Смерть

Широ толкнул дверь, и она поддалась с протяжным скрипом, от которого у обоих мурашки побежали по коже. Темнота внутри хлынула наружу, густая и вязкая, как смола, проглатывая свет сумерек.

Они шагнули вперёд, и половицы под ногами застонали, протестуя против вторжения. Внутри дом был хаосом, застывшим во времени.

 Тусклые лучи, пробивавшиеся через мутные окна, выхватывали из мрака перевёрнутые стулья, расколотый стол, усыпанный осколками стекла, и пустые бутылки, валяющиеся в пыли, как кости забытого пиршества. В углу громоздилась кровать, заваленная комками грязного тряпья, от которого исходил едкий запах сырости и спирта.

— Похоже реально пусто, — прошептал Кириан.

 Он двинулся вперёд, держа нож наготове, как щит, и Широ последовал за ним, стараясь ступать бесшумно.

— Странно, ты вроде говорил, что дымка вела сюда. Может посмотришь еще раз своим ультравзглядом?

— Ультравзглядом?

— Ну такой же крутой способности нужно придумать классное название.

Широ слегка улыбнулся и попытался напрячь глаза. На секунду они слегка засветились фиолетовым, а затем… Резкая боль, словно в глаза втыкали иглы ударила в Широ. Голова закружилась, ноги подкосились. Он упал на колени.

— Широ! — Кириан подбежал к нему, протянув руку, чтобы помочь встать. — Ты в порядке?

Широ с его помощью поднялся и потер руками глаза.

— Не шуми так. Привлечешь внимание. — его взгляд стал серьезнее. — Похоже, когда я использую эту способность на глаза оказывается немалое напряжение и долгого времени они не выносят. Мы с тобой шли сюда почти двадцать минут. Получается такой предел моего тела.

— Ты точно в порядке? Может вернемся и…

— Если передумал, ещё не поздно сбежать, — ответил он, стараясь, чтобы голос не выдал дрожи. — Я тебя не держу.

Кириан фыркнул, но его глаза потеплели, как будто этот обмен колкостями вернул ему толику уверенности.

— И оставить тебя одного геройствовать? — он покачал головой. — Нет уж, если нас прикончат, я хотя бы успею сказать, что это была твоя дурацкая идея.

Широ выдохнул, чувствуя, как тепло дружбы Кириана разгоняет холод в груди.

— От дома не исходило дымок. — он снова стал серьёзней. — Все шли внутрь, включая Айрис. Получается отсюда никто не выходил. Может есть какой-то потайной ход?

— Какой еще потайной ход, Широ? Мы в небольшом, еле стоящем доме.

Широ на секунду задумался. Его взгляд устремился в пол.

— А что…если вход снизу? Как в погреб.

У Кириана слегка расширились глаза.

— Что же…это логично.

Они разошлись по разные стороны комнаты и начали вглядываться в щели в полу. Вдруг Кириан присвистнул, подзывая Широ к себе.

— Смотри, — он опустился на колено у стены, указывая на узкую щель в деревянных досках, почти незаметную в полумраке. — Тут что-то есть.

Широ присел рядом, сердце заколотилось быстрее. Щель была тонкой, но под ней угадывался тёмный провал, как пасть, ведущая в бездну. Кириан подцепил край доски ножом, а затем руками отодвинул его в сторону.

Холодный воздух ударил в лицо, принеся с собой запах сырой земли и чего-то металлического — крови? Широ сглотнул, страх сжал горло, но он заставил себя вглядеться в черноту.

— Подвал, — выдохнул он, его голос был едва слышен за гулом крови в ушах. — Она там. Наверно…

Кириан посмотрел на него, его брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию. Он бросил взгляд в провал, затем на Широ, и в его глазах мелькнула тень сомнения, но тут же исчезла, вытесненная решимостью.

— Если ты ошибаешься, — сказал он, понизив голос до шёпота, — я точно тебя придушу. Но я тебе верю. Пойдём.

Они спустились по шатким ступеням, каждый скрип дерева отзывался дрожью в костях. Пока они спускались, в дом вошла еще одна фигура…

Подвал встретил их сыростью и мраком, таким густым, что воздух казался осязаемым. Глаза Широ привыкали к темноте, выхватывая ржавые прутья клеток. Четыре решетчатые стены тянулись вдоль коридора. Они были пусты, но в некоторых на полу было видно пятна крови. Его сердце сжалось от ужаса, а в груди загорелся гнев.

