Глава 41

– От отца я чувствую очень сильные феромоны. От дедушки и приёмной мамы – тоже. Да и у Иана в последнее время они стали сильнее…

Значит, чем сильнее зверь, тем сильнее феромоны, которые он излучает.

Тогда у Данте, который настолько хорош, что сумел победить в группе A, феромоны должны быть мощными, верно?

– Джон, это правда?

– Прошу прощения. Там было много учеников, поэтому я не смог выделить феромоны Данте отдельно.

– Понимаю. Но Флорин сумела выделить… вернее, заметить Данте даже в такой обстановке.

Ох, так это тоже способность?

Я почесала щёку и уточнила:

– Точнее… я заметила, что от Данте вообще не идут феромоны. Не то чтобы они слабые – я просто ничего не чувствую. Разве это не странно?

– Да, это уже проблема. Завтра я лично буду на финальном матче.

– Правда?

– Да.

– Хорошо! Но, отец, где вы сейчас? Почему так шумит ветер?

В разговор постоянно вклинивались свист и шипение – словно кто-то рассекал воздух.

Отец ответил как ни в чём не бывало:

– А, просто… разбираюсь с одним надоедливым типом. Ничего серьёзного.

– Эм… Ладно… Тогда, отец, мне нужны сладости. Можете отправить телепортом?

– Сладости?

– Много! Чтобы хватило поделиться со студентами. Думаю, я пойду посмотрю Данте!

– Отправлю.

Вот и готово оправдание, чтобы пойти на тренировку!

Я спокойно ждала, пока угощение прибудет телепортом, когда Джон, глядя на меня, осторожно спросил:

– Юная госпожа, вы правда можете различать чужие феромоны по отдельности, даже когда вокруг толпа?

– Угу. Я думала, все так умеют…?

– Нет. Можно почувствовать доминирующие феромоны альфы, но это скорее “давление”, чем различение по отдельности.

Джон смущённо улыбнулся.

Я согласилась – доминирующие феромоны и правда страшные – и серьёзно кивнула.

– Доминирующие феромоны очень узнаваемы. Но уловить феромоны одного конкретного человека в месте, где собралась толпа, почти невозможно.

– Если вы так говорите… звучит, как невероятная способность.

– Это и правда выдающаяся способность. Юная госпожа, вы меня каждый раз поражаете.

Ну и что?

Даже если это “круто”, мне от этого не легче.

Сейчас я знаю только одно: от Данте ничего не чувствуется. Но что это означает – понятия не имею.

Я просто переживала: вдруг Данте болен?

Даже у альбиносов феромоны слабее… так как же у ребёнка из хорошего рода, да ещё и Данте, может не быть феромонов совсем?

– Юная госпожа! Сладости прибыли.

В этот момент в воздухе вспыхнул свет – и появились две огромные корзины.

Внутри лежали сырные маффины, и от них так вкусно пахло, что у меня уже от одного вида поднялось настроение.

Пусть бы Данте тоже съел.

Я взяла самый верхний маффин и протянула Джону.

– Ого… вы даёте и мне?

– Ага! Пойдём к Данте. Хочу убедиться, что его феромоны действительно не ощущаются.

Может, это связано с его детскими травмами.

Моя цель номер четыре.

Спасти измученных мужских персонажей раньше, чем это сделает Рахин.

Чтобы у Рахин не осталось “места”, куда она сможет войти.

Ой… но погодите.

Я замерла.

А какие именно травмы у мужских героев… те, что лечила Рахин…?

Просьбу посмотреть тренировку на полигоне легко уладил Джон. И вот я уже сидела на месте под названием [Тренировочная площадка Иммануэля].

Полигон назвали в честь главы рода, дедушки Иммануэля, и, разумеется, он был на сто процентов построен на деньги Дрибльяне.

Я устроилась в тени и молча смотрела, как десятилетние ученики делают по сто вертикальных и по сто горизонтальных рубящих ударов.

Джон инструктировал детей и время от времени поглядывал на меня – будто боялся, что я вдруг куда-нибудь уйду одна.

У меня и так забот по горло, я никуда не пойду. Не переживай.

Чтобы дать это понять, я махнула Джону рукой.

Сейчас у меня было два главных вопроса.

