Глава 8. Время вылезти из говна

Карл, он же Никитий Похер, притащил шмотки — не шикарный смокинг, конечно, но всё лучше, чем голой жопой с хвостом вилять перед нежитью. Потрепанная рубашка цвета старого дивана, штаны с рваными коленями и какой-то пиджак, пахнущий сыростью и старым гробом. Переоделся, глянул в треснутое зеркало, что висело над ванной — и охренел. Если добавить галстук, очки да эту хрень, где документы носят… портфель, во! — то я прям офисный клерк на минималке. "Грок Унылый, к вашим услугам чем могу помочь?" — хмыкнул я сам себе, поправляя рукав. 

Я пригляделся к интерфейсу. Надпись висела новая: "Вы поглотили темный артефакт". И всё, мать его! Ни подробностей, ни плюшек, ни минусов. Хотя ну ок с виду такой же офисный клерк разве что ноги не они у меня в полном порядке, хвост тоже, уши у меня их нет и не была, рога тоже в норме, вот сука у меня рога прорезались рога — мелкие как у козленка такие это, видать, и есть "плюшка" сука, это перебор. "Не то чтобы я за внешку переживал," — я как то с первого дня свыкся что красавцем мне не стать, — "но теперь, когда скажу ‘не видел я ваше кольцо’, буду выглядеть как кот в сметане. Может, шляпу надеть?"

— Слышь, Карыч, — повернулся я к ворону, что сидел на краю ванны и чистил перья, — что думаешь? Поймут они, что я теперь рогатый стал, или пох?

Он зыркнул на меня красным глазом и каркнул:

— Ну и что за метаморфозы ты тут устроил?

— Да это не я, оно само как-то! — огрызнулся я, потирая рога, которые чесались, как комариные укусы.

— Ты меня прости, чешуйчатый, но я с тобой не пойду, — заявил он, расправляя крылья. — Мне еще жить да жить на этом сервере, а ты тут сам выкручивайся. Иди к Сасунеску, лестница налево, потом большая деревянная дверь направо. И не вляпайся опять, дебил рогатый!

И эта пернатая тварь, что бросает новое поколение авантюристов на произвол судьбы, вылетела в форточку так же быстро, как влетела. "Вот же гад," — подумал я, но делать нечего. Надо идти к графу извиняться за всё, что натворил, пока он меня не повесил за хвост или не скормил своим зомби-родственникам.

Слегка приоткрыл дверь ванной, чтобы глянуть, где я вообще. И охренел. Это был не какой-то там сарай, или захудалый склеп а настоящий замок, мать его! Каменные стены, сырые и холодные — тронешь пальцем, и аж мурашки по чешуе. По коридору тянулись факелы, что трещали и чадили, отбрасывая тени на стены, где висели гобелены с вышитыми сценами а-ля "охота на людей" и "зомби-банкет". Вдоль стен — статуи каких-то уродцев: то ли нежить какая с рогами, то ли черти с вилами, но одна вообще была похожа на меня — рогатая, змеюка, только с сиськами и ухмылкой, от которой хотелось свалить куда подальше. Где-то вдалеке звякали латы — стража, видать, маршировала, проверяя, нет ли нарушителей вроде меня.

"Думать надо," — мелькнуло в голове, но думать — это не то чтобы прям моё так еще и мозги, всё еще похмельные, но это уже не новость. Ладно, граф так граф. Вышел в коридор, свернул налево — там узловатая лестница из черного дерева, скрипучая, как старые кости. Поднимался, чуть не навернувшись на каждой ступеньке — они были скользкие, будто кто-то тут лужу крови размазал и забыл вытереть. По стенам — картины, одна страшнее другой: на одной граф Сасунеску (ну, или кто-то похожий) с бородой до пола пьет кровь из кубка, на другой — его семейка сжигает деревню, улыбаясь, как на фотке с выпускного. "Милое местечко," — пробормотал я, добираясь до площадки. Направо — большая деревянная дверь, резная, с черепами вместо ручек. Вдохнул поглубже и постучал. Потом еще и еще и так раз десять. Тишина, только эхо по замку гуляет, как призрак на цепи.

Решил зайти. Дверь скрипнула так, что у меня чуть кровь в жилах не застыла от страха, хотя она у меня и так холодная наверно хз вобщем. Кабинет был пуст. Большой стол из темного дерева, заваленный книгами, свитками и бумажками, будто граф тут налоги для всей нежити считал. На стене — портрет какого-то старика (может это граф) с глазами, что следили за мной, как камеры в реале. Кресло кожаное, с подлокотниками в виде костей, окно в пол, за которым виднелся ночной лес, хотя по ощущением должно быть утро, но багованные звезды мигали, как сломанные светофоры. И тут из соседней комнаты выбежал пацан — лет двенадцати на вид, в черной мантии, с бледным лицом светлыми волосами до плеч и глазами, как у кота нашкодившего в ванной.

