Месть

Деревня Лаувен была залита золотым светом заката. Поля пшеницы колыхались под лёгким ветром, а запах свежескошенной травы смешивался с ароматом маминого хлеба, доносившимся из открытого окна их маленького дома.

Шестилетняя Айрис, с русыми косичками и яркими бирюзовыми глазами, сидела на крыльце, болтая босыми ногами. Её платье, простое, но аккуратно зашитое, слегка колыхалось на ветру.

— Айрис, не сиди на холодных ступеньках! — крикнула мама из дома, её голос был тёплым, как солнечный луч. Она появилась в дверях, вытирая руки о фартук, её русые волосы были собраны в свободный пучок, а улыбка делала её лицо мягче. — Простудишься ведь.

Айрис хихикнула, спрыгнув на траву. Её маленькие пальцы сжимали деревянную фигурку лошади, которую вырезал отец.

— Я не замёрзну, мама! — ответила она, крутясь на месте. — Я же сильная, как папа!

Отец, высокий мужчина с добродушным лицом и мозолистыми руками, вышел из сарая, неся охапку дров. Его тёмные волосы были припорошены пылью, а глаза, такие же бирюзовые, как у Айрис, искрились смехом.

— Сильная, говоришь? — подмигнул он, опуская дрова у крыльца. — Ну-ка, покажи, как ты эту силу используешь! Может, поможешь мне дрова сложить?

Айрис надула щёки, притворно нахмурившись, но тут же засмеялась и подбежала к нему, обхватив его ногу.

— Только если ты сделаешь мне ещё одну лошадку! — заявила она, тыча в него деревянной фигуркой.

— Договорились, — сказал отец, взъерошив её волосы. — Но только, если ты не будешь приставать к своему брату.

Айрис обернулась, и её лицо озарилось, когда она увидела Лукаса, её старшего брата, выходящего вслед за отцом. Ему было семнадцать, долговязый, с такими же русыми волосами, как у неё, но с серыми глазами, которые всегда казались слишком серьёзными для его возраста.

Он также нёс дрова, и его губы дрогнули в лёгкой улыбке, когда он заметил сестру.

— Айрис, если ты хочешь ещё одну лошадь, то сама научись вырезать. Я же тебя учил. — сказал он, закатывая глаза, но в его голосе звучала теплота.

Айрис показала ему язык, но тут же подбежала и обняла его.

— Ты лучший, Лукас! — сказала она, уткнувшись лицом в его рубашку. — Но я всё равно попрошу папу, он быстрее делает.

Лукас засмеялся, потрепав её по голове. Он бросил дрова на крыльцо и присел рядом с ней, глядя на закат, окрашивающий небо в оранжевые и розовые полосы.

— Когда-нибудь, — сказал он тихо, и его голос стал чуть серьёзнее, — я уведу тебя отсюда, Айрис. В большой город. Там всё иначе — магия, рыцари, книги, о которых ты мечтаешь. Я тебе обещаю.

Айрис посмотрела на него.

— Правда? — спросила она, и её голос был полон восторга. — А ты станешь рыцарем? Как в сказках?

Лукас улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень, которую Айрис, слишком маленькая, не заметила.

— Может быть, — сказал он, отводя взгляд. — Но я всегда буду рядом, чтобы тебя защитить.

Мама позвала их ужинать, и Айрис вприпрыжку побежала в дом, где на столе уже стояли миски с дымящимся супом и свежий хлеб. Отец рассказывал старую историю о том, как он однажды видел монстра в горах и смог его одолеть с одним лишь топором, а мама качала головой, но улыбалась.

Лукас молчал, но его рука лежала рядом с рукой Айрис, и она чувствовала тепло его присутствия, как щит от всего мира.

Но затем воздух стал тяжелее. Запах хлеба сменился едким дымом. Свет заката за окном потемнел, будто кто-то задул солнце. Айрис моргнула, и её сердце сжалось — что-то было не так.

Она повернулась к Лукасу, но его лицо изменилось: глаза стали холодными, чужими, как у незнакомца.

— Лукас? — позвала она, её голос дрожал, как тонкая нить.

