Глава пятнадцатая: [Трогательно] Моя нелюдимая сестрёнка и невеста наконец-то подружились

Золотая неделя, казавшаяся бесконечной, завтра подходит к концу. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и сад погрузился в густую тьму. Рассеянно глядя на сей пейзаж с балкона, я сладко потягиваюсь.

— Что-то Юка задерживается.

Сегодня у неё вроде как запись для «Алистэ»³, и ушла ещё под вечер.

«Уже перевалило за восемь, стоит ли мне волноваться? Может, сходить встретить её?»

— Волнуешься? — спокойный голос раздаётся за моей спиной.

Оборачиваюсь и вижу Наю с наброшенным на плечи полотенцем. Её волосы, которые она не удосужилась высушить, выглядят более прилизанными, чем обычно.

— Каково это — сидеть дома, пока твоя жена работает до позднего часу?

— Твои формулировки вносят излишнюю двусмысленность.

— Пф-ф-ф. — она небрежно взъерошивает свои влажные короткие волосы. Облачённая в простую белую футболку и шорты, негромко произносит. — Завтра я уезжаю.

— Вот как, береги себя.

— Угу, спасибо.

Где-то вдалеке слышится гул самолёта. Пусть на городском небе звёзд почти не видать, сейчас оно кажется по-своему прекрасным.

— Послушай, насчёт Юкички.

— Да.

— Ну и как оно в итоге? Каково это — жить вместе?

— Хм... Не так плохо, как ожидал. Пожалуй, нам вполне весело вдвоём.

То ли ночной воздух так подействовал, то ли близость с сестрой расслабила, но чувства, которые обычно держу при себе, сегодня на удивление легко облекаются в слова.

— Знаешь... отлично помню ту зиму третьего года обучения в средней школе, когда ты перестал ходить на занятия.

— Могла бы и забыть. Сие — позорная страница моей биографии.

— Та девка, которой признался, оказалась сущей дрянью. Мало того что отшила, так ещё и растрепала всему классу.

— Успокойся, сеструх. В том, что тогда так опрометчиво кинулся в омут с головой, есть и моя вина.

— Может и так. Но над тобой все издевались, подшучивали... ты заперся в комнате и не выходил оттуда неделю.

— Ну... в то время моя психика была в плачевном состоянии.

— Как и сейчас. — бросает эту фразу с нескрываемым раздражением. Мимолётом смотрю на профиль сестры, стоящей рядом — в её выражении лица читается невыразимая... печаль. — Да, ты снова начал ходить в школу. Научился притворяться, что всё в порядке. Но это лишь фасад. Раньше улыбался по-настоящему, от всей души.

— Ничего особо не изменилось.

— Лжец. Я твоя сестра, и все прекрасно вижу.

«Той зимой и впрямь опустился на самое дно. И тогда меня спасла игра 'Love Idol Dream! Alice Stage☆' — точнее, Юначка. Она всегда так искренне улыбалась, так жизнерадостно обращалась ко мне с экрана. Благодаря ей я смог встать на ноги. Решил, что больше никогда не влюблюсь в реального человека, буду вечно любить лишь её, ту, что по ту сторону экрана. Именно сия решимость сделала меня тем, кто я есть сейчас.»

— Брат, ты помнишь, как сама не ходила в школу какое-то время, когда была маленькой?

— Хм? Кажется, это было в третьем или четвёртом классе началки? Было дело.

— Тогда была совсем другой... более женственной, что ли. Любила всякие милые вещички.

— Женственной? По-моему, ты тогда просто строила из себя пай-девочку.

— Заткнись, бесишь.

«Действительно, Наю тогда была самой настоящей 'девочкой-девочкой'. Но чем старше становилась, тем чаще это делало её мишенью для насмешек.»

— И тогда приняла решение: мне было чертовски противно чувствовать себя проигравшей сим ничтожествам. Поэтому изменила себя... и стала такой, какая я есть сейчас.

— Это верно. Примерно с тех пор твоя манера речи и внешний вид стали этакими, пацанячими.

— Вот видишь.

— И что же... Изменив себя таким образом, обрела покой?

— Теперь — да. — Наю на мгновение задумывается над моим вопросом. — Мне правда весело.

— И хочешь, чтобы поступил так же?

— Вовсе нет... Было бы верхом высокомерия требовать такого. — Наю устремляет взгляд вдаль. Не поворачиваясь ко мне, едва слышно шепчет:

— Просто хочу, чтобы ты снова улыбался, как раньше. Мы всё-таки брат и сестра. По-настоящему не улыбается видеть, как тебе тяжело. Поэтому... раз уж женишься на Юкечке, то по крайней мере... — резко поворачивается ко мне и, слегка грустно улыбнувшись, добавляет. — Пусть она станет той женой, что сможет вернуть тебе улыбку. Я говорю это совершенно серьёзно.

В этот момент балконная дверь с шумом распахивается.

— Простите, Ю-кун, Наю-тян, я задержалась! — невеста тяжело дышит, видимо, бежала всю дорогу. Щёки раскраснелись, на очках блестят капли пота. Волосы тоже растрепались.

