Глава 10. "План был хороший"

"План был хороший," — подумал я ровно в тот момент, когда понял, что всё пошло по одному месту, и это место обещало мне не пикник с шашлыками, а пытки от пернатого садиста, которого я сам же сюда позвал. Вид из окон мрачного замка открывался сногсшибательный — в прямом смысле слова. Лазурные порталы вспыхивали и гасли по всему лесу вокруг, будто кто-то разбрасывал синие фейерверки с запахом озона и горелой плоти. Я стоял на втором этаже, вцепившись в перила балкона, и смотрел, как мой гениальный план рушится быстрее, чем репутация нуба в PvP.

В своих попытках спасти этих виртуальных детей я, похоже, забыл о реалиях нашего мира. А реалии были просты: Петрушини, он же Ебаный Волшебник, не просто глава одной из топовых гильдий — он еще и заимел ранг святого у местных святош, что поклонялись какому-то богу света с длинным списком правил и нудных молитв. И у него была армия. Не просто десяток элитных игроков с шмотками на миллион золота, а пара сотен святых паладинов церкви — бронированные громилы с золотыми мечами и такими же золотыми аурами, что маршировали к замку со всех сторон, выкрикивая что-то про "очищение нечисти". Их доспехи звенели, как колокола на похоронах, а из-под шлемов сверкали глаза, полные фанатичной веры.

Но к моему счастью — или несчастью, тут уж как посмотреть — этот замок, что пару дней водил меня в ужас и заставлял гуглить "психолог онлайн", оказался не просто старой развалюхой. Стены задрожали, как живые, с гобеленов начали сползать их обитатели — демоны с горящими глазами и ухмылками, от которых хотелось свалить в реал. "Милые" горничные стали еще "милее" в боевом окрасе: одна сбросила кожу, как змея, и теперь щеголяла костяным каркасом с когтями, другая отрастила щупальца из спины, а служанка-слизь просто расплылась в лужу, из которой торчали шипы. Даже статуи — та горгулья с сиськами-арбузами и черт с членом до пола — ожили, заскрипели каменными суставами и потопали к дверям, сжимая кулаки размером с мою башку.

Я наблюдал за этим со второго этажа, пока на первом выстроились стройные ряды нежити. Самая жуткая часть — какие-то многорукие твари с лицами, будто слепленными из кошмаров, — вышла за главные ворота, где их уже поджидало святое войско. У входа остались статуи, стража в ржавых латах и служанки, что шипели, как кошки перед дракой. Я высунулся на балкон, чтобы глянуть, как дела у "нашего" войска, и прикинуть, где образуется брешь, чтобы свалить с детьми. "Ну же, держитесь, черти," — шептал я, вцепившись в перила так, что когти оставляли борозды.

Замок окружала свято-некротическая мясорубка. Стоны, крики, вопли боли — всё это сливалось в адскую симфонию, от которой кровь стынет в жилах, если она у тебя вообще есть. Воздух пропах горелым мясом, серой и чем-то сладковатым, будто кто-то разлил сироп на поле боя. Золотое кольцо паладинов сжималось вокруг замка, тесня нежить. Вурдалаки и зомби могли порвать одного-двух солдат голыми руками, но святоши брали числом и слаженностью: хилы в белых робах размахивали посохами, заливая союзников светом, маги швыряли огненные шары, а дамагеры в сияющих доспехах рубили всё, что шевелится. Перевес был явно не в нашу пользу, но нежить держалась. "Где-то 15 минут," — прикинул я, щурясь от вспышек света. — "Нет, скорее 10. Надо валить."

Я сорвался с места и помчался в детскую. Коридор гудел от взрывов, стены дрожали, будто замок вот-вот сложится, как карточный домик. Прямо перед лестничным пролетом в стену врезался луч света — яркий, слепящий, с запахом жженого камня. Каменная кладка разлетелась в пыль, и в проеме возник человек: пожилой, но статный, с голубыми глазами, что повидали больше, чем я смогу за сто жизней. Его белоснежная мантия развевалась, а в руках он сжимал меч с золотой рукоятью.

— Я Сир Рудеганис из дома, что чтит честь и… — начал он пафосно, но не успел договорить. Картина за его спиной — та самая, с демоном, жрущим младенца, — вдруг ожила, раскрыла пасть и всосала его внутрь с влажным "чпок". Из рамы вылетел только шлем, звякнув о пол.

— Ясно, подтянулись игроки, — пробормотал я, глядя, как проем в стене начинает зарастать камнем, будто живой. — Один уже на респавне, но это только начало.