Он не ответил. Вместо этого он встал, его движения были резкими, как у марионетки. За окном вспыхнул огонь — не закат, а жадное пламя, лизавшее стены их дома. Крики соседей разрезали тишину, а дым, густой и чёрный, начал сочиться сквозь щели.

— Папа! Мама! — закричала Айрис, вскочив со стула. Она потянулась к родителям, но их лица растворились, как тени, оставив только пустые места за столом. Дом трещал, дерево стонало под натиском огня, а жар обжигал кожу.

Айрис обернулась к Лукасу, её глаза наполнились слезами.

— Почему? — выкрикнула она, но голос утонул в рёве пламени.

Лукас смотрел на неё, его лицо было неподвижным, как маска. Он был одет в плащ с алыми пятнами, а в руке держал окровавленный меч. У его ног лежали трупы родителей. Он шагнул к двери, и за его спиной огонь взметнулся выше, поглощая крышу.

— Ты обещал защищать меня! — крикнула Айрис, её голос сорвался, став тонким, как у ребёнка, каким она и была. — Лукас, не уходи!

Он остановился у порога, но не обернулся. Лишь сделал шаг вперед и растворился.

Пламя сомкнулось вокруг неё, жар сдавил грудь, и она закричала, протягивая руку к брату, который исчез в дыму. Дом рушился, стены падали, а её мир горел, оставляя только пепел и пустоту.

Айрис вздрогнула, её глаза распахнулись. Она проснулась ночью в своей комнате. Дыхание рвалось короткими рывками, щёки были мокрыми от слёз, которые она не замечала. Она сжала губы, заставляя себя дышать ровнее.

"Опять этот кошмар."

В её комнате не было второй кровати. Помещение было целиком только её. На тумбочке стоял кувшин и деревянный стаканчик. Айрис взяла его и налила другой рукой воды. Сделав пару глотков, она немного пришла в себя.

“Я найду тебя . И ты ответишь за всё.”

***

Следующий день.

Широ, как всегда, направлялся из своей комнаты в библиотеку. Повернув в коридор, ведущий в библиотеку, он увидел в проёме в библиотеку Клаудию. Она осторожно вошла, её шаги были мягкими, почти бесшумными, а подол тёмного платья чуть касался пола.

Она хотела о чем-то поговорить с Айрис и Широ из интереса и желания не прерывать это, спрятался за углом и стал подслушивать.

Айрис, сидевшая в своём углу, подняла взгляд от книги, её пальцы замерли на странице, а лицо стало насторожённым, как у кошки, почуявшей чужака.

— Айрис, — позвала Клаудия, её голос был мягким, но с твёрдой ноткой, будто она заранее готовилась к сопротивлению. — Не могли бы мы поговорить?

Айрис нахмурилась, её бирюзовые глаза сузились, но она медленно закрыла книгу, оставив палец между страницами, как закладку.

— О чём? — спросила она, и голос её был ровным, но с едва уловимым вызовом.

Клаудия подошла ближе, опустилась на стул рядом с Айрис. Она сложила руки на коленях и посмотрела на девочку с той тёплой улыбкой, которая всегда заставляла Широ чувствовать себя в безопасности.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной на рынок, — сказала Клаудия, и её слова звучали просто, но в них чувствовалась забота. — Сегодня хороший день, и тебе не помешает немного свежего воздуха.

Айрис напряглась, её пальцы стиснули книгу, и бумага тихо зашуршала. Она посмотрела на Клаудию так, будто та предложила ей шагнуть в пропасть.

— На рынок? — переспросила она, и в её голосе мелькнуло удивление, смешанное с недоверием. — Зачем? Я же никогда туда не хожу. Там шумно. И… слишком много людей.

Клаудия кивнула, её улыбка не дрогнула, но глаза стали серьёзнее.

— Знаю, — сказала она мягко. — Ты любишь тишину, и я это уважаю. Но, Айрис, ты не можешь вечно прятаться среди книг. Мир — он не только в этих стенах. Там, за дверью, тоже есть жизнь. И я хочу, чтобы ты её увидела.

Айрис опустила взгляд, её пальцы нервно теребили уголок страницы. Она молчала, и тишина между ними стала тяжёлой, как перед грозой. Широ, стоявший за углом, затаил дыхание, боясь выдать своё присутствие.

