Заброшка

Солнце уже завалилось за горизонт, когда трое парней остановились у ржавого забора на окраине города. Старый завод «Красный молот» возвышался над пустырём чёрной громадой. В его разбитых окнах отражались последние отблески заката, и казалось, будто здание смотрит на непрошеных гостей десятками пустых глазниц.

— Ну и дыра, — Зейн сплюнул на землю и поправил лямку рюкзака. — Серьёзно, Рен, из всех мест в городе ты выбрал именно эту помойку?

— Ты проспорил, — Рен даже бровью не повёл. Он стоял, уткнувшись в телефон, и что-то быстро печатал. — Условия были простые: проигравший идёт туда, куда скажут остальные. Ты проиграл. Мы сказали «Красный молот». Какие претензии?

— Да ну тебя, — Зейн пихнул его локтем, но без злости. — Лучше скажи, чего ты там нагуглил. Ты же у нас ходячая энциклопедия.

Рен поправил очки и поднял взгляд на завод. Свет от экрана телефона делал его лицо бледным и каким-то неживым.

— Завод построили в восемьдесят втором. Работал до две тысячи четвёртого. Потом пожар. Официальная версия — короткое замыкание. Неофициальная — за месяц до пожара рабочие начали жаловаться на странные звуки в подвале. Гул, шаги, голоса. Администрация списала на крыс и старые трубы.

— И? — Зейн подался вперёд. — Что дальше?

— А дальше — ничего. После пожара завод закрыли. Оборудование вывезли. Охрану сняли. С тех пор стоит пустой. Но за последние пять лет здесь пропали четыре человека.

Повисла пауза. Даже Зейн, который редко затыкался, молчал секунд пять.

— Четыре? — переспросил он. — И ты молчал?

— Ты бы всё равно пошёл, — Рен пожал плечами. — Ты же у нас ничего не боишься.

— Я не боюсь! Просто... надо было предупредить.

Кай всё это время стоял чуть поодаль и молча разглядывал верхние этажи завода. Он всегда так делал — наблюдал, пока другие болтали. В одном из окон на третьем этаже ему почудилось движение. Что-то светлое мелькнуло и исчезло. Птица? Или ткань? Или...

— Кай, ты чего застыл? — Зейн подошёл и хлопнул его по плечу. — Привидений увидел?

— Ничего, — коротко ответил Кай. — Показалось.

— Ну и отлично. Погнали уже, пока я не передумал.

Кай молча кивнул и первым шагнул к пролому в заборе. Старая сетка была отогнута кем-то до них — видимо, сталкерами или местными подростками. Он протиснулся внутрь легко, почти бесшумно. Зейн полез следом, зацепился курткой за торчащую проволоку и громко выругался.

— Да твою ж! Новая куртка!

— Надо было слушать, когда я говорил надеть что-то старое, — заметил Рен, аккуратно пролезая через пролом.

Территория завода встретила их тишиной и запахом ржавчины. Под ногами хрустело битое стекло вперемешку с гравием. Где-то вдалеке завывала собака. Или не собака — звук был слишком низким и протяжным.

— Слушайте, — вдруг сказал Зейн, понизив голос, — а давайте уговор: если находим что-то реально странное — сразу валим. Без вот этого вот «да ладно, давай ещё пять минут».

— Ты сейчас серьёзно? — Рен удивлённо поднял бровь. — Зейн, который на спор съел ложку васаби и запил соевым соусом, предлагает план отступления?

— То была проверка силы духа! А это... просто разумная предосторожность.

Кай ничего не сказал, но уголок его губ чуть дрогнул. Почти улыбка. Он уже шёл к главному входу — огромным железным воротам, одна створка которых была приоткрыта ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек.

Внутри было темно. Не просто темно — темнота здесь казалась густой, почти осязаемой. Лучи фонариков на телефонах выхватывали из мрака фрагменты реальности: ржавый остов станка, груду каких-то ящиков, облупившуюся штукатурку на стенах.

