Глава 5.0

5

В некотором роде это связано с предметом, который я обсудил выше, поскольку если бы я не подвизался в театральных кругах всю свою самостоятельную жизнь, то очень навряд ли бы приобрел умения, которые позволили бы мне грабить чужие дома. Занимаясь пением и танцами годами, я стал ловким и выносливым — я могу пробежать всю дорогу от Зернового рынка до Восточных ворот без остановки и бороться с каменщиками. А что еще главное в ремесле домушника? Способность оставаться невидимым и неслышимым. И уж об этом-то я знаю все. Во время своего монолога вы стараетесь, чтобы каждый взгляд был обращен на вас, но когда наступает звездный час какой-нибудь вашей коллеги, вам следует всячески избегать внимания публики, если вы не хотите, чтобы после выступления вам закатили грандиозную истерику. Или, например, когда вы терпеливо ждете выхода на сцену за занавесом, или когда вам нужно притворяться мертвым. В нашей работе без умения длительное время оставаться без движения и не издавая ни звука не протянуть и пяти минут.

Благодаря этому я и могу заниматься всякими будничными вещами вроде карабканья по водосточным трубам и бесшумного передвижения по темным комнатам. Правда, если вы хоть что-нибудь понимаете, вы заметили, что я упустил одну важную вещь. пока разглагольствовал.

Это свойство, которого у меня в достатке благодаря опять же моей актерской карьере, но, возможно, все еще не хватает. Конечно, чтобы выйти на сцену перед сотней незнакомых людей, нужно обладать определенной смелостью, и все равно можно ощутить, как кровь стынет в жилах, сердце уходит в пятки и все такое (как и в случае с морозом по коже, это удивительно точные метафоры). Но этот страх не сравним с тем, другим страхом. Очень легко оказаться в опасности, карабкаясь вверх по отвесной стене, когда в любой момент может сорваться неудачно поставленная нога, а водосточная труба так и норовит выскользнуть из руки. А добравшись до окна, можно обнаружить, что ставни в нем заперты изнутри, и тогда придется спускаться обратно, но делать это еще труднее, чем подниматься, потому что приходится искать точки опоры в темноте, на ощупь, а крепежные гвозди, которые вы расшатали еще залезая наверх, так и норовят выпасть из стены. И даже если ставни не заперты, вам все равно придется висеть на одной руке, пока другой вы пытаетесь их открыть ноющими после восхождения руками (и вам еще повезло, если вы не потянули никаких суставов), и потом из последних сил пытаться подтянуться и перелезть через подоконник. А когда вы после стольких трудов наконец оказываетесь внутри, кто-то разбивает вам голову молотком или большая злющая собака вцепляется вам в горло. В то же время худшее, чего можно ожидать от зрителей — это что они вас освищут.

Собственно, поэтому я и предпочитаю сцену. Но жизнь заставляет идти на разные компромиссы. Итак, я выбрал, вернее вспомнил один дом, в котором всего за несколько недель до этого мне довелось развлекать избранный круг высшего общества пародиями на знаменитых политиков и артистов. Мне отвели в качестве гримерки что-то вроде судомойни, и я точно припоминал, что ставни там закрывались неплотно. А чтобы добраться оттуда до гостиной, мне нужно было всего-то пройти по коридору и открыть одну незапертую дверь. Не нужно было карабкаться по стене, изображая комара-долгоножку, не пришлось бы бродить в темноте, пытаясь сориентироваться среди незнакомых комнат, и мне совершенно точно было известно, что там есть ценного и где оно лежит.

Я решил не заморачиваться с гримом — от него только руки скользят. Так что я лег на свою убогую постель, надеясь соснуть час-другой, но сон не шел и я бессмысленно пялился в потолок, пока не решил, что время пришло. Тогда я оделся, тихонько прокрался по лестнице (хорошая разминка перед настоящей работой) и выскользнул наружу. Пока я лежал без сна, из окна не доносилось никаких звуков и улицы были пусты. Я незаметно прошел по Рыбным рядам до самой стены, затем повернул направо и переулками добрался до Холмовой улицы. Нужный мне дом был одной из вилл нуворишей, возведенных у подножия этого самого холма.

Его было легко узнать, потому что какой-то идиот, у которого денег явно было больше чем вкуса, решил, что хорошей идеей будет возвести двойные ворота в форме крылатых лошадей. Я двинулся вдоль западного края садовой изгороди, пока не достиг самого здания, а затем принялся считать окна. Ни в одном не было даже проблеска света.

Ставни распахнулись, стоило мне только просунуть нож в щель. Я замер, скорчившись под подоконником и досчитал до пятидесяти на тот случай, если моя мышиная возня кого-то все же разбудила, однако ничего не услышал и не заметил. Все шло идеально. Я перемахнул через подоконник, почувствовал плитку под ногами, пригнулся и подождал еще немного, будто надеясь, что что-то все-таки произойдет. Но ничего не случилось, так что я выпрямился и осторожно двинулся вперед, идя на краях стоп (из всех способов двигаться бесшумно этот позволяет сохранить баланс; ходьба на цыпочках — не лучшая идея в темноте), пока мои пальцы не коснулись дверной защелки. Иногда защелки оказываются очень шумными, но эта, к счастью, была не из таких, так что теперь я уже был в коридоре, выстеленном ворсистыми коврами (потому что никому не нравится, когда топот слуг перебивает интеллигентную беседу). Наверное, мне стоило снова остановиться и прислушаться, но было уже понятно, что это бессмысленно — дом, в котором кто-то бодрствует, довольно легко отличить от спящего.

Спустя пятнадцать шагов я достиг двери гостиной, которая открылась, не заскрипев, так что кусок сала, который я предусмотрительно положил в карман, мне даже не понадобился. Прямо напротив этой двери, если никто не произвел перестановку в эти несколько недель, должен был открываться проход в кабинет, а в этом кабинете была небольшая коллекция старинных колец, камей и брошей — это я знал наверняка, потому что владельцы дома даже не подумали прикрыть дверь во время моего выступления.

Войдя в кабинет, я медленно и осторожно двигался, пока не ощутил коленом прикосновение бронзовой ручки комода. Верхний ящик двигался с еле слышным скрипом, но я мог позволить себе выдвигать его постепенно, так как звук все равно нельзя было бы услышать за пределами комнаты. Наполнив левый карман куртки маленькими прохладными на ощупь вещицами, я поздравил себя с хорошо проделанной работой. У комода было еще не меньше пяти ящиков, но жадность никогда не была мне свойственна. Того, что я прикарманил, уже должно было хватить на достаточно долгое время, а брать больше было опасно и слишком заметно. Так что я двинулся обратно тем же путем, которым пришел, стараясь не слишком спешить — этим новички в воровском искусстве часто выдают себя.

В судомойне по-прежнему было пусто и тихо. Я вновь открыл ставни, высунулся наружу, чтобы оглядеться и убедился, что и в переулке не было ни души, после чего выбрался наружу, не забыв прикрыть ставни за собой. Вскоре я уже оживленно шагал по переулку прочь от дома, каждым шагом уничтожая связь между мной и совершенным здесь преступлением. Выйдя из переулка, я свернул было налево в сторону стоянок извозчиков, но тут прямо передо мной из тени выделился чей-то силуэт и на мою голову обрушился удар лопатой.