— Ну и ну, мы уж не знали, что и думать. Прихожу — а в доме никого.

— Сколько же ты бежала? Весь лоб в поту.

— А-а! Стой, не подходи, режим изоляции! — увидев, что хочу подойти ближе, Юка отчаянно замахала руками. Она оттянула воротник своей туники, принюхалась и заявила. — ... сейчас наверняка воняю потом. Терпеть такое не могу.

— Меня это совершенно не беспокоит.

— О нет, тебя это обязательно обеспокоит! Ведь Юна никогда не пахнет потом! — стоило ей выдвинуть сей категоричный аргумент, как она добавила. — Я стремлюсь стать для Ю-куна... женой, лишённой всяких запахов.

— Пф! Ха-ха-ха-ха!

Она произнесла это с такой серьёзностью, глядя на меня исподлобья, что не выдержал и расхохотался.

— Эй, ну что ты смеёшься! Для девушки это жизненно важный вопрос!

— Прости-прости... пф! А-ха-ха-ха-ха!

— Эй, ну ты явно перегибаешь палку!

Я не могу остановиться, меня душит смех. Юка же, кажется, всерьёз обиделась — она надула щёки и смотрит на меня с возмущением.

— Ну какой же ты грубый, Ю-кун!

— Да извини же. В любом случае, если будешь так стоять потная, простудишься. Пойдём в дом...

— Пф.

Наю, наблюдавшая за нашей перепалкой, накрылась полотенцем с головой, засунула руки в карманы шорт и направилась в комнату.

— А, Наю-тян! — окликнула её Юка.

— ... что? — Наю замерла на месте.

— Тебе нужно как следует вытереться, а то простудишься. — Юка подбежала к ней и, поправив полотенце на её голове, произнесла.

— ...Ничего страшного. Обойдусь.

— Нет, не обойдёшься! Простуда — коварная штука. С тех пор как начала работать сейю, я стала очень чувствительна к таким вещам. Повредить горло — ужасно, понимаешь?

— ...

Из-за полотенца не видно лица Наю, но раз она покорно позволяет Юке вытирать себе голову, значит, протестовать она не намерена.

— Ты бы сказала то же самое, если бы брат простудился?

— А? Ну разумеется! Заботиться о здоровье мужа — прямой долг жены!

— А если брату станет одиноко, что скажешь?

— Хм. Если ему станет одиноко... — приложив палец к подбородку и немного подумав, лучезарно улыбнулась. — Для начала его рассмешу! Так, чтобы от всякого одиночества и следа не осталось.

— ...Ясно. — сестра едва заметно кивнула и ухватилась за концы полотенца. — Попробуй рассмешить. Так, чтобы он выбился из сил от хохота. — и, не оборачиваясь к Юке, тихо добавила. — Поручаю брата твоим заботам... сестрен.

* * *

Когда Наю вернулась в комнату, я передал принесённое полотенце Юке, и мы некоторое время молча смотрели на небо. Девушка, энергично вытирая голову, указала пальцем вверх.

— Смотри, Ю-кун. Сегодня молодой месяц.

— Вокруг него гало, значит, завтра будет дождь.

— А-а, точно. Дождь в последний день Золотой недели... какая тоска.

Мирное время, спокойная тишина.

— ...Хе-хе. Хи-хи-хи.

— Что это за смех, как у какого-то монстра?

— Монстра?! Как грубо!

«Ну а что поделать, если ты хихикаешь с таким странным выражением лица.»

— Просто... «сестрён»! Она назвала меня сестрёнкой!

— У тебя же вроде нет ни братьев, ни сестёр?

— А-а... моя младшая сестра, хоть она и в средней школе, почему-то считает, что она главнее меня. Она ни за что не назовёт меня «старшей сестрой».

— Ну, глядя на то, как ты ведёшь себя дома, я могу её понять.

— Что ты имеешь в виду?! Опять ты за своё! — она на мгновение состроила грозную мину, которая ничуть не пугала, а затем вздохнула и улыбнулась. — У меня такое чувство, будто Наю-тян признала членом семьи. От мысли: «Ах, и правда стала семьёй Ю-куна»... становится так радостно.

— Мы же помолвлены, так что мы и так были семьёй.

— Это да. Но когда тебя принимают остальные родственники, это даёт ощущение настоящей семьи!

«Принятие... Что ж, её правда. Если уж упрямая и острая на язык Наю сказала 'поручаю его тебе', значит, старания Юки в роли жены дошли не только до меня, но и до моих близких.»

— ... Мне тоже нужно поднажать.

— А? Ты что-то сказал?

— Да нет, ничего.

— Э-э? Ну так нечестно, мне же любопытно!

— ... Долго ещё будете там возиться? Соседям мешаете.

Наю с грохотом распахнула окно и уставилась на нас. Юка с криком «Какая милашка!» бросилась к ней и принялась ерошить её волосы.

«Понятно. Вот, значит, в чём слабость сей несносной девчонки.» — пока размышлял об этом, сестра посмотрела на меня уже совершенно серьёзно.

— ... Брат, не смейся, совсем не смешно.