— Не думаю, что эти клетки для животных. — тихо сказал Широ.

— Это… работорговцы, — прошептал Кириан, его голос дрожал, но в нём звенела ярость.

Широ стиснул зубы, чувствуя, как гнев вытесняет страх. Он сжал нож сильнее, его пальцы дрожали, но не от холода. В глуби подвала, где мерцал тусклый свет, доносились голоса — грубые, резкие, как лай.

Они прижались к стене, их дыхание стало почти неслышным. Впереди открылась комната, и Широ увидел её.

Айрис сидела у стены, её руки были связаны грубой верёвкой, голова опущена, светлые русые волосы закрывали лицо. Она не шевелилась, и на мгновение Широ показалось, что она… Нет, он отогнал эту мысль, но гнев вспыхнул с новой силой, обжигая изнутри. За грубо сколоченным столом сидели мужчины, их смех резал слух, а жестяные кружки в руках звенели, как насмешка над её болью.

— Она здесь, — прошептал Широ. — Мы нашли её.

Кириан, стоявший рядом, напрягся, его голубые глаза метались между Айрис и мужчинами за грубо сколоченным столом. Их хриплый смех резал воздух, жестяные кружки звенели, разливая некую жидкость. Судя по запаху алкоголь.

Один из работорговцев, с густой бородой и шрамом через щеку, лениво жевал кусок хлеба, его взгляд скользил по Айрис с холодной жадностью.

— Надо её поскорей продать, — пробурчал он, сплюнув на пол. — Когда его человек там прибудет?

Другой, сидящий за столом, наливал себе в кружку жидкость.

— Скоро, скоро. Сейчас давайте отмечать. Не ожидал, что за простого ребенка нам предложат так много. — он рассмеялся.

Широ стиснул зубы, гнев вспыхнул в груди, обжигая, как раскалённый уголь. Он хотел броситься вперёд, но Кириан схватил его за локоть, пальцы впились в кожу.

— Не дури, — прошептал он, его голос был резким, но полным тревоги. — Их семеро. Мы не справимся. Ждём, пока они напьются или…

Но договорить он не успел. Шорох за спиной, едва слышный, как шёпот, заставил их обернуться. Тень выросла из мрака, и тяжёлая рука сжала плечо Широ с такой силой, что он едва сдержал вскрик. Вторая рука схватила Кириана, рванув его назад. Грубый смех, пропитый и злобный, прорезал тишину, от которого кровь застыла в жилах.

— Смотрите-ка, крысы пожаловали, — прогундосил мужчина, его дыхание воняло перегаром. Он был массивен, с сальными волосами и шрамами на руках. — Заблудились, детишки?

Широ рванулся, но хватка была железной. Он увидел, как Кириан замахнулся ножом, но мужчина перехватил его запястье с пугающей лёгкостью. Резкий рывок — и нож Кириана со звоном упал на каменный пол, отскакивая в тень. Кириан стиснул зубы, его лицо исказилось от боли, но он не издал ни звука. Лишь слегка простонал от падения.

— А этот, что, посмелей будет? — мужчина повернулся к Широ, его глаза блестели в полумраке, как у хищника. — Брось свою железку, малыш, или я сломаю твоему другу шею.

Широ замер, его взгляд метнулся к Айрис, всё ещё неподвижной, затем к Кириану, чьи глаза горели бессильной яростью. Он разжал пальцы, и нож с глухим звяком упал к ногам. Мужчина ухмыльнулся, довольный, и толкнул их вперёд, в освещённую камеру, прямо к остальным.

— Мужики, смотрите кто к нам пожаловал.

Мужчины за столом подняли головы, их лица озарились злобным весельем. Бородач со шрамом, явно главарь, откинулся на стуле, его оскал обнажил жёлтые зубы.

— Ну и что за улов? — протянул он, оглядывая мальчиков, как товар. — Детишки с кухонными ножами? Это что, теперь малыши геройствуют?

Смех работорговцев, грубый и рваный, заполнил подвал, но Широ не слышал его. Его взгляд был прикован к Айрис, к её связанным рукам, к её опущенной голове. Гнев, копившийся внутри, начал вырываться наружу, как лава, обжигая вены.

— Как думаете, сможем и их ему продать? — спросил тот, кто их держал.

