Сегодня выходной ② — Воспоминания под грохот фейерверков

Глава 8: Сегодня выходной ② — Воспоминания под грохот фейерверков

Предвкушение фестиваля фейерверков буквально искрилось в воздухе, наполняя его электризующим нетерпением. Сёстры Накано, облачённые в яркие, тщательно подобранные юкаты, казались ещё более оживлёнными, чем обычно. Ичика выбрала элегантную юкату цвета индиго с узором из белых камелий, подчёркивающую её зрелую красоту. Нино, хоть и пыталась сохранить свою фирменную язвительность, то и дело украдкой поправляла складки на своей лавандовой юкате с рисунком из бабочек, и её пальцы слегка подрагивали – явный признак скрытого волнения. Юката Мику была нежно-голубой, с игривыми золотыми рыбками, словно плывущими по ткани. Энергичная Ёцуба сияла в солнечно-жёлтой юкате с крупными подсолнухами, а Ицуки выбрала тематическую тёмно-синюю юкату с яркими россыпями стилизованных фейерверков. Райха Уэсуги, сама одетая в милое розовое кимоно с зайчиками, с детским восторгом порхала вокруг них, осыпая комплиментами их наряды.

— Ичика-нээ-сан, твоя юката с камелиями такая взрослая и красивая! А у Мику-нээ-сан рыбки такие милые, прямо как живые! Нино-нээ-сан, тебе очень идёт этот лавандовый цвет, ты как фея! Ёцуба-нээ-сан, ты прямо как подсолнух, такая же яркая! Ицуки-нээ-сан, а твой узор с фейерверками прямо в тему сегодня! — щебетала она, хлопая в ладоши.

Мамору Ари и Футаро Уэсуги стояли чуть поодаль, наблюдая за этой пёстрой и шумной компанией. Футаро, как всегда, выглядел сосредоточенным и слегка напряжённым, словно уже просчитывал оптимальный маршрут до фестиваля и обратно. Мамору же не мог скрыть лёгкой, искренней улыбки – атмосфера непринуждённого праздника и вид нарядных сестёр передавались и ему, вызывая тёплое чувство.

— Прежде чем мы отправимся на этот ваш хвалёный фестиваль, — строго начал Футаро, скрестив руки на груди и окинув сестёр пронзительным взглядом, — домашнее задание. Его никто не отменял.

Пятерняшки дружно и картинно застонали. Ичика изящно прикрыла рот ладошкой, Нино закатила глаза, Мику чуть заметно нахмурилась, Ёцуба скорчила умоляющую гримаску, а Ицуки тяжело вздохнула.

— Ну, Уэсуги-сан! Футаро-кун! Сегодня же праздник! — взмолилась Ёцуба, сложив руки в умоляющем жесте и подбежав к нему. — Хотя бы сегодня можно без этого? Ну пожалуйста-пожалуйста!

— Никаких «но», — отрезал Футаро, явно не собираясь уступать. Его голос был твёрд, как гранит. — Не сделаете – никакого фестиваля. И это моё последнее слово. К тому же, я договорился с вашим отцом, что прослежу за вашей успеваемостью даже в выходные.

Мамору решил немного смягчить обстановку, видя, как поникли девушки. Он понимал логику Футаро и его ответственность, но и предвкушение праздника было слишком велико, чтобы так просто его омрачать. Он также чувствовал, что это идеальный момент, чтобы продемонстрировать новый подход.

— Давайте так, — вмешался он с ободряющей улыбкой, шагнув вперёд. — Мы с Уэсуги-куном сейчас быстро поможем вам со всем разобраться. Разделим усилия, так сказать. Я и Футаро – мы же теперь команда репетиторов, так ведь? — Он взглянул на Футаро, который удивлённо моргнул, но кивнул, признавая этот факт. Сёстры тоже переглянулись – идея о командной работе репетиторов была для них новой и интригующей. — Понимаю, что сегодня хочется отдыхать, но представьте: фейерверки, вкусности, яркие огни... Всё это будет гораздо приятнее, если совесть будет чиста, а домашнее задание выполнено. И чем быстрее мы закончим с неприятным, тем больше времени останется на приятное. К тому же, вместе с Футаро мы справимся быстрее, вы же знаете – две головы всегда лучше одной, особенно если одна из них принадлежит гению Уэсуги, а другая – ну, мне, — он скромно улыбнулся.

Это был неожиданный поворот для сестёр – не просто два репетитора, а команда, работающая сообща. Футаро бросил на Мамору удивлённый, даже слегка изучающий взгляд, но промолчал, видимо, признавая правоту его слов и потенциальную эффективность такого подхода. Под таким двойным напором – перспективы пропустить фейерверк из-за упрямства Футаро и обещания быстрой и эффективной помощи от обоих парней – сёстры неохотно, но сели за учебники.