— Я не прячусь, — наконец прошептала Айрис, и её голос был тихим, почти ломким. — Мне просто… не нужно то, что там. Люди говорят, смеются, но они не понимают. И я их не понимаю.

Клаудия наклонилась чуть ближе, её рука мягко легла на плечо Айрис. Девочка вздрогнула, но не отстранилась.

— Я знаю, что тебе тяжело, — сказала Клаудия. — Но ты не одна, Айрис. Дай миру шанс. Дай себе шанс.

Айрис молчала, её взгляд был прикован к книге, но пальцы перестали теребить страницы. Она будто боролась с чем-то внутри себя — страхом, памятью, или, может, просто привычкой держать всех на расстоянии.

— А если я не справлюсь? — спросила она так тихо, что слова едва долетели до Широ. В её голосе не было слабости, только осторожность, как у человека, который уже обжёгся.

Клаудия сжала её плечо, её улыбка стала увереннее.

— Ты справишься, — сказала она твёрдо. — Ты сильнее, чем думаешь. И я буду рядом, если что-то пойдёт не так. Обещаю.

Айрис подняла глаза, и на мгновение её лицо смягчилось, как будто тень ушла из её взгляда. Она медленно кивнула, её движения были почти неуловимыми.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но… я хочу книгу. Новую. Про магию.

Клаудия засмеялась, и её смех был как звон колокольчика, лёгкий и тёплый.

— Договорились, — ответила она, вставая. — Но тогда ты пообещаешь мне одну вещь. Поговори с кем-нибудь на рынке. Хотя бы с одним человеком. Просто попробуй.

Айрис посмотрела на неё, и уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку — редкой, как солнечный луч в зимний день.

— Ладно, — сказала она тихо. — Попробую.

Они встали, и Клаудия направилась к двери, её шаги были лёгкими, но уверенными. Айрис следовала за ней, всё ещё сжимая книгу, как талисман.

Когда они проходили мимо поворота, за углом которого, за небольшим ящиком прятался Широ, Айрис вдруг остановилась. Её взгляд скользнул в его сторону, и он почувствовал, как кровь прилила к щекам. Она знала, что он там — её глаза, острые и внимательные, будто видели сквозь стены.

Айрис посмотрела в сторону Клаудии, которая ушла чуть дальше.

— Если что-то случится… — начала она, но остановилась. — Хотя нет, ничего.

— Ты что-то сказала? — спросила Клаудия, обернувшись.

— Нет, ничего. — произнесла Айрис, начав подбегать к Клаудии.

Широ остался стоять, чувствуя, как в груди растёт беспокойство. Он не знал, почему её слова так задели его, но что-то внутри шептало, что этот день не будет обычным.

Тишина приюта после ухода Айрис и Клаудии казалась тяжёлой, как предгрозовой воздух. Широ вернулся к своему столу в библиотеке, но книга о магии стихий лежала нетронутой.

Её страницы, полные схем и слов о мане, теперь казались пустыми, неспособными заглушить эхо слов Айрис:

“ «Если что-то случится…» Что она имела в виду?”

Её голос, обычно холодный и твёрдый, дрогнул, как тонкий лёд под ногами, и это не давало Широ покоя. Он чувствовал, как в груди растёт беспокойство, необъяснимое, но упрямое, будто кто-то шептал ему о беде.

Широ встал, закрыл книгу и направился в спальню, где обычно находил Кириана после его тренировок. Коридоры приюта были пустыми, только далёкий смех детей с заднего двора доносился сквозь стены.

В комнате Кириан лежал на кровати, раскинув руки, его грудь всё ещё вздымалась после дневной пробежки. Пот блестел на его лбу, а темные волосы прилипли к вискам, но глаза горели привычной энергией.

— Широ, ты чего такой хмурый? — спросил он, приподнимаясь на локтях. — Опять книжку не осилил?

Широ покачал головой, опускаясь на край своей кровати. Матрас скрипнул, и он уставился на свои ладони, будто там мог найти ответ.

— Это из-за Айрис, — сказал он тихо, голос его был почти шёпотом. — Она… странная какая-то сегодня. Ушла с Клаудией на рынок, но перед этим вела себя так, будто… будто что-то плохое должно случиться.

