Воспоминание

Повозка громыхала по неровной дороге, и ровный стук её колёс почти не помогал унять напряжение, нараставшее между нами. Сильви сидела напротив меня, уставившись своими золотыми глазами в окно, но я чувствовал, как лихорадочно работает её разум. Внешне она всегда была сдержанной, но, проведя с ней столько лет, я научился видеть больше. Воздух был тяжёлым от невысказанных мыслей, и так продолжалось с тех пор, как умерла Тессия — всего год назад. Всего год, а казалось, прошла целая вечность.

Мы направлялись в Новый Зестир на встречу с Артуром, но отношения между нами изменились. Не из-за чего-то, что сделали мы с Сильви, а потому, что Артур отгородился от нас. Я до сих пор помнил тот момент, когда горе захлестнуло его. Он воздвиг ментальные барьеры, обрубив связь, что когда-то объединяла нас троих. Раньше мы всегда могли чувствовать друг друга, общаться через нашу общую связь, но теперь… теперь мы не могли до него достучаться. Словно он исчез за стеной молчания.

Наконец Сильви нарушила эту тишину. Её голос был тихим, наполненным тяжестью всего недосказанного. «Как думаешь, как он?» — спросила она, всё ещё глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж.

Я поёрзал на сиденье, пытаясь подобрать нужные слова. «Сложно сказать», — ответил я, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — «Он всегда был из тех, кто скрывает свои истинные чувства. Но потеря Тессии… от такого просто так не оправишься».

Губы Сильви сжались, и она повернулась ко мне. Её золотые глаза были полны глубокой, тихой боли. «Он стал отстранённым. Даже больше, чем обычно. Я едва чувствую его сквозь барьеры».

Я кивнул. «То же самое». Я мысленно потянулся вперёд, слегка надавив на невидимые стены, которые Артур возвёл вокруг своего разума. Как и ожидалось, я наткнулся на холодное, твёрдое сопротивление. Сколько бы я ни пытался, я не мог пробиться.

«Словно он не хочет, чтобы мы видели, через что он проходит», — пробормотал я. — «Ему стыдно. Он думает, мы будем его жалеть, а это последнее, чего он хочет».

Сильви вздохнула, её пальцы рассеянно перебирали ткань платья. «Он не понимает, что нам плевать на его гордость. Нам не плевать на него». Её голос дрогнул от эмоций, но она, как всегда, держала себя в руках.

Она была с Артуром дольше всех, гораздо дольше меня. Вместе они прошли через большее, чем я когда-либо смогу узнать. Она знала самые сокровенные уголки его души, и всё же даже она не могла пробиться сквозь возведённые им стены.

«Прошёл год, Реджис», — продолжила она, её голос стал тише. «Один год с тех пор, как умерла Тессия, а он так и не впустил нас. Как долго он сможет так продолжать?»

Её вопрос повис в воздухе, тяжёлый и тревожный. И в самом деле, как долго? Артур сталкивался с бесчисленными врагами, вёл войны, которые сломили бы людей и поменьше. Но это — это горе — не было похоже ни на что, с чем он сталкивался раньше. Тессия была для него всем, его якорем. Потеряв её, он развалился на части.

«Не знаю», — признался я, проводя рукой по волосам. «Но мы не можем просто так его бросить. Он всё ещё Артур. Он всё тот же парень, что спас весь Дикатен, и у него всё ещё есть мы. Даже если он слишком упрям, чтобы это осознать».

Сильви медленно кивнула, но её беспокойство не исчезло. «Я пыталась до него достучаться… столько раз», — прошептала она. — «Но каждый раз натыкалась на ту же стену. Словно он ускользает, по кусочкам».

Её слова ранили сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Мысль о том, что Артур — Артур, человек, который всегда боролся, чтобы защитить всех, — ускользает от нас, была ужасающей. Дело было не только в его горе. Дело было в том, как он закрывался от мира. От нас. И если мы не сможем до него достучаться в ближайшее время, я боялся, что мы можем потерять его навсегда.

Я сжал кулаки, чувствуя, как во мне закипает разочарование. «Мы до него достучимся, Сильви», — сказал я твёрдым голосом. «Он не сможет вечно нас отталкивать. Мы прошли с ним через всё — он не оттолкнёт нас навсегда».

Сильви одарила меня маленькой, печальной улыбкой. «Надеюсь, ты прав».

Повозка продолжала свой неуклонный путь к Новому Зестиру, город виднелся вдали, символ всего, что Артур помог восстановить. Но каким бы величественным ни был город, сколько бы побед мы ни одержали, всё это не имело бы значения, если бы Артура не было с нами.

