Глава 43

Ик!

От неожиданности я со всего размаха плюхнулась на пятую точку и зажмурилась, рефлекторно сжавшись в комочек.

Я… я сумасшедшая! Сумасшедшая… Это не сон!

Меня трясло. Я приготовилась к удару – к тому, что сейчас меня разорвёт на куски.

Но секунды шли, а маленькое тело всё ещё было целым. Никаких клыков. Никакой крови.

Ч-что… что такое?

Надеясь, что прямо передо мной не разинулся огромный рот, я осторожно приоткрыла глаза… и застыла.

Цветы?

Между мной и Данте поднялась цветочная преграда.

Там, где я бессознательно коснулась земли, из почвы выстрелили стебли – и цветы раскрылись гроздьями.

Сотни. Разных видов и оттенков.

Они встали стеной, защищая меня, и одновременно распустившиеся бутоны выплеснули в сторону Данте сладкий, густой аромат.

– ……

Бум.

Я увидела, как зрачки, уже совсем исчезнувшие, постепенно возвращаются. Похоже, в последний момент Данте всё-таки узнал меня.

Уф!

Огромный саблезубый тигр пошатнулся… и рухнул.

Я тут же отползла, а потом нырнула в кусты, чтобы меня не раздавило этим массивным телом.

Моя недавно откормленная, округлившаяся попа застряла между ветками, и я нелепо задёргалась… но Помпом толкнул меня сзади, и я кое-как выбралась.

Фух… фух! Что делать? Он пришёл в себя от запаха моих цветов? Он ведь не умер? Он просто уснул, да?

Пытаясь отдышаться, я плюхнулась на землю и лихорадочно соображала.

Когда Данте начал вести себя так? С ним всё нормально? Не нужно ли вернуть его семье и показать врачу?

Нет, сначала другое…

Разве Академия не знала о состоянии Данте? Разве они не должны были докладывать о любой странности?

И вообще… это ведь не “мелочь”.

И тут…

– Уф, этот гад опять за своё.

– Я уже с ума схожу. Сколько людей из-за него покалечилось?

Мои цветы… что делать, что делать?!

Я смотрела из кустов, в панике прижимая руки к груди, и быстро спряталась за большой камень.

И вдруг – словно по волшебству – мои цветы превратились в мерцающую пыль и исчезли вместе с ветром. Ещё до того, как подошли слуги.

– Хм? Сегодня он сам свалился?

– Что? Седатив не нужен?

– Ага. Повезло нам. Давайте быстрее тащить.

В лунном свете были отчётливо видны лица слуг, которые собрались вокруг.

Среди них был тот, кто днём любезно развесил моё платье в шкафу. И тот, кто вежливо кланялся, проходя мимо. И тот, кто усердно выравнивал землю на тренировочной площадке.

– Стоит только вывести его из одиночного заключения – сразу беда.

– Эй, осторожнее. Его нужно обслуживать как следует. Это же тот сумасшедший ребёнок, который жертвует сотни миллионов!

– А… ну да.

Это… те самые люди, которых я видела днём?

Я застыла с приоткрытым ртом.

Даже если я ничего больше не понимаю, одно знаю точно: если меня здесь поймают – мне конец.

Я прижала Помпома к себе и не шевельнулась, пока они не уложили Данте на носилки и не ушли.

Только когда шаги удалились достаточно далеко, я осторожно выбралась из кустов и забралась на высокое дерево.

Вот они!

Слуги, будто дело привычное, особо не оглядывались и не сторожили окрестности.

Я старалась двигаться бесшумно и шла следом, пока не убедилась: Данте несут к старой башне.

Это точно не общежитие… Они собираются запирать ребёнка там?

Так было всегда?

Из-за пожертвований?

Вау…

Злость накрыла меня с новой силой.

Я очень осторожно вернулась в комнату, но ни на минуту не смогла сомкнуть глаз и так и пролежала до утра.

И только на рассвете, едва подавив ярость, я пришла к рациональному выводу:

Это уже не то, с чем я могу справиться сама.

Так как же ребёнок должен решать проблему правильно?