— Слышь, малец, — начал я, стараясь не шипеть, — ты не знаешь, где тут граф Саса… Сасунеска… или Сасунеску? Папа твой, может, или дед? Не пугайся дядю-ящера, позови взрослых, а?

Малец замер, глянул на меня, и вдруг его глаза загорелись красным, а голос зарычал, как у демона из самых глубин ада:

— Да как ты, жалкая чернь, смеешь звать меня, двухсотлетнего Графа Сасунеску, мальцом?! Кто ты такой и что за темная сила в тебе толкнула тебя на такое безрассудство?!

Я чуть портфель с кирпичами не выронил (хотя никакого портфеля у меня не было). "Вот тебе и малец," — подумал я, но язык опередил мозги, и я выпалил всё, что хотел держать в тайне:

— Прошу прощения, я тут как бы… не специально подрался с женихом! Но невесту не видел, честно-честно! И про кольцо ничего не знаю!

Граф Сасунеску — а это, видать, и был он — прищурился, отчего его глаза загорелись еще ярче, и медленно заговорил, будто приговор зачитывал:

— Ясно. Значит, ты и есть тот "чемпион". Спешу огорчить, но никаких кулачных чемпионатов у нас не планировалось. А раз сила, которую я ощутил, — это судя по всему от моего подарка молодым, то я с уверенностью скажу: ты, мой дорогой, скоро женишься. Хочешь ты того или нет.

— Чё?! — Какой, в жопу, женишься? Я вообще-то… это… ну… кольцо случайно, и всё такое!

Но граф только ухмыльнулся, показав зубы, острые, как кинжалы, и махнул рукой:

— Сила выбрала тебя. А у нас, у нежити, с этим не шутят. Так что готовься, "чемпион" или лучше женишок. Скоро свадебка!

Граф Сасунеску, мелкий демоноподобный пацан с глазами, горящими, как угли в аду, глянул на меня так, что я чуть не обоссался прямо в свой офисный прикид. "Свадьба, мать его," — крутилось в голове, но он махнул худенькой ручкой, и в комнату ввалились два зеленоватых здоровяка один был без руки, другой с лицом, будто его через мясорубку пропустили, но всё равно улыбался, как дебил.

— Я старший брат рода Атаретии, Рудольф, — прогундосил тот, что без руки, поправляя рваную рубашку.

— А я младший, Густаф, — добавил второй, почесывая швы на шее, из которых торчала какая-то нитка.

Граф зыркнул на меня, будто хотел прожечь дырку в моей рогатой башке, и выдал:

— Для начала тебе надо отыскать невесту. Эти двое тебе помогут, у вас явно есть что обсудить. Только в этот раз обойдись без… члено-вредительства.

"Сука," — подумал я, и тут до меня дошло, за что мне дали навык "Гурман". Видимо, оттяпать руку бедняге Рудольфу и жевать её, пока меня оттаскивали, сервер посчитал изысканным вкусом. Пиздец, конечно. Мы отправились искать по замку невесту оставшись наедине я был удивлен оба брата высказали мне свою благодарность.

— Слышь, Грок, ты нам жизнь спас, мать его, — прогундосил Рудольф, хлопая меня по плечу так, что я чуть не улетел в стену. — Мы ж с Густафом нихрена не хотели жениться на этой Элизабет Сасунеску!

— Ага, — подхватил Густаф, шмыгая носом, из которого капала зеленая слизь. — Ты бы знал её характер! Это не то что без мата не опишешь — тут слова вообще не подберешь! 

И дальше братья пустились в рассказы, от которых у меня рога чуть в трубочку не скрутились. Рудольф поведал, как Элизабет однажды вырвала сердце у своего ухажера — в прямом смысле разбила его, не в романтическом плане а хохоча, как психичка. Густаф добавил, что она сожрала другого бедолагу с потрохами, и это тоже не метафора, а вполне себе обед. Я слушал и думал: "Ну нихрена себе невеста. Теперь ясно, почему эти франки — её единственные женихи. С такими проще вопрос чинить после медового месяца — швы новые приставил, и готово!"