«Думаешь, он вообще готов нас видеть?» — спросил я после долгой паузы.

Выражение лица Сильви стало жёстче, её решимость вернулась. «Он должен», — просто сказала она. «У нас нет другого выбора».

Я кивнул, хотя сомнения всё ещё грызли меня изнутри. Артур всегда был сильным, сильнее всех, кого я когда-либо знал. Но это — это было другое. Он сражался не с врагом или войной. Он сражался с самим собой.

«Мы должны напомнить ему, что он не один», — сказал я, скорее себе, чем Сильви. — «Что мы всё ещё с ним, как бы он ни пытался нас оттолкнуть».

Взгляд Сильви смягчился, и на мгновение я увидел проблеск надежды. «Так и сделаем. Вместе».

Я снова мысленно потянулся к барьерам Артура, но опять наткнулся лишь на тишину. Это сводило с ума. Связь, которая когда-то нас объединяла, была спасательным кругом, на который мы всегда полагались. А теперь её не было, и мы остались одни, оторванные от того, к кому нам больше всего нужно было достучаться.

Повозка замедлила ход, приближаясь к воротам Нового Зестира, и перед нами раскинулся величественный город. Я чувствовал, как тяжесть момента давит на нас, пока мы готовились снова встретиться с Артуром, не зная, впустит ли он нас или продолжит отталкивать.

«Будем надеяться, что он готов», — пробормотал я себе под нос.

Артур, может, и возвёл свои стены, но мы не собирались сдаваться. Не после всего, через что мы прошли. Не сейчас.

Когда мы въехали в Новый Зестир, от увиденного у меня перехватило дыхание, хотя я бы никогда в этом вслух не признался. Город преобразился с моего последнего визита и стал просто великолепен. То, что когда-то было лишь наполовину законченной тенью своего прежнего величия, расцвело во что-то более грандиозное, более живое. Солнце отражалось от полированного камня зданий, заливая улицы тёплым золотистым светом. Было ясно, что Новый Зестир восстанавливали с большой заботой, и он стал прекраснее, чем был когда-либо.

Сильви слегка наклонилась к окну, её золотые глаза осматривали улицы, по которым мы ехали. «Он стал красивее, чем прежде», — тихо сказала она с восхищением в голосе. «Видение Артура для этого города… оно даже грандиознее, чем то, что мы видели в его воспоминаниях».

С этим я поспорить не мог. Артур всегда был мечтателем, и Новый Зестир стал проектом, в который он вложил всего себя после войны. Даже судя по нашим общим воспоминаниям о нём, это место превзошло все ожидания. Но, несмотря на красоту города, нас обоих тяготила нависшая тревога о душевном и физическом состоянии Артура.

«Да уж», — пробормотал я, всё ещё осматривая высокие шпили и процветающие рынки города. «Он бы гордился тем, во что тот превратился. Но… это не меняет того, зачем мы здесь».

Улыбка Сильви угасла, и она кивнула; беспокойство снова отразилось на её лице. Артур слабел ещё до смерти Тессии, его здоровье медленно ухудшалось. Мы оба это замечали. Он пытался это скрыть — конечно же, он бы так и сделал. Но урон, нанесённый его телу, был очевиден. Затем умерла Тессия, и остатки сил Артура, казалось, рухнули вместе с ней. Он ушёл в себя, воздвиг вокруг себя те самые ментальные барьеры, изолировав себя от мира. От нас.

«Я боюсь того, что мы обнаружим, когда увидим его», — призналась Сильви голосом чуть громче шёпота. «Ему было нехорошо ещё до Тессии… а теперь…»

Я не ответил сразу. Я ничем не мог её утешить, потому что чувствовал то же самое. Правда была в том, что я был в ужасе от того, во что превратился Артур. Если он ослаб ещё больше — и физически, и морально — что это будет значить для нас? Для этого мира, который он построил?

«Скоро сами всё увидим», — сказал я, пытаясь вложить в свой голос хоть каплю надежды, хотя даже сам себе не верил. «Может… может, мы сможем до него достучаться».

Повозка ехала дальше, приближаясь к дворцу. И что это был за дворец. Величественное строение вздымалось в небо, его архитектура была элегантной, но в то же время внушительной. Это было всё, что представлял себе Артур — символ силы и стойкости. Но по мере приближения я не мог не думать, что всё это величие было пустым, если Артур не в порядке.

«Он уже тогда с трудом держался…» — сказала Сильви, больше себе, чем мне. — «А теперь, год спустя… я не знаю».