— Сомневаюсь. — ответил главарь. — Хотя вот он интересный. Белые волосы. Никогда таких не видел. Ему может быть и не сможем, но кто-нибудь с особыми предпочтениями явно не удержится — протянул он, указывая на Широ.

Работорговцы рассмеялись. Тот, который их держал продолжил.

— Слушай, не против, если я немного выпущу пар на нем? — спросил тот с злобной улыбкой.

— Что-то случилось? — спросил главарь.

— Да, жена ушла. Вот и настроение хреновое. Дай, думаю, хоть на нем отыграюсь. Если что, Виргал его подлечит. Он же среди у нас единственный пробужденный.

Бородач со шрамом усмехнулся и скорчил ухмылку.

— Хрен с тобой. Развлекайся.

Мужчина, что держал Широ, бросил Кириана в сторону и его подловил другой работорговец, прижав в землю.

Кулак взметнулся так быстро, что Широ не успел среагировать. Удар в скулу взорвался болью, мир качнулся, кровь хлынула из носа, заливая губы солёным вкусом. Широ рухнул на колени, камни впились в кожу, но он тут же вскочил.

— Упрямый, да? — мужчина над Широ ухмыльнулся, потирая костяшки. — Ничего, щенок, это мы быстро выправим.

Он ударил снова, в бок, и рёбра Широ хрустнули, выбивая воздух из лёгких. Широ согнулся, хватая ртом воздух, но заставил себя выпрямиться, его тёмные глаза горели, несмотря на боль.

Он ударил снова, в грудь, и Широ отлетел к стене. Спину обожгло, как огнём, но он стиснул зубы, чувствуя, как ярость вытесняет боль.

— Обожаю выбивать из товара всякую гордость! — выкрикнул работорговец.

Мужчина шагнул ближе, его кулак взметнулся для нового удара, но в этот момент что-то внутри Широ сломалось. Нечто, словно не принадлежащее ему начало брать контроль. В голове проносились мысли, произносимые словно не его голосом.

“Я выжил там, где выживают немногие. Потерял всё — память, дом, даже самого себя, — но нашёл новый смысл. Кириан, Айрис, приют… Они стали моим светом во тьме. А теперь эти уроды хотят всё отнять? Нет. Я не позволю им сломать то, что я с таким трудом построил.”

— Что за… — мужчина замер, его лицо исказилось от удивления, а в глазах мелькнул первый намёк на тревогу.

Широ медленно поднялся с колен. Его ноги больше не дрожали, боль отступила, вытесненная жаром, который разгорался внутри.

“Если ради защиты того, что мне дорого, придётся убивать — я буду убивать. Если ради них нужно перестать быть человеком — я перестану. Если придётся пожертвовать всем — я пожертвую. И сейчас… ради моих друзей я уничтожу этих подонков!”

Широ выпрямился, и мужчина невольно отступил. Его самоуверенная ухмылка дрогнула, сменившись тенью страха. Фиолетовые глаза, которые сейчас больше напоминали нечто мифическое, встретились с его. Мужчина сглотнул, словно пытаясь прогнать подступивший ужас.

— Ты… пробудился? — выдохнул мужчина, его голос сорвался, пропитанный страхом. Он потянулся к мечу на поясе, но Широ был быстрее.

Молча мальчик рванулся вперёд. Его кулак, пропитанный маной, врезался в живот мужчины с такой силой, что воздух содрогнулся. Работорговец согнулся пополам, хрип вырвался из его лёгких, и он отлетел к стене, ударившись о кирпичи с глухим треском. Но Широ не остановился. Мана бурлила, требуя выхода, и он шагнул ближе, его глаза горели, как угли.

Мужчина, кашляя кровью, потянулся к мечу, его пальцы дрожали. Он рванулся вперёд, лезвие сверкнуло, рассекая воздух. Широ уклонился, чувствуя, как холод металла прошёл в сантиметре от плеча. Мана текла через него, ускоряя движения, делая мир чётким, как хрусталь.

 Он ударил снова, кулак врезался в грудь врага, отбрасывая его назад. Меч выпал, звякнув о камень, но мужчина не сдавался. Он бросился в рукопашную, его кулак полетел к голове Широ.

