Сегодня выходной ③ — Осколки праздника

Глава 9: Сегодня выходной ③ — Осколки праздника (Финальная версия)

Оглушительные, раскатистые залпы фейерверков продолжали расцвечивать бархатно-чёрное ночное небо над Хигасичо мириадами огненных хризантем, плакучих ив и мерцающих звёздных россыпей. Но для Мамору Ари и Мику Накано это захватывающее дух великолепие было безвозвратно омрачено леденящей волной растущей тревоги. Они не просто потерялись – они безнадёжно потерялись. Беспощадная, многоликая фестивальная толпа, текущая во всех направлениях, словно вышедшая из берегов бурная река, безжалостно разделила их группу, оставив двоих наедине с оглушительным шумом праздника и гнетущей неопределённостью.

— Ари-сан, что же нам теперь делать? — Мику инстинктивно, до побелевших костяшек, сжимала свою маленькую сумочку-кинтяку, её голос, обычно тихий и ровный, теперь звучал растерянно, едва слышно и чуть дребезжал, несмотря на неизменные наушники, привычно и почти сиротливо лежащие на её шее. В её широко распахнутых глазах, в которых калейдоскопом отражались яркие, беззаботные вспышки салюта, отчётливо читалась подступающая, леденящая душу паника. — Нино… она ведь одна знала, где то кафе на крыше. Тот самый столик… И у меня телефон сел, как назло! Я даже не могу им написать… попытаться объяснить…

Мамору быстро, но тщательно огляделся, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие и предельную собранность, хотя его «серьёзная и справедливая» натура, как он сам её иногда характеризовал, уже отчаянно требовала немедленно разыскать всех остальных, до единого, и восстановить этот хрупкий, нарушенный порядок. Он чувствовал тяжёлую, давящую ответственность, особенно за Мику, такую уязвимую сейчас рядом с ним. Мысль о том, что Футаро где-то там один, вероятно, пытается справиться с Райхой и, возможно, другими неугомонными сёстрами, лишь добавляла ему решимости действовать быстро и обдуманно. *«Мы же команда репетиторов, хоть сейчас и разделились поневоле. Мы должны справиться, даже порознь»,* — промелькнула в его голове ободряющая, но слабая мысль.

— Не волнуйся, Мику-сан. Главное — не паниковать ещё больше, это нам точно ничем не поможет, только усугубит всё, — произнёс он как можно увереннее, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо и успокаивающе. Он ободряюще коснулся её плеча. — Уэсуги с Райхой и остальные, я абсолютно уверен, тоже уже ищут нас. Они не из тех, кто сдаётся. Давай попробуем позвонить.

Он быстро достал свой смартфон. Первым делом проверил сообщения и пропущенные вызовы – вдруг Футаро или кто-то из сестёр всё же смог пробиться сквозь безнадёжно перегруженную сеть. Экран оставался удручающе пуст. Первым делом он решил набрать Нино – ведь именно она была их проводником к забронированному месту, их единственной надеждой на тот самый вид. Длинные, томительные гудки шли, но трубку никто не брал. Затем Футаро – тот же неутешительный, раздражающий результат. Ичика, Ёцуба, Ицуки – тщетно. Каждый неотвеченный вызов отзывался в его груди глухим разочарованием.

— Связь просто никудышная, — с досадой вздохнул Мамору, опуская телефон. — Сеть перегружена до предела. Давай попробуем пройти немного туда, где людей поменьше, может, к тому храмовому саду, — предложил он, осторожно, но крепко беря Мику за руку, чтобы снова не потеряться в этом безумном водовороте из людей, смеха и музыки. Её рука в его ладони была немного холодной и чуть заметно дрожала. Он сжал её пальцы чуть сильнее, стараясь передать ей хоть частичку своей уверенности. — Может, оттуда будет лучше видно, и мы сможем кого-нибудь заметить на возвышенности.

Они медленно, но настойчиво, буквально просачиваясь, продвигались сквозь колышущееся, галдящее людское море. Фейерверки продолжали оглушительно греметь над их головами, рассыпая искры, но Мамору сейчас больше беспокоился о том, как собрать всех вместе, как вернуть сёстрам ощущение праздника. Он слишком хорошо, до мельчайших интонаций, помнил слова Мику о том, как важен этот вечер для неё и её сестёр, как память об их матери. Испортить его окончательно было бы совершенно непростительно. *«Для Мику это особенно важно… после всего, что она мне рассказала»,* — мелькнула болезненная мысль, добавляя ему решимости.

Внезапно Мику коротко, сдавленно вскрикнула и, споткнувшись о предательски неровный, выступивший камень брусчатки, скрытый в тени от фонарей, неловко подвернула ногу. Мамору едва успел подхватить её, не дав упасть.