Я сжал челюсти, зная, что она права. Артур всегда был скалой, тем, кто нёс на своих плечах бремя всего мира. Но после потери Тессии я не был уверен, сможет ли даже он вынести эту ношу.

Когда повозка остановилась у парадного входа во дворец, у меня в животе образовался узел. Вот оно. Момент, которого мы одновременно боялись и на который надеялись.

Двери дворца открылись, и нас встречал молодой человек с серебряными волосами — безошибочный признак его происхождения Эралита, рода Тессии. Кахир Лейвин спустился по ступеням с тёплой улыбкой, его глаза загорелись, когда он нас увидел.

«Дядя Реджис! Тётя Сильви!» — позвал Кахир, его голос был полон искренней теплоты, когда он подошёл.

Выражение лица Сильви мгновенно смягчилось, и редкая, нежная улыбка появилась на её лице, когда она вышла из повозки. «Кахир, так рада тебя видеть», — тепло сказала она, обнимая его.

Я последовал за ней, крепко хлопнув его по спине. «Ты вырос, парень», — сказал я, ухмыляясь. Кахир превратился в прекрасного молодого человека, и было ясно, что он унаследовал не только силу Лейвинов, но и изящество Эралитов.

Серебряные волосы Кахира, явный признак королевской эльфийской крови со стороны Тессии, мерцали в послеполуденном солнце, напоминая о наследии, которое он нёс. Он был поразительным воплощением и своего прадеда, и Эралитов.

«Слишком давно не виделись», — сказал Кахир, отстраняясь и глядя то на одного, то на другого. «Я так рад, что вы оба здесь. Дедушка… Артур… он будет рад вас видеть. Он ждал».

Несмотря на улыбку, я уловил мимолётное беспокойство в глазах Кахира. Он тоже переживал за Артура. Он вырос на рассказах о силе и легенде своего прадеда, но теперь видел, как в ней появляются трещины.

«Мы с нетерпением ждали встречи с ним», — мягко сказала Сильви, хотя я слышал беспокойство в её словах.

Кахир кивнул, его выражение смягчилось, когда он повёл нас внутрь. «Он отдыхал, но я знаю, что он захочет вас обоих увидеть как можно скорее».

Проходя через парадные двери дворца, я не мог не взглянуть на Сильви. Мы были здесь ради Артура, чтобы помочь ему, чтобы вернуть его к нам. Но, идя по прекрасно отделанным залам, я задавался вопросом, не опоздали ли мы.

Красота Нового Зестира не имела значения. Не если Артур, сердце всего этого, потерял себя.

Кахир вёл нас по дворцу лёгкими шагами, излучая юношескую энергию, которая напомнила мне, насколько он на самом деле молод. Пока мы шли по величественным залам, украшенным гобеленами и реликвиями из прошлого Артура, я почти не обращал внимания на обстановку, пока мы не подошли к большим двойным дверям, ведущим наружу. С тихим скрипом Кахир открыл их, и нашему взору предстал сад, который, как бы мне ни не хотелось это признавать, захватил дух.

Сад был не просто набором растений — это был шедевр Тессии. Даже год спустя каждый его уголок всё ещё отражал её тщательную заботу. Дорожки, деревья, журчащие ручьи — всё казалось продуманным, словно Тессия смешала природу и искусство, чтобы создать живое свидетельство своего видения.

«Это было любимое место Тессии», — прошептала Сильви, когда мы вошли в сад. «Она так много времени потратила на его совершенствование».

Я огляделся, мой взгляд упал на ряд арок, увитых плющом, сквозь листья которых пробивался солнечный свет, отбрасывая на землю замысловатые узоры. У Тессии всегда был глаз на красоту, и этот сад не был исключением. Он был таким же живым, как и умиротворённым, прямо как она.

Кахир шёл впереди нас, его серебряные волосы ловили свет, пока он шёл по каменной дорожке. «Я помогал эльфам на севере», — сказал он, нарушая умиротворяющую тишину. — «Они строят новую деревню у старых границ Эленуара. Я помогал им готовить землю».

Сильви тепло улыбнулась, явно гордясь им. «Уверена, они были благодарны за помощь. У тебя всегда была связь с природой, прямо как у Тессии».

Кахир кивнул, хотя я заметил озорной блеск в его глазах. «Но это ещё не всё. Я также тренировался — наконец-то освоил ветвь Вивиума. Мои способности целителя теперь первоклассные».