Широ выставил блок, но удар был тяжёлым, кости заныли. Он отпрыгнул, выигрывая мгновение, но мужчина уже подхватил меч и с рыком бросился на него. Лезвие неслось к плечу, и Широ понял, что не успеет уклониться.

 Инстинкт сработал быстрее разума: он влил ману в ладони, чувствуя, как они твердеют, словно сталь. В последний момент он поймал лезвие голыми руками. Кровь хлынула из ран, заливая пальцы, но он не разжал хватку.

— Что ты такое?! — мужчина дернулся, его лицо побелело от шока, но Широ не ответил.

Он рванул меч в сторону, открывая защиту врага, и ударил ногой в грудь. Мужчина отшатнулся, хватая ртом воздух, а Широ отпустил лезвие, позволяя ему упасть. Мана хлынула в его кулак, сжимая его до предела, и последовал удар. Он был таким мощным, что работорговец сильнее чем в первый раз отлетел в стену. Кирпичи за спиной треснули, а он харкнул кровью, сползая вниз.

Широ шагнул ближе, его дыхание было рваным, но глаза не отрывались от врага. Мужчина дрожал, цепляясь за жизнь, его взгляд молил о пощаде, но Широ видел только угрозу — для Айрис, для Кириана, для приюта.

Он схватил его за грудки, рывком подняв с пола, и ударил снова. Кулак врезался в лицо, отбрасывая голову назад. Кровь брызнула, заливая подбородок, и мужчина рухнул на колени, хрипя.

Но он не остановился. Снова поднял и ударил. Еще. Еще. И еще. Всё это он делал с абсолютно каменным лицом, словно не чувствовал боли от своих ран. Его глаза были наполнены холодным спокойствием.

Спустя несколько таких циклов, мужчина упал, его тело обмякло, как сломанная кукла. Кровь растекалась по каменному полу, тёмная и густая, смешиваясь с пылью. Грудь его больше не вздымалась, глаза остекленели, уставившись в пустоту.

Тишина накрыла подвал, тяжёлая и вязкая, прерываемая лишь рваным дыханием Широ. Он стоял над телом, кулаки всё ещё сжаты, кровь капала с костяшек — его, чужая, уже не разобрать.

Мана угасала, оставляя холод и дрожь. Он смотрел на мёртвого врага, и в груди закручивался ком — не победа, не облегчение, а что-то тёмное, липкое.

Я убил его. Я забрал жизнь. — мысль вонзилась в разум, как нож, и он не мог её отогнать.

Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, ладони упёрлись в холодный камень. Он смотрел на свои руки — детские, дрожащие, теперь испачканные кровью.

Я хотел защитить их. Но кем я стал?

Внутри спорили два голоса: один, холодный, шептал, что это было необходимо, другой, дрожащий, кричал, что он стал монстром.

— Эй, парни, отрубите-ка ему руку и свяжите, — голос главаря разрезал тишину, деловитый и равнодушный, как у мясника на рынке. — Такой пробудившийся щенок будет охренеть как дорого стоит. Потом как-нибудь вылечим.

Широ поднял голову, но сил встать не было. Мужчины вокруг стола вытащили мечи, их лезвия блеснули в тусклом свете. Они шагали к нему, их шаги гулко отдавались в ушах, заглушая внутренний спор. Он был пуст — мана иссякла, ярость выгорела, оставив лишь усталость и вину.

Кириан, всё ещё в хватке другого работорговца, рванулся, его голубые глаза вспыхнули отчаянной яростью.

— Не смейте его трогать! — выкрикнул он, но его голос дрогнул, заглушённый хриплым смехом. Мужчина за его спиной заломил ему руку сильнее, и Кириан стиснул зубы, подавив стон боли.

Двое работорговцев шагнули к Широ, их мечи сверкнули в тусклом свете факелов, отбрасывая зловещие тени на ржавые клетки. Один из них, с жёлтыми зубами и кривой ухмылкой, занёс лезвие над правой рукой Широ, его глаза блестели злобным весельем.

— Не рыпайся, щенок, — прошипел он, голос сочился насмешкой. — Одной рукой меньше — и всё равно будешь жив. Для рынка сойдёшь.

Широ закрыл глаза, его дыхание было рваным, как ветер в бурю. Мана иссякла, ярость выгорела, оставив лишь вину, тяжёлую, как камень на шее.

Это моя плата? За кровь, что я пролил?

Лезвие опускалось, и он ждал боли, почти желая её, чтобы заглушить крик в своей душе.

