Глава 45
– Неплохо. Магия, которая одевает за три секунды. Платье и аксессуары связаны с твоей гардеробной.
– Линда и няня… расплачутся, да?..
Но это… неожиданно удобно.
Ещё минуту назад я была почти в пижаме, а теперь хоть на чаепитие иди.
Я покрутилась перед ростовым зеркалом в углу гостиной, а потом быстро пришла в себя и низко поклонилась.
– Спасибо, отец!
– Не за что.
Так что служанке, которую прислала Академия, пришлось уйти с пустыми руками.
Спустя несколько часов…
– Ну что, прогуляемся?
Не знаю, когда он успел достать, но в руке у отца уже была гладкая трость.
Чёрный саблезубый тигр на навершии отливал зловещим блеском – и почему-то трость отцу подходила ещё больше.
– Доброе утро, Флорин! Я пришёл лично вас сопровождать… А? К… Кираксус-ним?!
Декан, стоявший у входа в здание, где мы остановились, увидев отца, так удивился, что едва не свалился в обморок.
Реакция была подозрительной – будто он совсем не ожидал такой картины.
– Вы выглядите так, словно увидели призрака, декан. Неприятно.
– Простите! Простите!
– Следите за мимикой. Берегите лицевые мышцы.
– Да! Конечно…!
Вау, декан. У вас уже спина мокрая от пота.
Данте… он сейчас в порядке?
Вчера погода была ясная, а сегодня небо затянуто.
Я подняла глаза на серую хмарь, такую же тяжёлую, как мои мысли, и снова вспомнила Данте. Того ребёнка, который пытался остановить буйство, кусая себя до белой кости.
Мероприятие закончилось на удивление буднично.
Наверное, потому что все мои мысли были заняты Данте.
Я то и дело косилась на его запястье, пытаясь понять, всё ли с ним хорошо, но форма Академии полностью закрывала руку.
Он помнит меня?
Но Данте за всё время мероприятия ни разу не посмотрел в мою сторону.
– Финальным победителем становится Виктор Клодин из группы C!
Вау!
Кадеты, сидевшие вместе и наблюдавшие за поединком, дружно затопали ногами, поздравляя победителя.
А мне нужно было возложить лавровый венок на Виктора, поэтому я тихо поднялась.
– Ой, какая она милая!
Виктор – с серыми волосами и тёмно-серыми глазами – казался очень добродушным.
Честно говоря, я немного боялась, что “альбинос” откажется принимать награду.
К счастью, этого не случилось.
Виктор, улыбаясь так, будто он всегда в отличном настроении, как только подошёл ко мне, сразу же опустился на одно колено.
– Давай, хвали меня!
– Ох… эм… это был потрясающий бой. До последней секунды было не оторваться. Поздравляю с победой!
– Спасибо!
Будто смотришь на большого пса…
Хотя… он и правда пёс-зверолюд?
– Клодин из рода Серого Волка. Их считают знаменитым мечным родом.
Джон, стоявший позади, пояснил, пока я возвращалась на своё место. Я даже захлопала от радости.
Я так и знала!
Мне показалось, что у него хвост сейчас завиляет… Он волк!
– Смотри, завидуешь? Завидуешь?!
– Уф, Виктор, ты бесишь!
– Хе-хе-хе! Вот что значит не прогуливать тренировки! Получить лавровый венок от такой милой юной леди… Завидуешь?!
– Ха… боги. Почему вы дали такому неуклюжему человеку такие выдающиеся способности…
Я и не собиралась подслушивать, но я смотрела на Виктора, а они говорили так громко, что не услышать было невозможно.
– Юная леди…?
Когда Виктор назвал меня “юной леди”, у меня вспыхнули щёки.
– Ой! “Юная леди”! Джон, вы слышали?
– Самая милая и очаровательная юная леди на свете.
– Я что, правда выгляжу взрослой?
Мне так понравилось!
Сердце колотилось, пока я спрашивала, и плечи Джона едва заметно дрогнули.
– А… ну да. Наверное, это из-за того, что я так нарядилась. Вот поэтому меня и назвали “юной леди”!