Побежал дальше по лестнице, щурясь от вспышек. На одного паладина накинулась статуя — горгулья с сиськами раздавила его каменной лапой, оставив только мокрое пятно. Под другим расплылась лужа слизи, что засосала его с головой — только бульк да пара пузырей. Я мчался, перепрыгивая через обломки, пока не влетел в детскую. Дети были целы, с ними стояла Лина — только теперь она выглядела куда страшнее, чем раньше. Её бледная кожа покрылась черными венами, глаза горели красным, а когтистые руки только что разорвали одного из элитных игроков Петрушини пополам. Куски доспехов и мяса шмякнулись об пол, а Лина даже не моргнула.

Но тут раздался взрыв невиданных масштабов. Комнату тряхнуло так, что я чуть не рухнул на колени. Стены затрещали, с потолка посыпалась пыль, а в проеме появился еще один паладин — здоровяк с двуручным молотом, от которого веяло светом и пафосом. Этот оказался смышленее: не тратя времени на речи, он рванул к Лине и впечатал её в стену одним ударом. Её тело хрустнуло, как сухая ветка, и осело на пол в куче костей и тряпок.

"Она мертва," — пронеслось в голове. а она была жива? не в том смысле что она просто код, а в смысле она же нежить. Но размышления оборвал замах паладина — Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на детях. Но то, что увидел он, было совсем не тем, что видел я.

Где я видел Лизу с косичками и слезами на щеках, он видел маленькую тварь с горящими глазами и острыми клыками. Витя для него был шипастым комком тьмы, Игорь — скелетиком с оскалом, а Антон — клубком теней с щупальцами. Паладин не колебался — для него это была нечисть, которую нужно уничтожить.

— Во имя света! — рявкнул он, поднимая молот над головой.

"Какого хрена?!" — пронеслось у меня в голове. Кровь закипела, и я рванулся вперёд, чтобы остановить удар. Но паладин был быстрее — его молот опустился, и я понял, что не успеваю. В отчаянии я активировал то, что, как я думал, было телепортом, но оказалось чем-то куда более мерзким.

В следующий миг я очутился внутри паладина — в его горячих, склизких внутренностях. Его рёбра трещали под моим весом, кровь текла по чешуе, а вонь кишок била в нос. Я видел детей через разорванную грудину — они были целы, но паладин ещё дышал. С хрипом он рухнул на колени, а я вывалился из его тела, весь в крови и слизи.

Кровь текла по чешуе, вонь кишок била в нос, а я видел детей через разорванную грудину паладина. Они были целы. 

Но тут свет померк — белая пелена, свист в ушах, и боль. Замок задрожал сильнее. Стены покрылись трещинами, тонкими, как паутина, но они быстро расползались. С потолка посыпалась пыль, гобелены падали, а статуи в коридорах скрипели, будто пытались удержать здание. Я понял — замок рушится.

— Бежим! — крикнул я детям, но пол под нами провалился. Мы полетели вниз вместе с обломками, видя, как замок превращается в хаос: стены ломались, как печенье, башни оседали, а воздух заполняло облако пыли и дыма. Боль, которую не притуплял ни один баф, ни один багованный щит. Меня швырнуло назад, как тряпичную куклу. Летел я метров десять, пока не врезался в землю, оставив в ней вмятину. Игра не поняла, где меня возродить — замка больше не было. Экран перед глазами побелел, в ушах зазвенело, и я оказался в пустоте — чёрной, бесконечной, где нет ни верха, ни низа. Я падал в этой пустоте, пока система не выкинула меня обратно на поле, уже полумёртвого, прямо над дымящимися руинами.

Удар был такой силы, что мои кости хрустнули, чешуя треснула, а изо рта пошла кровь. Я лежал, глядя в небо, и думал: "Ну хоть детей не задело… или задело?" Сознание померкло — я умер снова. И появился над руинами где когда то красовался замок Сасунеску, на высоте своей привязанной комнаты. 

Зрение вернулось медленно, будто кто-то нехотя включил экран. Я лежал на выжженном поле — пустырь, где раньше стоял замок. Над головой висел он — Ебаный Волшебник, Петрушини, в белой мантии с золотыми крыльями за спиной. Его руки сияли, а вокруг него дрожал воздух — он стёр замок одним ударом, превратив всё в пыль и дым. 

Руки сломаны — кости торчали из чешуи, как сломанные ветки. Ног не чувствую — они лежали под неестественным углом, будто кто-то вывернул их наизнанку. Рёбра вмялись в лёгкие, я больше походил на кровавую кашу, чем на ящерицу или игрока. Но сдаваться? Нет, не в моём стиле.

— Я… буду… — прохрипел я, чувствуя, как кровь заполняет рот. И тут сработало оно — "Кислотное дыхание". Я вырвал самого себя изнутри себя — чешуя, кости, мясо разлетелись в черном столбе кислоты, что полетел вверх, к пернатой крысе. Это был не просто навык — это была моя ярость, мой последний "пошёл ты" этому багованному миру. Я попал. Точно попал. Черный дым с ошметками Петрушини взвился в небо, а моё сознание растаяло, как пломбир в адской жаре.