Накляузничать тому, у кого власти больше!

Помпом вчера всё видел вместе со мной.

Ну всё. Подождите у меня.

Стиснув зубы, я кое-как закрыла глаза. Никогда ещё я так сильно не скучала по Кираксусу.

На следующий день я с трудом разлепила глаза и добавила пару пунктов к списку, над которым думала ещё вчера.

Проверить, не сделала ли Академия что-то, из-за чего это началось.

Во-первых – пункт номер шесть.

Аппетит пропал. Я едва тронула овсянку на завтрак и отодвинула миску.

Я точно хорошо помню оригинал.

Есть сцены, которые я помню настолько подробно, что могу пересказать слово в слово. Значит… выходит…

Рахин “естественно” должна была оказаться в семье Дрибльяне.

То есть спасение мужских героев было “несуществующим событием”.

Она ничего такого не делала, но Бог будто исполнил желание – и подогнал реальность так, словно именно Рахин всех спасла, сделав её появление в Дрибльяне “правильным”.

Тогда это мошенничество и обман.

Я залпом допила молоко и с глухим стуком поставила пустую кружку.

Не нравится мне это. Что это за главная героиня такая?

Обманщица!

Я, надувшись, кипела в одиночку, пока не заметила: Джон смотрит на меня, не моргая. Я тихонько опустила руку.

– А-ха-ха…

– Кхм… вас что-то тревожит?

– Эм… Джон. А вы знали, что я вчера выходила наружу?

– Ч-что?!..

Похоже, не знал.

Какая у меня вообще способность – обмануть чувства Джона и выйти ночью?

– Вы… выходили одна, ночью?

И в этот момент в воздухе вспыхнул свет – и появился мужчина, ослепительно красивый, словно сошёл с картинки, с сияющим ореолом за спиной.

Вау. Он как всегда появляется вовремя.

Похоже, ночевал в салоне: для утра он был одет слишком роскошно.

Отец – в чёрных брюках и в жакете, где на белом фоне чёрным шёлком были вышиты пионы, – был настолько красив, что я могла бы упасть в обморок с открытыми глазами.

Способность притягивать внимание одним появлением и сразу “делать пространство своим” у него, наверное, врождённая…

Я несколько секунд не могла прийти в себя и просто смотрела, пока меня не ткнули пальцем в нос – и только тогда я очнулась.

– Тяжело, когда выходишь из дома. Но сбежать из дома всё равно нельзя.

– Это не побег! И вообще, откуда вы узнали? Я же ещё даже не успела вам написать!

– Я пришёл проверить, как ты. Но… Джон. Ты правда не заметил, что Флорин выходила?

Отец изящно махнул рукой – и моё тело поднялось в воздух, мягко перенеслось и опустилось на диван в гостиной.

Джон, подскочив ко мне, тут же застыл и низко поклонился.

– Я не знал. Мне нечем оправдаться.

– Джон, не ругайте его! Тут случилось кое-что странное!

– Странное, значит…

– Я не выходила специально. Просто…

Я рассказала всё по порядку – даже Помпома привлекла как свидетеля.

Я боялась, что отец прибудет слишком поздно, но хорошо, что он пришёл до начала мероприятия.

– …Поэтому я думаю: Академия давно знала о состоянии Данте и долго это скрывала.

– Они боялись потерять финансирование. С тех пор как Данте поступил в Академию, глава рода увеличил пожертвования примерно в пять раз.

– А… то есть всё упирается в деньги.

Эти пожертвования давали не для того, чтобы запирать ребёнка в жуткой башне, а чтобы о нём хорошо заботились.

– Ты молодец. Глаз у тебя хороший.

Отец уже поднялся, но вдруг остановился и похвалил меня.

– Наверное, было страшно, когда Данте сорвался и бросился на тебя.

– Хе-хе… всё нормально. Он же не потому что ненавидит меня. Данте просто болен. Я понимаю.

Пух.

Отец положил ладонь мне на голову и мягко погладил.

– Дальше это работа взрослых, так что ребёнку больше не о чем переживать. Не волнуйся.