«Первоклассные, да?» — пробормотал я, ухмыляясь. «Впечатляет. Жаль, что ты не унаследовал ни капли боевых инстинктов Артура. Похоже, тебе придётся заниматься садоводством и строительством деревень».

Сильви бросила на меня предостерегающий взгляд. «Реджис, не начинай».

Я ухмыльнулся. «Что? Я просто говорю, что если он собирается копаться в грязи, то мог бы сделать это поинтереснее. Может, добавить хищных растений. Чтобы держать людей в тонусе».

Кахир усмехнулся, не обращая внимания на мои подколы. «Я подумаю над этим, дядя Реджис. Но думаю, пока что я остановлюсь на строительстве деревень. Хищные растения могут не поднять боевой дух».

Сильви вздохнула, качая головой. «Честно говоря, иногда я не понимаю, как ты до сих пор выжил с таким характером».

«Обаяние и привлекательность», — парировал я, подмигнув ей. Затем я повернулся к Кахиру, мой тон смягчился. «Но серьёзно, освоить Вивиум — это не шутка. Артур бы гордился».

Улыбка Кахира смягчилась, и я увидел, как упоминание об Артуре заставило его выпрямиться. «Надеюсь. Я усердно трудился, чтобы соответствовать имени Лейвинов. Но… это сложно. Зная всё, через что он прошёл… всё, что он потерял… я просто хочу помочь, чем могу».

Сильви положила руку на плечо Кахира, её голос был мягким. «Ты делаешь больше, чем думаешь, Кахир. Просто быть здесь, быть собой — этого достаточно».

Мы продолжали идти по саду, окружённые яркой красотой творения Тессии, и мирная тишина сопровождала наши шаги. Несмотря на рассказы Кахира, в воздухе витал оттенок чего-то более тяжёлого — воспоминания и наследие, вплетённые в деревья и цветы. Присутствие Тессии ощущалось на каждом шагу.

Проходя мимо небольшого водопада, Кахир указал, как Тессия спроектировала разные части сада, чтобы они напоминали любимые ею уголки Эленуара. Её рука чувствовалась повсюду, и это заставило меня задуматься, насколько сила Артура была связана с ней, с любовью, которую они разделяли.

Кахир остановился на повороте тропинки, и я увидел впереди столик под большим зонтом. Он повернулся к нам с мягкой улыбкой на лице. «Артур ждёт вас там», — сказал он, указывая на столик. — «Я подумал, что вы захотите сначала посмотреть сад. Это помогает вспомнить о ней».

Сильви тепло улыбнулась, её взгляд в последний раз окинул сад. «Спасибо, Кахир. Тессия бы тоже тобой гордилась».

Я промолчал, следуя за ними к столику, где сидел и ждал Артур.

Когда мы покинули спокойствие сада, тяжесть момента навалилась на меня, тяжёлая и удушающая. Шедевр Тессии остался позади, живое напоминание о жизни и красоте, которыми она наполнила мир. Но то, что ждало впереди, было куда менее утешительным. Кахир повёл нас с Сильви к небольшому столику под широким зонтом, тень от которого едва ли спасала от суровой реальности, с которой мы пришли столкнуться.

За столом, спиной к нам, сидел Артур. Его волосы, когда-то золотые и полные жизни, поседели от возраста и свободно ниспадали на плечи. Вид этого человека — того, кто вёл нас в бой, кто когда-то был гордым королём Эленуара и представителем Дикатена в Эфеоте, — был шоком. Он больше не был непоколебимым воином, первым в своей расе, могущественным Архонтом. Время превратило его в эту хрупкую фигуру, согнувшуюся под тяжестью лет и потерь.

«Дедушка», — тихо позвал Кахир, сообщая о нашем прибытии.

Артур медленно обернулся, его движения были осторожными, обдуманными, словно каждое из них требовало больше усилий, чем следовало. Когда он наконец повернулся к нам, его глаза — некогда горевшие огнём и решимостью короля и воина — потускнели. Искра, которая вела его через бесчисленные битвы, которая определяла его как лидера, угасала. И всё же, несмотря ни на что, его улыбка была доброй, хоть и немного слабее, чем я помнил.

«Реджис, Сильви», — поприветствовал Артур, его голос был мягким, но полным тепла. — «Рад вас видеть». Он перевёл взгляд на Кахира. «Спасибо, что привёл их».

Кахир слегка поклонился и отступил, оставив нам пространство. Сильви подошла к Артуру, её глаза были полны беспокойства, а я, как всегда, скрыл серьёзность момента за юмором.