Мы обшарили ползамка в поисках этой стервы, и обстановка вокруг всё больше радовала ту часть моего мозга, что отвечала за садизм и мазохизм. Каменные стены, сырые и холодные, сочились какой-то гнилью, будто замок плакал от стыда за своих обитателей. Гобелены висели повсюду — на одном зомби жрали деревенского парня, на другом граф Сасунеску пил кровь из черепа маленький тут такой как на новый год фото в садике, а на третьем какая-то тварь с рогами (слишком похожая на меня) танцевала с мумией. "Мило тут," — пробормотал я, пока мы спускались по очередной лестнице, где перила были сделаны из костей, а вместо поручней — черепа с горящими глазами.

"Думай, Грок, думай," — твердил я себе, пока мы шарили по комнатам. "Ты что-то упускаешь, но что?" Вызвал справку по навыкам. "Гурман" — ну да, всё ясно, отхватил руку Рудольфу, будто это стейк был. А вот "Обольститель" — тут описание убило: "Вы предприняли более 20 неудачных попыток добиться расположения у существ противоположного пола разных рас". То есть я, выходит, лох тот еще, который 20 раз обломался с бабами? Ну охренеть достижение. "Чё это дает-то?" — подумал я, интерфейс выдал +1 к репутации у противоположного пола всех рас мигнул и потух сам собой. Ладно, вспоминай, Артем, вспоминай.

Но тут в башке что-то щелкнуло. "Вспоминай, Грок, вспоминай!" Женщина в белом платье… и… сука, помню! Кто-то уезжал на лошади, я еще орал что-то вроде "похер, гуляем дальше!" 

— В конюшни, братва! Невеста, видать, спетляла на скакуне!

Добрались туда через очередной гребаный коридор, где на этот раз стояла статуя какого-то демона с тремя головами, и каждая держала во рту по черепу. Конюшни пахли не лошадьми, а серой и углем — видать, тут не кони, а какие-то адские твари жили. И точно — в стойлах стояли костяные кони с горящими глазами, что фыркали огнем. Но одного стойла не хватало. "Похоже, моя невестка спетляла куда подальше," — сказал я Рудольфу и Густафу, которые синхронно кивнули, будто боялись лишний раз рот открыть.

Ну, делать нечего, дружной компашкой потопали назад к Сасунеску. Граф сидел в своем кабинете за огромным креслом, выглядя как кукла из детского набора "Юный БДСМ-мастер" — мантия черная с красными узорами, глаза горят, на голове венец из мелких черепов. "Надеюсь, он мысли не читает," — подумал я, но граф тут же ухмыльнулся:

— Я могу читать мысли, чешуйчатый. Но всё же, что насчет моей правнучки Элизабет?

"Вот же сука," — мелькнуло в голове, но я выложил всё как есть уже без надежды свалить отсюда по-тихому:

— Короче, мы обшарили ползамка, но её нет. Похоже, она спетляла на лошади из конюшен. То ли сама, то ли я её спугнул — не помню, я в угаре был.

Граф прищурился, постучал когтем по подлокотнику кресла и зачитал мне приговор:

— Ты всё равно останешься в замке. Во-первых, будешь следить за телами — моим и других высших демонов, пока души наши будут в аду. Во-вторых, в тебе моя сила, точнее, сила кольца. Теперь ты тоже мой. Возражений нет?

Я только одобрительно кивнул — спорить с двухсотлетним демоном, который выглядит как малолетка, мне было не по кайфу. Меня отвели в комнату — ну, как комнату… Каменный склеп с кроватью, шкафом, столом и стулом. На стене — гобелен, где какая-то тварь жрет младенца, на потолке — пятна, похожие на кровь. "Да дожились," — подумал я. — "Смотритель особняка демонов. Ну, могло быть и хуже".

Сел на кровать, из старых костей скрипучих как сосна и задумался. "Жизнь или не жизнь, а всё равно забавно. В реале — ясно что, тут — демоны и свадьбы. Где я настоящий? И похер, наверное." Тут дверь скрипнула, и в комнату вошла девчонка — бледная, с черными волосами до пояса, в простом сером платье служанки. Я её узнал — та самая красотка с глазами-могилами, которую видел в пьяном угаре на балу.

— Ты кто? — буркнул я, щурясь.

Она улыбнулась, показав мелкие клыки, и ответила:

— Я Лина, служанка. Это я тебя в ванну оттащила после бала. Ты был в хлам, а мне показалось, что ты любишь плескаться. У меня в детстве была ящерка, она обожала воду.

Я аж икнул. "Ну нихрена себе," — подумал я, вот кто мой англе в этом замке нежити но только хмыкнул:

— Спасибо, что не в гроб засунула. А то с моим везением меня бы прям там и закопали.

Она хихикнула и вышла, оставив меня одного размышлять, как я вообще до такого докатился.