— Ай! Нога! — она болезненно поморщилась, до крови прикусив нижнюю губу, чтобы не застонать громко. Слёзы мгновенно выступили у неё на глазах.

— Мику-сан, ты в порядке? Что с тобой? — Мамору тут же опустился рядом с ней на одно колено, его лицо выражало неподдельное беспокойство и тревогу. Лодыжка, за которую она инстинктивно схватилась, выглядела не очень хорошо, уже начиная слегка припухать и краснеть. — Кажется, ты её сильно потянула. Можешь наступить? Можешь идти?

Мику, опираясь на его предложенную руку, попыталась встать, перенести вес на больную ногу, но тут же снова мучительно поморщилась и покачнулась, едва не упав снова.

— Больно… Очень, — с тихим отчаянием в голосе проговорила она, её голос дрожал от боли и подступающих слёз. — Не думаю, что смогу быстро идти… Да я вообще идти не смогу. Прости, Ари-сан, я такая неуклюжая… Я всё испортила. Вечно я всем только мешаю... и создаю проблемы.

— Перестань, не вини себя, здесь очень людно, темно под ногами и действительно легко оступиться, это не твоя вина, — мягко, но твёрдо успокоил её Мамору, его сердце сжалось от её слов. Он быстро осмотрелся. Судя по нарастающей интенсивности залпов, приближалась кульминация фейерверка, а значит, до конца оставалось минут сорок, не больше. — Так, Мику-сан, не раскисай. Кажется, придётся прибегнуть к плану Б. Экстренному.

Он решительно повернулся к ней спиной и слегка присел, подставив свою широкую, надёжную спину.

— Залезай. Понесу.

— Что? — Мику удивлённо и недоверчиво посмотрела на него, её глаза округлились ещё больше. Её щёки мгновенно залил густой румянец, заметный даже в полумраке. — Ари-сан, не нужно, правда… Я… я тяжёлая… и это так… так неловко! Я не могу…

— Не тяжелее стопки увесистых фолиантов по истории Сэнгоку или древнекитайской философии, — попытался пошутить Мамору, чтобы разрядить обстановку, хотя чувствовал, как уши начинают предательски гореть от собственного смущения. Но сейчас было не до сантиментов. — Если мы хотим найти остальных до конца фейерверка и не дать тебе окончательно повредить ногу, это самый быстрый и единственно верный способ. Давай, Мику-сан. Не время для пустых церемоний и стеснения. Доверься мне.

После недолгих, но мучительных колебаний, видя его серьёзное, но при этом заботливое и решительное лицо, Мику сделала глубокий вдох и, зажмурившись на мгновение, осторожно, почти невесомо обхватила его за шею. Мамору аккуратно, стараясь не причинить ей боли, подхватил её под колени и плавно выпрямился. Она была легче, чем он ожидал, почти невесомой, хрупкой, и от этого внезапного осознания чувство ответственности только многократно усилилось. Он старался не думать о том, как близко её лицо к его шее, как её сбившееся тёплое дыхание щекочет кожу, или о том, как её руки, помедлив всего лишь секунду, доверчиво и крепко обвивают его плечи, сосредоточившись на главной задаче – поиске и безопасности. Её тихое, срывающееся «Спасибо, Ари-сан... ты очень добр… и сильный» было почти неслышно за оглушительным грохотом салюта, но он его почувствовал – каждой клеточкой.

— Куда теперь, мой генерал? — тихо, почти шёпотом, спросила Мику, немного осмелев от безысходности ситуации и смущённо утыкаясь лбом в его плечо, словно ища там защиты. В её голосе слышалась слабая ирония, смешанная с бесконечной благодарностью.

— Ищем возвышенность или менее людное место, чтобы осмотреться и попытаться сориентироваться, — ответил Мамору, стараясь, чтобы его голос не дрожал от напряжения или переполнявших его смешанных эмоций. — Держись крепче. И смотри по сторонам, вдруг кого заметишь.

Продвигаясь с Мику на спине, Мамору внимательно, цепким взглядом всматривался в мельтешащую толпу, стараясь не врезаться в прохожих и одновременно выискивая знакомые силуэты. Внезапно он замер, его сердце пропустило удар. В стороне, у одного из ярко освещённых киосков с традиционными сувенирами и масками, он увидел знакомую стройную фигуру в юкате цвета индиго. Ичика. Но она была не одна. Рядом с ней стоял мужчина средних лет, с аккуратными усами и цепким взглядом, одетый в дорогой, идеально скроенный тёмный костюм, который разительно контрастировал с общей атмосферой праздника. Одагири. Мамору узнал его – это был тот самый человек, о котором шептались в школе в связи с какими-то кастингами. Что-то в его манерах, во взгляде, которым он смотрел на Ичику, откровенно не нравилось Мамору. Было в этом что-то хищное, оценивающе-деловое, совершенно неуместное и не соответствующее духу праздника. Мамору даже показалось, он расслышал обрывок фразы мужчины, произнесённой тихим, вкрадчивым голосом: "...контракт уже полностью подготовлен, Одагири-сан ждёт вашего окончательного решения сегодня..."