— Только попробуйте завалить нам праздник своей нудятиной, — проворчала Нино, но тоже взялась за тетрадь с заданиями по математике, бросив на Мамору быстрый, оценивающий взгляд. Ицуки тяжело вздохнула, но послушно открыла учебник английского, её обычное прилежание боролось с желанием поскорее окунуться в праздник.

Мамору, как уже стало привычным, взял под своё крыло Мику, которой предстояло разобраться с очередным запутанным периодом японской истории – на этот раз сёгунатом Асикага. Он заметил, что Мику уже заранее немного напряглась, ожидая потока дат и имён.

— Итак, Мику-сан, представь, что сёгунат Асикага – это как популярная, но очень капризная музыкальная группа, — начал он, понизив голос и присев рядом. Мику тут же заинтересовалась, её глаза слегка расширились. — У них был крутой продюсер в начале, Асикага Такаудзи, который собрал всех вместе. Но потом солисты – влиятельные даймё – начали тянуть одеяло на себя, каждый хотел быть главной звездой. Фанаты (простой народ и менее влиятельные самураи) разделились, поддерживая разных солистов, и начался полный хаос – концерты (войны) шли один за другим, а новые альбомы (законы) никто не слушал. Понимаешь?

Мику медленно кивнула, её глаза загорелись интересом. На её лице появилась слабая улыбка. Он терпеливо объяснял ей тонкости политических интриг и культурных особенностей эпохи, стараясь найти аналогии, которые были бы ей близки и понятны, часто ссылаясь на её любимых военачальников Сэнгоку Дзидай и проводя параллели. Мамору заметил, что его подход, основанный на ассоциациях, ярких образах и понимании общей картины, кажется, действительно помогал Мику лучше усваивать материал, чем сухая зубрёжка фактов. Она даже начала задавать уточняющие вопросы, что было большим прогрессом. Футаро же, в своей обычной прямолинейной манере, пытался вбить в головы остальным сёстрам математические формулы и грамматические правила, то и дело бросая косые, немного скептические взгляды на методику Мамору, но не комментируя – видимо, результат говорил сам за себя. К удивлению обоих репетиторов, и, возможно, самих сестёр, домашняя работа была выполнена на удивление быстро и почти без обычных жалоб и отговорок. Видимо, магия фестиваля и обещание скорого веселья действовали безотказно.

— Наконец-то! — радостно воскликнула Райха, когда последний учебник был с громким стуком закрыт Ицуки. — Теперь на фестиваль! Ура! Ура!

Пока они шли по оживлённым улицам к месту проведения фестиваля Хигасичо, украшенным бумажными фонариками и гирляндами, Мамору не мог не отметить, что Футаро всё ещё с трудом различает сестёр, особенно когда они в похожих юкатах и без своих привычных аксессуаров. Ицуки сегодня сделала себе другую причёску, собрав волосы в высокий хвост, украшенный изящной канзаши с цветами, что окончательно сбило Футаро с толку – он несколько раз назвал её именем другой сестры, сначала приняв за Ичику, потом за Мику, чем вызывал её сдержанное, но ощутимое раздражение, выражавшееся в поджатых губах и тихом фырканье.

— Уэсуги-кун, я Ицуки! — не выдержала она в какой-то момент, когда он в очередной раз перепутал её с Нино. — Сколько можно путать? Неужели так сложно запомнить?

— Да какая разница, вы все на одно лицо, — пробормотал Футаро себе под нос, но тут же поймал на себе пять пар осуждающих взглядов, включая укоризненный взгляд Райхи.

Мамору же, благодаря своему таланту «читать по глазам» и уже накопленным наблюдениям за их мимикой, едва заметными жестами и интонациями, начинал улавливать тонкие различия в их взглядах, манере держаться и даже походке. Это было похоже на медленное разгадывание сложной, но увлекательной головоломки, и он чувствовал, что делает определённые успехи, в отличие от Футаро, который, казалось, всё ещё полагался в основном на внешние приметы, такие как длина волос или аксессуары. Хотя, когда они все вместе смеялись или оживлённо болтали, задача всё равно была не из лёгких, и он понимал, что ему предстоит ещё долгий путь.