«Ну-ну, Артур Лейвин», — сказал я, скрестив руки и откинувшись на спинку стула. — «Великий король Эленуара, Архонт, первый в своей расе… а выглядишь так, будто прошёл через ад».

Артур тихо усмехнулся, качая головой. «Рад видеть, что ты не изменился, Реджис», — ответил он, его улыбка стала чуть шире. — «Всё такой же острый на язык».

Я ухмыльнулся, чувствуя, как напряжение немного спало. «Кто-то же должен разряжать обстановку, когда ты выглядишь так, будто прошёл войну и проиграл».

Сильви бросила на меня резкий взгляд, явно не впечатлённая моим выбором слов. «Реджис, не сейчас», — упрекнула она строгим голосом.

Но прежде чем она успела продолжить, Артур поднял руку, и в его глазах промелькнул знакомый озорной огонёк. «Знаешь, Реджис», — сказал он лёгким тоном, — «Кажется, в щенячьем облике ты мне нравился больше».

Я моргнул, застигнутый врасплох. «Что?»

Артур усмехнулся, звук был усталым, но искренним. «Прошло больше ста лет с тех пор, как ты принял этот облик, а я до сих пор не привык. Ты был… милее в виде волка».

Я рассмеялся, и неожиданный комментарий развеял тяжесть, которую я, сам того не осознавая, нёс в себе. Сильви подавила улыбку, хотя я видел, как она изо всех сил старалась сохранить серьёзное выражение лица.

«Милее, да? Не уверен, как к этому относиться», — усмехнулся я, качая головой. «Но, полагаю, приму это за комплимент».

Артур снова усмехнулся, но звук быстро перешёл в усталый вздох. «Думаю, сейчас это уже не имеет большого значения», — тихо сказал он, его взгляд опустился, и лёгкость улетучилась. «Мне осталось не так много времени».

Эти слова — простые, прямые — ударили сильнее, чем я ожидал. Хоть я и знал это, услышать признание Артура было совсем другим. Краткое возвращение к нашему старому подшучиванию теперь казалось тонкой завесой, разорванной правдой о грядущем.

Рука Сильви потянулась к нему, её голос был мягким. «Артур… не говори так. Ты не…»

Артур мягко покачал головой, прерывая её. «Это правда, Сильви. Моё тело… оно отказывает. С каждым днём я чувствую, как оно всё больше ускользает».

Мы все замолчали. Единственным звуком был тихий шелест листьев из сада Тессии на заднем плане. Человек, который когда-то был символом силы, лидер, на которого мы все равнялись, говорил нам, что его битва почти окончена — не из-за сражения, а из-за времени.

«Да ладно тебе», — сказал я, мой голос стал тише, чем раньше. «Ты и не из такого выкарабкивался, Артур. Не говори мне, что ты сейчас сдаёшься».

Артур печально улыбнулся. «Я не сдаюсь, Реджис. Я просто достиг своего предела. Даже я не могу сражаться вечно».

Тяжесть его слов повисла в воздухе, тяжёлая и неотвратимая. Артур, человек, который определил будущее этого мира, подходил к концу своего пути. И мы ничего не могли сделать, чтобы это остановить.

Мы сидели в тишине, красота сада не могла развеять мрачное настроение. А затем медленно всё начало угасать — цвета, звуки, даже тепло солнца. Всё исчезло, словно воспоминание, растворяющееся на заднем плане.

Я резко проснулся, сердце колотилось. Полуденное солнце на мгновение ослепило меня, и я понял, что лежу на траве. Надо мной стоял Рейнольдс, на его лице была смесь веселья и лёгкого раздражения.

«Наконец-то проснулся», — сказал он, качая головой. «Я пытаюсь тебя поднять уже десять минут».

Я моргнул, дезориентированный, стряхивая остатки воспоминания — потому что это было именно оно, а не просто сон. Тяжесть слов Артура всё ещё давила на меня.

«Который час?» — пробормотал я, садясь и протирая глаза.

«Достаточно поздно, чтобы мы опоздали на поезд, если не поторопимся», — сказал Рейнольдс, протягивая мне руку. «Ты спал как убитый».

Я взял его руку, всё ещё чувствуя отголоски того воспоминания. Что-то в виде Рейнольдса — живого, полного сил и потенциала — заземляло меня, пусть и на мгновение.

«Да-да», — вздохнул я, поднимаясь на ноги. «Пошли».

Пока мы шли, тяжесть воспоминаний об Артуре всё ещё не отпускала, но вид Рейнольдса рядом делал её немного легче. Время Артура подошло к концу, но впереди ещё была жизнь — если бы я только смог понять, что это значит.