Пахло сыростью, старым железом и чем-то ещё. Чем-то сладковатым и неприятным.

— Чем это воняет? — Зейн сморщил нос.

— Разлагающимся голубем, — предположил Рен. — Или крысой. Или десятком крыс.

— Спасибо, успокоил.

Они двинулись вглубь цеха. Шаги гулко отдавались от бетонных стен, создавая жутковатое эхо. Казалось, за ними кто-то идёт — на расстоянии в несколько шагов, повторяя каждый их шаг.

— Стойте, — Кай вдруг остановился и направил луч фонарика на стену.

Там была царапина. Длинная, глубокая, идущая по бетону сверху вниз. Свежая — края ещё не успели потемнеть от пыли.

— Это не бомжи, — тихо сказал Кай.

— Почему ты так решил? — Рен подошёл ближе и присел, разглядывая царапину.

— Слишком ровная. Слишком глубокая. Человек так не оставит. Это что-то острое. Когти. Или инструмент.

Зейн нервно хохотнул.

— Когти? Кай, ты чего, ужастиков пересмотрел? Может, тут просто лист железа протащили.

— Лист железа оставляет рваный след. Этот — гладкий. Как от лезвия.

Рен достал телефон и сделал несколько снимков царапины с разных ракурсов. Потом перевёл луч фонарика дальше по стене и замер.

— Тут ещё одна. И ещё. Они идут вглубь цеха.

Все трое посмотрели в ту сторону, куда вели царапины. Там было темнее всего. Лучи фонариков словно увязали в этой темноте, не достигая конца помещения.

— Ну что, идём? — Зейн попытался придать голосу бодрости, но вышло не очень убедительно.

Кай уже шагнул вперёд. Рен — за ним. Зейн выругался себе под нос и пошёл последним.

Они миновали несколько пролётов. Царапины на стенах становились чаще, глубже, хаотичнее. Как будто кто-то в ярости рвал бетон когтями. Или не когтями. Или не кто-то.

— Смотрите, — Кай снова остановился.

На этот раз на стене был символ. Не граффити — краска лежала ровно, без потёков, и цвет был странный: тёмно-красный, почти чёрный, но при этом светящийся в луче фонарика. Круг, внутри которого пересекались три линии. В центре — точка.

— Что это за хрень? — Зейн подошёл ближе и хотел дотронуться, но Кай перехватил его руку.

— Не трогай.

— Да ладно тебе, просто рисунок.

— Это не краска, — Кай посветил прямо на символ. — Смотри. Она не впиталась в бетон. Она лежит сверху. Как будто свежая.

Рен уже лихорадочно листал что-то в телефоне.

— Сигнала нет, — пробормотал он. — Конечно. Глубины здания. Я не могу проверить, что это за символ.

— Может, просто какие-то сектанты баловались? — предположил Зейн. — В новостях же писали, что в соседнем районе ловили каких-то придурков в балахонах.

— Может, — Кай пожал плечами. — Но я бы не стал тут задерживаться.

Они пошли дальше. Символы теперь попадались на каждой третьей колонне. Все одинаковые: круг, три линии, точка в центре. И все — свежие, будто нанесённые сегодня.

Лестница нашлась в дальнем конце цеха. Она уходила вверх, в темноту, и выглядела так, будто могла рухнуть в любой момент. Ступени были бетонные, но края многих обвалились, обнажая ржавую арматуру. Перил не было вообще.

— Отлично, — Зейн посветил наверх. — Лестница смерти. Моя любимая.

— Я первый, — Кай уже поставил ногу на первую ступеньку.

— Почему ты?

— Потому что я легче тебя. И внимательнее.

Зейн хотел возразить, но Рен его перебил:

— Кай прав. Если ступенька выдержит его, то выдержит и нас. А если нет... лучше пусть падает тот, кто весит меньше.