Нино демонстративно держалась чуть поодаль от репетиторов, всем своим видом показывая независимость и лёгкое пренебрежение. Однако Мамору заметил, как она украдкой, быстрым, почти незаметным движением поправляет съехавший оби на юкате Мику и строго следит, чтобы Райха, увлёкшись разглядыванием витрин, не налетела на прохожих или не выбежала на дорогу. «Она действительно очень их любит и заботится о них, просто выражает это по-своему, через эту броню колкостей и напускной строгости», — подумал он, и эта мысль показалась ему важным ключом к пониманию её сложного, но в глубине души доброго характера. Ичика то и дело отходила в сторону, чтобы ответить на какой-то телефонный звонок, прикрывая рот рукой и говоря тихим, извиняющимся тоном. Это вызывало любопытные взгляды сестёр и лёгкое беспокойство у Мамору – он надеялся, что это не связано с какими-то проблемами по работе или учёбе, о которых она умалчивает.

На самом фестивале царила невероятная, пьянящая суета. Воздух был густо пропитан смешанными ароматами якисобы, жарящейся на больших тэппанах, пряного соуса для такояки, сладкой карамелизированной патоки на яблоках и приторно-сладкой ваты. Слышались зазывные крики торговцев, смех детей, музыка из динамиков и стук деревянных гэта по асфальту. Ёцуба, как и следовало ожидать от её энергичной натуры, оказалась настоящим мастером фестивальных игр – она с поразительной лёгкостью и меткостью выигрывала призы в тире, сбивая все мишени, и с невероятным азартом ловила золотых рыбок бумажным сачком, щедро делясь своей добычей с восторженной Райхой, которая прыгала от радости.

— Уэсуги-сан, Ари-сан! Посмотрите, сколько я выиграла для Райхи-чан! — щебетала она, подбегая к ним с охапкой небольших игрушек и пакетиком с рыбками. — Райха-чан такая милашка в своей юкате! Я так хочу, чтобы она стала моей младшей сестренкой! Может, мне стоит выйти замуж за тебя, Уэсуги-сан? А что, было бы весело! Представь, ты станешь моим мужем, а Райха – моей сестрой! И мы будем жить все вместе!

Футаро поперхнулся своим такояки, закашлявшись так, что его лицо мгновенно стало пунцовым, а Мамору не удержался от смешка, который, впрочем, тут же постарался скрыть, поймав на себе грозный, испепеляющий взгляд Нино.

— Ёцуба, не смей нести чушь и учить ребёнка глупостям! — прошипела Нино, наградив сестру лёгким, но чувствительным подзатыльником. — И вообще, отойди от Уэсуги-куна, ещё заразишь его своей неисправимой гиперактивностью и бредовыми идеями.

— Но, Нино, это же так романтично! — не унималась Ёцуба, потирая ушибленное место, но уже хихикая.

У каждой из сестёр были свои любимые фестивальные лакомства: Ичика выбрала освежающее какигори с сиропом из зелёного чая и сладких бобов адзуки, Нино – блестящее, идеальной формы яблоко в алой карамели, Мику скромно попросила нингё-яки (маленькие бисквитные фигурки в форме рыбок и куколок с начинкой из пасты красной фасоли анко), Ёцуба с энтузиазмом уплетала огромный шоколадный банан, а Ицуки, после долгих колебаний, выбрала большую порцию ароматной, дымящейся якисобы с морепродуктами. Продавец в одной из палаток, торгующий традиционными сувенирами и масками, рассыпался в комплиментах Ичике, назвав её «настоящей красавицей, словно сошедшей со старинной гравюры» и даже сделал ей скидку на веер, при этом совершенно проигнорировав стоявшую рядом Ицуки, которая с интересом рассматривала те же товары. Это последнюю заметно расстроило; она надула губы и отвернулась, делая вид, что ей совершенно неинтересны эти безделушки. Мамору почувствовал укол сочувствия к Ицуки; он понимал, каково это, когда тебя не замечают или постоянно сравнивают с другими, более яркими сёстрами. «Даже в юкатах их как-то различают и выделяют кого-то одного», — с удивлением подумал он, но тут же поправил себя: «Дело не только в одежде или внешности, а в той ауре, которую они излучают, в уверенности или, наоборот, в её отсутствии, в умении себя подать».

Когда они проходили мимо очередного киоска со сладостями, где продавали тайяки в форме рыбок, Мику немного отстала от остальных и поравнялась с Мамору. Она выглядела немного взволнованной, теребя в руках маленькую сумочку-кинтяку, в которой лежали её почти нетронутые нингё-яки, словно собиралась с духом, чтобы сказать что-то важное.

— Ари-сан, — тихо начала она, её голос был едва слышен среди шума фестиваля. Она не смотрела на него, её взгляд был устремлён на свои гэта. — Вы ведь знаете, почему мы так стремимся попасть на фейерверк? Особенно Нино… Для нас это не просто развлечение или красивая картинка.