Первый – почему я не чувствую феромоны Данте?

Второй – почему я не помню оригинал в деталях?

Я невольно перевела взгляд на Данте. Было чуть грустно… и одновременно очень круто видеть, как он тренируется, обливаясь потом.

Но я правда не чувствую от него ничего.

На всякий случай я сосредоточилась на других детях – у каждого были свои феромоны. И только Данте был “пустым”, словно выскобленная до дна банка из-под печенья.

На вид он тренируется нормально, значит, дело не в травме…

Может, завтра, когда приедет отец, я узнаю ответ?

Если так, пусть пока будет “ответ есть”.

Проблема во мне.

До сих пор я ни разу не сомневалась в том, что “в будущем Рахин внезапно появится в Дрибльяне”. И так же я верила, что “все влюбятся в Рахин”.

Потому что это роман, где главная героиня – Рахин.

Рахин исцелит детские раны каждого из мужских героев, и поэтому они сблизятся.

Но… в этой “истине”, такой же привычной, как восход солнца и луны, была ловушка.

Какая именно рана?

Почему я этого не помню?

Причина, по которой люди влюбляются, – это ведь самое важное в романтическом сюжете.

Должно быть объяснение – насколько бы убедительной ни была эмоциональная связь.

Спасти тяжело раненого, снять проклятие, встретиться в детстве… что угодно.

Но я помню только то, что Рахин их “спасла”. А вот что именно лежало в основе – вообще не помню.

Это вообще нормально?!

Я в отчаянии вцепилась в причёску, которую так старательно укладывала, и начала мучиться.

Либо я слишком глупая и не запомнила, либо этого действительно не было в оригинале.

Если я не помню… это что, я листала только горячие сцены…?

У-у… мне вдруг стало стыдно.

И я приняла самое удобное для себя решение:

Значит, в оригинале этого точно не было!

Но… разве так бывает?

– Перерыв!

– Ура!

И тут, по команде инструктора, ученики опустили деревянные мечи и радостно закричали.

Джон сразу направился ко мне, и я тоже поднялась, отряхивая юбку.

Надо идти к Данте!

– Джон, раздайте маффины, пожалуйста.

– Да, понял.

Как и ожидалось, Данте даже головы не повернул и ушёл, тогда как остальные выстроились в очередь за угощением.

Я знала, что так будет, поэтому заранее приберегла один маффин.

Я – воплощение упорства, на котором даже Иан уже махнул бы рукой.

Держа маффин в заранее приготовленном платочке, я направилась к Данте. Но Данте, будто раздражаясь, только ускорил шаг.

– Данте! Ты весь в поту. Давай съедим это и немного остынем, хорошо?

– ……

– Данте! Лапирен просил передать тебе привет!

– Отвали.

Ого. Он колючий раз в десять сильнее Иана.

Данте зло глянул на меня – и в одно движение взлетел на огромное дерево, исчезнув среди листвы. По звуку пружинящих ветвей было ясно: он ушёл куда-то по верхушкам.

– Бесполезно!

– Просто оставь его.

– Он в последнее время странный.

Я тупо смотрела на дерево, когда ко мне подошли несколько добрых ребят. Все держали маффины – похоже, угощение быстро покорило их.

– Ребята, Данте ведь раньше не был таким, да?

– Нет, раньше Данте был шаловливым.

– А сейчас ни с кем не хочет дружить. Это что, подростковый возраст?!

Было бы хорошо, если бы это правда было просто ранним “подростковым периодом”… но всё равно, разве характер может измениться так резко?

Моя первая попытка сблизиться с ним провалилась с треском, но я не из тех, кто впадает в уныние после одного отказа.

Хм? Но вон те люди тоже травмированы?

Позади учеников, которые старательно жевали маффины, показалась группа слуг.

Они снова выравнивали землю на площадке, но двое двигались неловко, словно у них болели ноги.

На них не было повязок… но… да, примерно как у человека с глубоким порезом на бедре…

– Уже поздно, юная госпожа. Лучше вернуться в комнату.

– Угу.

Мне было тревожно, но задавать вопросы постороннему месту не следует.

К тому же я здесь представляю Дрибльяне, значит, должна особенно следить за словами и поступками.