нежно улыбается. — Вот это письмо, что ты подобрал... оно от самого преданного поклонника Юны, очень важное для меня письмо. Этот человек раз за разом присылал мне весточки, и благодаря ему смогла начать чаще улыбаться.

— Вот оно что... Так вот отчего ты так отчаянно его искала.

«В наш век цифровых технологий, когда большинство ограничивается электронными письмами, продолжать писать от руки... Какой старомодный человек. Не знаю, кто это, но, кажется, мы бы с ним поладили.»

— Кстати, Саката-кун. А какой у тебя псевдоним? — Ватанаэ-сан смотрит на меня сияющим взглядом. — Письма от фанатов ведь приходят на почту, верно? Прекрасно помню имена тех, кто пишет часто! Ведь каждый из них — мой драгоценный поклонник!

— А... ну, нет... я пишу не электронные письма. — поддавшись напору воодушевлённой Ватанаэ-сан, робко называю свой псевдоним:

— Моё ник — «Лавли-Сикигами» (Влюбленный Жнец). Мне кажется, что в электронных сообщениях нет души, поэтому всегда отправляю бумажные пись...

— «Лавли-Сикигами?!

Глаза девушки округляются ещё сильнее. В это мгновение розовый конверт плавно падает на пол, и имя отправителя, выведенное на нём, гласит...

«Лавли-Сикигами».

«Это, вне всяких сомнений... мое письмо.»