— Ари-сан... это тот мужчина... **Одагири-сан**, — испуганно прошептала Мику ему на ухо, её голос был полон беспокойства и плохого предчувствия. — Я раньше видела, как Ичика-нээ выходила из его большой чёрной машины несколько раз возле нашего дома. Тебе не кажется, что это... очень подозрительно? И страшно…

Ичика, словно почувствовав их пристальный, тяжёлый взгляд, резко обернулась. Увидев их, её глаза расширились от крайнего удивления, а затем на её лице промелькнуло что-то очень похожее на досаду и даже панику. Быстро, почти шёпотом что-то сказав своему спутнику, она стремительно, почти подбегая, направилась к ним.

— Ари-кун! Мику! Слава богу! Я вас повсюду ищу! Что вы тут делаете одни? А где все остальные? — быстро, сбивчиво заговорила она, её голос был ниже и напряжённее обычного, в нём не было и тени привычной игривости.

— Мы потерялись, — просто ответил Мамору, ощущая исходящее от Ичики напряжение. — А Мику подвернула ногу. Ичика-сан, а ты… этот человек… кто он? И что здесь происходит?

— Слушай внимательно, Ари-кун, — резко перебила она его, понизив голос до отчаянного шёпота и осторожно оттащив Мамору немного в сторону, подальше от любопытных ушей Мику. Её пальцы крепко вцепились в его рукав. — Ари-кун, я сейчас могу доверять только тебе. Футаро бы точно не понял и начал бы задавать миллион неудобных вопросов, а сёстры… Нино бы такой скандал на весь фестиваль устроила! У меня тут… неотложное дело государственной важности, понимаешь? Моя судьба решается! Я не смогу посмотреть фейерверк с сёстрами. Мне очень жаль, правда! Пожалуйста, умоляю тебя, передай им, что мне бесконечно жаль. Скажи, что… что-то очень срочное и важное по моей будущей работе. Они должны, просто обязаны понять. И, Ари-кун, — она посмотрела ему прямо в глаза, её взгляд был полон отчаяния и мольбы, — пожалуйста, ни единого слова о господине Одагири. Никому! Поклянись! Мне жизненно необходимо, чтобы ты сохранил это в строжайшем секрете! Это вопрос моего будущего!

Мамору на мгновение замер, переваривая услышанное. Ещё одна тайна, ещё одна неожиданная ноша ответственности. Он видел страх и отчаянную надежду в её глазах. Он тяжело вздохнул и твёрдо кивнул.

— Хорошо, Ичика-сан. Клянусь. Я никому не скажу. Я передам сёстрам. Но… ты уверена, что у тебя всё в порядке? Ты выглядишь… не очень хорошо.

Ичика попыталась натянуто, ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой.

— Всё будет просто великолепно! Это мой единственный шанс! Не беспокойся. Спасибо, Ари-кун. Ты… ты настоящий друг. Береги Мику! И остальных!

Она быстро, почти не глядя, развернулась и торопливо поспешила за своим уже нетерпеливо ожидавшим её спутником, вскоре растворившись в толпе. Мамору остался стоять с Мику на спине и ещё более тяжёлым, гнетущим чувством на душе. «Её глаза… в них была не только надежда и азарт, но и огромный, всепоглощающий страх», — с тревогой отметил он про себя.

— Что случилось, Ари-сан? — тут же с беспокойством спросила Мику, когда они снова остались одни. — Куда так спешно убежала Ичика-нээ? И кто этот мрачный мужчина? Она выглядела такой напуганной…

— У неё… действительно очень срочные и важные дела по её будущей работе, — уклончиво, но стараясь придать голосу убедительности, ответил Мамору, повторяя официальную версию Ичики. Он не мог нарушить клятву. — Она просила передать, что ей очень, очень жаль, что так получилось.

Лицо Мику заметно помрачнело, её плечи опустились.

— Опять работа… Ну почему именно сегодня? В такой вечер…

Мамору буквально физически чувствовал её глубокое, горькое разочарование. Этот вечер действительно был так важен для них всех.

— Не расстраивайся так сильно, Мику-сан. Уверен, у неё были на то очень веские, неотложные причины. Мы найдём остальных и постараемся, чтобы остаток вечера прошёл хорошо.