— Логично, — нехотя признал Зейн. — Ладно, давай, Кай. Только аккуратно.

Кай поднимался медленно. Он проверял каждую ступеньку перед тем, как перенести на неё вес. Несколько раз останавливался и светил фонариком под ноги, высматривая трещины.

— Третья ступенька — не наступать, — сказал он сверху. — Сквозная трещина.

— Четвёртая — можно, но ближе к стене.

— Шестая — пропустить. Вообще. Там арматура торчит.

Зейн и Рен поднимались следом, повторяя его маршрут. Когда все трое оказались на втором этаже, Зейн выдохнул с облегчением:

— Фух. А теперь представьте, как мы будем спускаться обратно.

— Спускаться будем задом, — ответил Кай. — Так безопаснее.

— Задом? Серьёзно?

— Серьёзно.

Второй этаж разительно отличался от первого. Здесь было больше перегородок, коридоров, дверей. Видимо, административная часть завода: кабинеты начальников, бухгалтерия, комната отдыха. Большинство дверей были открыты или сорваны с петель. Внутри — пустота, пыль и обломки мебели.

Кроме одной двери.

Она находилась в самом конце коридора. Железная, массивная, с амбарным замком. И — что странно — чистая. На ней почти не было пыли, в отличие от всего остального.

— Это что за банковское хранилище? — Зейн подошёл и постучал по металлу костяшками. Звук вышел глухой, тяжёлый.

— Здесь что-то не так, — Рен нахмурился. — Посмотрите на петли. Они смазаны. Недавно.

Кай присел и провёл пальцем по нижней петле. Палец стал маслянистым.

— Кто-то ухаживает за этой дверью, — сказал он. — Регулярно.

— Может, бомж тут живёт? — предположил Зейн. — Устроил себе хату с замком.

— Бомж, который смазывает петли и вешает амбарный замок? — Рен покачал головой. — Нет. Это что-то другое.

— Значит, надо открыть, — Зейн уже оглядывался в поисках инструмента.

— Или не надо, — возразил Рен. — Мы не знаем, что там. Может, именно за этой дверью пропали те четыре человека.

— Поэтому и надо открыть. Чтобы узнать.

Кай ничего не сказал. Он просто подошёл к куче мусора у стены, порылся и вытащил ржавый лом. Протянул Зейну.

— Держи.

— О! Вот это я понимаю! — Зейн ухмыльнулся и примерился к замку. — С одного удара?

— Бей, — коротко сказал Кай и отошёл на шаг.

Зейн размахнулся и ударил. Лом с глухим звоном обрушился на замок. Тот выдержал. Зейн ударил ещё раз. И ещё. С четвёртого удара замок хрустнул и слетел, повиснув на одной дужке.

— Готово, — Зейн отбросил лом и взялся за ручку. — Ну что, погнали?

Рен вздохнул и поправил очки.

— Я всё ещё против. Но раз уж мы зашли так далеко...

Зейн потянул дверь на себя. Она открылась на удивление легко и бесшумно — смазанные петли сделали своё дело.

За дверью оказался огромный зал. Судя по всему, бывший главный цех — пространство уходило вверх на три этажа, а где-то под потолком темнели остатки подъёмного крана. Но не размеры помещения заставили их замереть.

В центре зала, прямо на бетонном полу, был круг.

Идеально ровный, метра три в диаметре, выложенный из тёмного камня с вкраплениями, которые слабо мерцали в лучах фонариков. По краю круга тянулась цепочка символов — тех самых, что они видели на стенах первого этажа. Круг, три линии, точка. Только здесь их были десятки, и они были вырезаны в камне, а не нарисованы.

— Это что за... — начал Зейн, но осёкся.

Камень был чистым. В отличие от всего остального в этом здании, на нём не было ни пылинки. Как будто его только что протёрли.

— Твою мать, — прошептал Рен. — Я знаю, что это.