– Да… кхм. После того как вы получили титул Дрибльяне, в обществе к вам действительно должны обращаться “юная леди”. Кх-кх.
– Тогда… если кто-то зовёт меня “мисс”, это грубо?
– Зависит от ситуации, места и намерений говорящего… но официально это неверное обращение.
– Поняла!
Я не знала, потому что уроков светского этикета у меня ещё толком не было.
И всё же Виктор мне даже понравился – он правильно меня назвал.
Джона мне достаточно как охраны… но если бы я могла взять ещё одного, я бы хотела Виктора.
У него яркий, игривый характер. Из тех, кто одним присутствием оживляет вокруг всё.
– А?
И тут я почувствовала, как чей-то взгляд “уколол” щёку сбоку, и повернула голову.
Данте поспешно отвернулся, будто пытался спрятаться.
Он… смотрел на меня?
Я наклонила голову и уставилась на Данте настойчиво. Но Данте упрямо делал вид, будто меня никогда не видел.
Я же видела! Он точно смотрел!
До самого конца мероприятия Данте сохранял пустое выражение лица. А потом исчез, не поздоровавшись ни со мной, ни с отцом.
Сегодня ночью я должна как-то к нему подобраться.
Я не какая-нибудь лань, которую легко затравить. Ну подожди у меня.
Если Рахин на самом деле тебя не утешала, а просто забрала всё, потому что она “главная героиня”…
Я не могу это спокойно принять.
Конечно, Рахин может быть очень хорошей девочкой… но если она хорошая, стала бы она, не задумываясь, приносить зиму всему миру?
Я всё равно подружусь с тобой.
Если я займу место друга детства, я смогу противостоять Рахин, верно?
Во многих историях друг детства главного героя – это самая опасная “злодейка”.
Хе-хе. Я стану той злодейкой, которая перевернёт костюм главной героини вверх тормашками!
И ровно в тот момент, когда Флорин решила стать злодейкой…
Данте крепко прикусил губу и ускорил шаг, будто за ним кто-то гнался.
Это она. Точно она.
После похорон матери Данте вернулся в Академию – и в ту же ночь его скрутил сильнейший жар.
Он смутно помнил только истошный крик соседа по комнате и бледное лицо надзирателя общежития.
Когда он, наконец, очнулся после долгой болезни, феромоны исчезли, словно их смыло.
Вернувшись к тренировкам, Данте рассказал учителю младшего класса правду – и до сих пор не мог забыть выражение его лица.
Снаружи – сочувствие. А в уголке губ… радость, которую он не сумел спрятать.
Так же было и с ребятами, которых Данте считал друзьями. Так же – с инструктором, которому он доверял до последнего…
С того дня Данте замкнулся.
Он не понимал всей картины, но точно знал: никто по-настоящему о нём не тревожится.
С тех пор он перестал называть “друзьями” тех, кого раньше так называл. Теперь они были просто “одноклассниками”.
А потом, совсем скоро, Данте каждую ночь начал терять разум и превращаться в зверя.
Но странное дело…
Каждый раз, когда это происходило, Данте будто чувствовал, что кто-то обнимает его. Когда он кусал себя, пытаясь подавить кипящую жажду убийства, он видел печальную женскую иллюзию.
Это было странно.
Почти белые серебряные волосы. Глаза, словно окунутые в клубничный сироп. Тонкая, красивая шея.
Она была незнакомкой.
И всё же иллюзия вела себя так, будто знала его.
А потом Данте стал видеть её и во сне.
И ещё страннее было то, что во сне он был взрослым. Не ребёнком – взрослым мужчиной.
И он любил эту женщину.
Любил так сильно, что мог бы ради неё умереть.
Я думал, она просто приходит в мои сны.
И вот вчера декан позвал его.
И в тот самый миг, когда Данте увидел девочку при ярком дневном свете…
Его сердце едва не разорвало.
Не может быть.
Наверное, мне показалось.
Почему она здесь? Не может быть.
Мысли смешались, и Данте снова замолчал.
Если он скажет что-то неосторожно… ему почему-то казалось, что она исчезнет.