Но боль не пришла. Воздух сгустился, став тяжёлым, как перед грозой, и мощная волна маны пронеслась через подвал, заставив пол содрогнуться. Глухой удар, треск кирпича, и мужчина с мечом отлетел к стене с такой силой, что камни раскололись под его спиной. Он сполз вниз, оставляя за собой кровавый след, и замер, его дыхание оборвалось.

Широ распахнул глаза, сердце замерло. В дверном проёме стоял Райот. Его плащ колыхался, подхваченный невидимым ветром, а алые глаза горели холодным, неумолимым огнём, как угли в ночи.

Мана вокруг него дрожала, почти видимая, заставляя воздух гудеть, словно натянутая струна. Его меч, всё ещё в ножнах, излучал сдержанную угрозу, а каждый шаг отдавался в костях Широ, как эхо судьбы.

— Один есть, осталось семь. — произнес он с холодным тоном.

Все также спокойно он сделал несколько шагов вперед.

— Закройте глаза и уши, — произнёс Райот, его голос, низкий и властный, проникал в саму душу, как буря, что сметает всё на своём пути. — Это не для ваших глаз.

Широ и Кириан повиновались, прижав ладони к ушам, но Широ не смог полностью закрыть глаза. Сквозь щели между пальцами он видел, как Райот стоит неподвижно, спокойный, как скала перед штормом. Работорговцы вскочили, их лица исказились паникой, мечи дрожали в руках.

— Райот де Лакрейн… — прохрипел один, его голос сорвался, пропитанный ужасом. — Заместитель Каменных рыцарей! Как он нас нашёл?!

Райот слегка наклонил голову, его губы дрогнули в ледяной усмешке, но глаза остались холодными, как сталь.

— Мёртвым не нужны ответы, — ответил он, и в его тоне звенела уверенность, как будто их судьба уже была написана.

Главарь, сжав длинный клинок, шагнул вперёд. Остальные бросились на Райота, их крики смешались с лязгом металла, но он не шелохнулся. Его рука плавно легла на рукоять меча.

В следующий миг он исчез. Лишь тень мелькнула, быстрее, чем глаз мог уловить. В следующее мгновение он уже был за их спинами. Щелчок — меч вернулся в ножны. Работорговцы замерли, их лица застыли в недоумении, и главарь разразился хриплым смехом.

— И это всё? — рявкнул он, шрам на его щеке исказился в ухмылке. — Великий Райот де Лакрейн промахнулся? Ха, да ты…

Его слова захлебнулись. Воздух взорвался десятками светло-зелёных вспышек, тонких, как паутина, но острых, как бритвы. Они пронеслись с ужасающей скоростью, рассекая плоть, кости и камень.

Крики утонули в крови. Тела рухнули, разрубленные на куски, как бумага под ножницами. Кровь хлынула, заливая трещины в полу, а запах железа и смерти заполнил подвал.

Только один остался цел — тот, который держал Кириана. Он достал кинжал и приставил его к шее мальчика.

— Н-не подходи! А то я отрублю ему башку!

Однако Райот не шелохнулся. Пока работорговец выкрикивал угрозы, он опять слегка взял рукоять меча и исчез. В следующее мгновение он оказался за спиной мужчины. Четыре светло-зеленых вспышки рубанули по рукам и ногам. Работорговец упал лицом в пол, не в силах пошевелится.

“Он перерубил мне сухожилия?! Как можно быть настолько быстрым и точным?! Черт, не могу пошевелится!”

Райот вложил меч в ножны с легким щелчком и повернулся к нелепо лежащему телу.

— Вечерами мне иногда бывает одиноко. Пока моего друга нет в городе, мне не с кем поговорить. Составишь компанию? У меня к тебе уйма вопросов. — лицо Райота озарила обманчиво добрая улыбка.

Кириан, освободившийся из хватки, подполз к Широ, его лицо было бледным, но глаза полны тревоги.

— Широ, ты… держишься? — прошептал он, его голос дрожал, но был тёплым. — Ты… это было… — он замолчал, не находя слов, но его рука легла на плечо друга, сжимая с тихой поддержкой.

Широ покачал головой, горло сдавило.

— Я не знаю, — выдохнул он, голос был хриплым, чужим. — Я хотел спасти её… нас… но теперь… я не знаю, кто я…