— Ну и? — Зейн повернулся к нему.

— В фольклоре есть упоминания о «камнях перехода». Их находили в разных частях света. Скандинавия, Япония, Анды. Всегда в заброшенных местах. Всегда с похожими символами. Считалось, что это врата.

— Врата? Куда?

— В другие миры.

Повисла тишина. Зейн переводил взгляд с Рена на камень и обратно.

— Ты сейчас серьёзно? Другие миры? Как в аниме?

— Я не знаю, как в аниме. Я знаю, что люди, которые вставали в центр таких кругов, исчезали. Навсегда.

Кай обошёл круг по периметру, внимательно разглядывая символы. Они были вырезаны грубо, но точно — каждый штрих имел смысл. В углублениях темнело что-то, похожее на запёкшуюся кровь.

— Не трогайте, — сказал он. — И не вставайте в центр.

— Да я и не собирался, — Зейн сделал шаг назад. — Я, знаешь ли, не самоубийца.

Он достал телефон и навёл камеру на круг.

— Но селфи я всё равно сделаю. Для истории.

— Зейн, не надо, — резко сказал Рен.

— Да ладно, я же не в центре. Просто рядом. Скажите «сы-ы-ыр»!

Он вытянул руку с телефоном и сделал шаг назад, чтобы поймать лучший ракурс. И случайно заступил пяткой за край каменного круга.

Символы вспыхнули.

Это был не просто свет. Это была вспышка, которая ударила по глазам, выжигая всё вокруг. Белое пламя поднялось от краёв круга, словно кто-то разжёг невидимый костёр. Воздух завибрировал, наполнился низким гулом — звуком, который чувствовался не ушами, а всем телом, до дрожи в костях.

— ЗЕЙН! ВЫХОДИ! — заорал Рен, но его голос почти потерялся в нарастающем гуле.

Зейн попытался шагнуть, отдёрнуть ногу — и не смог. Его будто приклеили к полу. Свет поднимался от камня, окутывая его ноги, подбираясь к коленям. Он был плотным, почти материальным, и тянул вниз.

— Я НЕ МОГУ! — закричал Зейн. — НЕ МОГУ ДВИНУТЬСЯ!

Кай не думал ни секунды. Он просто прыгнул.

Он врезался плечом в грудь Зейна, пытаясь вытолкнуть его из круга. Удар вышел сильным — Зейн пошатнулся, но не упал. Свет уже поднимался выше, обхватывая их обоих. Он был тёплым, почти горячим, и от него покалывало кожу.

Рен бросился следом. Схватил Кая за куртку и потянул на себя, упираясь ногами в пол за пределами круга.

— ДЕРЖИТЕСЬ!

Но свет был сильнее.

Он рванул вверх, ослепляя, оглушая, поглощая всё вокруг. Каю показалось, что он падает — хотя пол должен был быть под ногами. Или летит. Или тонет. Ощущение было таким, будто его выворачивает наизнанку, а потом собирает обратно, но как-то неправильно.

На долю секунды, сквозь белую пелену, он увидел небо.

Не потолок цеха, не ржавые балки — а открытое ночное небо с россыпью незнакомых звёзд. И две луны. Две луны висели над головой — одна большая, красноватая, вторая маленькая, голубая, словно осколок льда.

Потом всё схлопнулось.

Свет погас. Гул оборвался. В зале снова стало темно и тихо.

Каменный круг был пуст. Ни Кая, ни Зейна, ни Рена. Только ржавый лом валялся на полу у края, да телефон Зейна, выпавший из руки, лежал экраном вниз и тихо жужжал вибрацией от входящего уведомления.

Символы на камне медленно угасали, возвращаясь к своему тёмному, мёртвому цвету. Через минуту они погасли совсем.

Заброшенный завод «Красный молот» снова стал просто заброшенным заводом.

Продолжение уже ждёт. Раньше всех — в Telegram: @kurugane_author