Мамору вопросительно посмотрел на неё, замедляя шаг, чтобы не привлекать внимание остальных. Он заметил, как подрагивают её ресницы.

— Этот фестиваль… эти фейерверки… — Мику сделала глубокий вдох. — Это одно из немногих по-настоящему ярких и счастливых воспоминаний, которые у нас остались о маме. Она очень любила их, и каждый год, сколько мы себя помним, она брала нас всех с собой смотреть. Говорила, что когда смотришь на фейерверк, все плохое сгорает, а остаются только яркие надежды на будущее. Даже после того, как её… не стало… мы продолжаем эту традицию. Это… это помогает нам почувствовать, что она всё ещё рядом. Что мы все ещё семья, несмотря ни на что. Особенно для Нино это важно, хоть она и не показывает.

Голос Мику дрогнул на последних словах, и в её глазах, когда она наконец подняла их на Мамору, блеснули слёзы. Мамору почувствовал, как у него сжалось сердце. Он посмотрел на удаляющихся сестёр Накано – на их показную весёлость, на их частые, порой резкие ссоры, на их упрямство – и всё это вдруг приобрело совершенно иной, более глубокий и трогательный смысл. Он вспомнил о своей собственной семье, о том огромном доверии, которое они ему оказывали, отправляя сюда, в чужой город, о его жгучем желании оправдать их ожидания и не подвести. Семья – это действительно самое важное, самый надёжный якорь в бушующем море жизни. Он почувствовал глубокое уважение к Мику за то, что она решилась довериться ему, поделиться чем-то настолько личным и сокровенным. Это был знак особого расположения, которое он очень ценил.

— Спасибо, что поделилась, Мику-сан, — так же тихо ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче и теплее. — Теперь я понимаю гораздо лучше. Это очень… очень ценно. И очень смело с твоей стороны рассказать мне. Я... я рад, что ты доверилась мне. Это много для меня значит.

В этот самый момент Нино, которая, как выяснилось, ещё днём умудрилась каким-то чудом забронировать столик в небольшом, но уютном кафе на крыше одного из зданий неподалёку, откуда должен был открываться лучший вид на фейерверк, начала нетерпеливо торопить всех.

— Ну что вы там копаетесь, как сонные мухи! — раздался её властный голос, перекрывая шум толпы. — Скоро всё начнётся! Лучшие места уже занимают! Всё самое интересное пропустим из-за вашей медлительности! Я не для того старалась и договаривалась, чтобы вы всё испортили! Футаро, Ари, шевелитесь! Райха, держись рядом!

Толпа вокруг них становилась всё плотнее с каждой минутой. Люди, смеясь и оживлённо переговариваясь, спешили занять лучшие места для обзора вдоль реки или на возвышенностях. Мамору старался держаться рядом с Мику и Ицуки, которые шли чуть позади, Футаро, взяв Райху за руку, пытался не упустить из виду неугомонную Ёцубу, а Ичика и Нино уверенно прокладывали путь чуть впереди, ориентируясь в потоке людей.

Внезапно людской поток хлынул особенно сильно, когда открыли очередной проход к набережной. Кто-то кого-то неловко толкнул, возникла короткая, но ощутимая суматоха, волна людей прокатилась по узкой улочке.

— Держитесь вместе! — крикнул Мамору, инстинктивно протягивая руку и успевая схватить Мику за запястье за мгновение до того, как их окончательно оттеснило от остальных напирающей толпой. Его пальцы сомкнулись на её тонкой руке.

Но было уже поздно. В одно неуловимое мгновение мощная волна толпы, как речной поток, разделила их. Мамору растерянно огляделся – рядом с ним, испуганно прижимая к себе свою сумочку-кинтяку с почти нетронутыми нингё-яки, стояла только Мику. Остальных сестёр, Футаро и Райхи нигде не было видно в колышущемся, разноцветном море людей, заполнившем всё пространство.

Грохот первого, самого мощного фейерверка разорвал вечернее небо тысячами ослепительных золотых и багровых огней, вызвав восторженный гул толпы.

— Где… где все? — растерянно прошептала Мику, глядя на Мамору широко раскрытыми, испуганными глазами, в которых отражались разноцветные вспышки салюта. Её голос почти утонул в рёве следующего залпа. — Ари-сан... мы... мы потерялись?

Они потерялись. Затерялись в огромной, праздничной толпе. И только Нино знала дорогу к тому самому заветному кафе на крыше, где их ждал забронированный столик и лучший вид на фейерверк, хранящий такие важные для них воспоминания.

Конец главы