*Тем временем, в совершенно другой части огромной фестивальной площади, Футаро Уэсуги, красный от злости и напряжения, отчаянно пытался не потерять из виду свою испуганную младшую сестру Райху, одновременно судорожно набирая её номер – единственный из контактов сестёр Накано, который у него, к своему стыду, был сохранён.*

*Он с такой силой стукнул себя по лбу, что Райха вздрогнула. — Чёрт, у меня же нет их номеров! Ни одного! Как я, спрашивается, найду остальных в этой сумасшедшей толпе?! Я совершенно бесполезен! Абсолютно!

*— Братик, мы… мы найдём всех? — Райха крепко, до боли, вцепилась в его руку, в её голосе отчётливо слышались подступающие слёзы. — Фейерверки такие красивые, но… но я хочу смотреть их со всеми… с девочками…*

*— Конечно, найдём, Райха, не плачь, маленькая, — пытался ободрить её Футаро, неловко погладив по голове, хотя сам чувствовал нарастающее раздражение и бессилие. — Черт, где же эти пятеро несносных девчонок? И где этот Ари, когда он так нужен? Вдвоём-то мы точно должны были справиться лучше… Хотя, кто знает, может, он тоже сейчас с кем-то из этих горе-учениц нянчится где-нибудь, вместо того чтобы помочь мне их всех собрать.*

Мамору снова огляделся, его сердце невольно подпрыгнуло от облегчения – в редеющей толпе, направляющейся к выходу, мелькнула знакомая фигура в светло-розовом юкате с цветочным узором.

— Ицуки! — почти одновременно, с одинаковой надеждой в голосе, крикнули Мамору и Мику.

Ицуки, услышав их, резко остановилась и, увидев, с явным облегчением подбежала к ним, тяжело дыша.

— Ари-сан! Мику! Наконец-то я вас нашла! Я уже с ног сбилась! — с облегчением выдохнула она, прижимая руку к груди. — А где все остальные? И… о боже, Мику, что с твоей ногой? Ты такая бледная!

Мамору осторожно, стараясь не причинить лишней боли, опустил Мику на ближайшую пустующую скамейку у цветочной клумбы.

— Кажется, она её сильно потянула, когда споткнулась. Ичика просила передать, что у неё появились неотложные дела по работе, и она не сможет присоединиться.

— Работа? Сегодня? В такой вечер? — Ицуки недоверчиво нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию, но тут же переключила всё своё внимание на пострадавшую сестру. — Ох, Мику, бедняжка, давай я посмотрю. У меня в сумочке должен быть эластичный бинт и, кажется, обезболивающая мазь.

*А где-то на пути к так и не достигнутому ими кафе, освещённому лишь всполохами далёких фейерверков, металась разъярённая, как фурия, Нино, буквально таща за собой растерянную и пытающуюся её успокоить Ёцубу.*

*— Идиоты! Все круглые, набитые идиоты! — кипела Нино, её голос срывался от гнева. — Я так старалась закончить эту чёртову, дурацкую домашнюю работу как можно быстрее, торопилась, и теперь… как, ну как это могло закончиться такой непроходимой фигнёй вроде этого?! Как можно было так глупо потеряться в этой толпе?! Этот Ари! Я уверена, это он виноват! Вечно он с Мику! Если он её потерял или, не дай бог, допустил, чтобы с ней что-то случилось, я ему этого никогда в жизни не прощу! Да и Уэсуги хорош, тоже мне, гений! Растяпа!*

*— Ни-и-ино, не сердись ты так сильно! Успокойся, пожалуйста! — пыталась урезонить её Ёцуба, с трудом поспевая за ней. — Уверена, они вот-вот найдутся! Может, они уже ждут нас в кафе?*

*Нино лишь громко, презрительно фыркнула в ответ, её глаза метали молнии.*

Пока Ицуки заботливо и умело бинтовала ногу Мику, что-то приговаривая тихим, успокаивающим голосом, Мамору поднял голову и посмотрел на небо. Праздник был всё ещё в самом разгаре, но для семьи Накано он действительно, как горько подумалось, рассыпался на мелкие, острые осколки тревог, разлук и недосказанности. Осколки праздника… и осколки их такого хрупкого, только зарождающегося доверия, которые они, по одному, почему-то вручали именно ему. Сначала Мику с её сокровенными воспоминаниями о матери и её болью, теперь Ичика с её опасной тайной и отчаянной мольбой. Его роль здесь, в этой сложной семье, явно выходила далеко за рамки простого репетитора. И это было одновременно и пугающе своей неизвестностью, и… почему-то невероятно важно. Он чувствовал, как невидимые, но прочные нити связывают его с этой семьёй всё крепче и крепче, и это осознание неуловимо, но бесповоротно меняло всё.

Конец главы