Кириан нахмурился, его голубые глаза стали серьёзнее. Он сел, потирая шею, как будто пытался стряхнуть усталость.

— Айрис? — переспросил он, и в его голосе мелькнула тревога. — По-моему, она всегда была странной… Ой, то есть… Что она сказала?

Широ пожал плечами, пытаясь собрать её слова в голове, но они ускользали, как дым.

— Она сказала: «Если что-то случится…» — начал он, глядя в пол. — И всё. Потом ушла. Но, Кириан, она выглядела… напуганной. Или не знаю. Как будто знала, что что-то не так.

Кириан задумался, его пальцы нервно постукивали по колену. Он посмотрел в окно, где серый свет дня растворялся в тенях, и его лицо стало непривычно хмурым.

— Может, просто нервы, — сказал он, но голос его звучал неуверенно. — Рынок — место шумное, а она не любит толпу. Но… знаешь, с Айрис всегда что-то не так. Она как тень — вроде рядом, а не поймаешь.

Широ кивнул, но беспокойство в груди только росло. Он вспомнил её глаза — холодные, но с той трещиной, что он заметил в библиотеке. Она что-то скрывала, и это “что-то” пугало её больше, чем она хотела показать.

— А если с ней правда что-то случится? — спросил он, глядя на Кириана. — Мы же не можем просто сидеть и ждать.

Кириан вздохнул, его плечи опустились, будто он пытался сбросить тяжесть.

— Широ, ты прав, но что мы сделаем? — сказал он, и в его голосе мелькнула беспомощность, редкая для него. — Клаудия с ней, а Клаудия знает, что делает. Давай просто подождём. Если что-то не так, она вернётся и скажет.

Широ сжал кулаки, чувствуя, как гнев и страх борются внутри. Он не хотел ждать, но понимал, что Кириан прав — они были всего лишь детьми, а рынок был огромным и чужим. И всё же мысль о том, что Айрис, такая сильная и холодная, могла быть напугана, не давала ему покоя.

— Давай хотя бы встретим их, — предложил он, вставая. — В прихожей. Чтобы сразу узнать, всё ли в порядке.

Кириан посмотрел на него, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

— Ты не сдаёшься, да? — сказал он, вставая следом. — Ладно, идёт. Но если Клаудия нас отругает за то, что мы как куры-наседки, это на тебе.

Широ улыбнулся, несмотря на тревогу, и они направились вниз, в прихожую. Лавка у двери была холодной, и Широ ёрзал, постукивая пальцами по колену, пока время тянулось, как густой мёд.

Пока они сидели, на улице пошел дождь. Широ начал переживать про то, как бы они не намокли до нитки, но Кириан сказал, что Клаудия часто носит с собой зонтик. Мол, не пропадут.

Кириан сидел рядом, лениво болтая ногами, но его взгляд то и дело скользил к двери.

— Не переживай так, — сказал он наконец, толкнув Широ плечом.

Широ кивнул, но слова Кириана не прогнали холод в груди. Он смотрел на дверь, будто мог силой воли заставить её открыться и увидеть Айрис, целую и невредимую.

Но вместо этого дверь распахнулась с резким скрипом, и в прихожую ввалилась Клаудия. Она была мокрой. Всё же не взяла зонт. Её лицо было белым, как мел, а руки дрожали, словно листья на ветру. Она была одна.

— Клаудия? — голос Широ сорвался, тонкий и дрожащий, как нить.

Она подняла глаза, и в её зелёных зрачках плескалась паника, как вода в треснувшем кувшине.

— Широ… Кириан… — выдохнула она, её голос ломался, цепляясь за воздух. — Айрис… она пропала.

Кириан вскочил, лавка под ним скрипнула, и его кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Что?! — выкрикнул он, его голос гулко отозвался в пустой прихожей. — Как это — пропала?

Клаудия рухнула на лавку, её дыхание рвалось короткими рывками, а пальцы теребили край шали, будто искали опору.

— Мы были на рынке, — начала она, и каждое слово падало тяжело, как камень. — Я отвернулась… на секунду, чтобы спросить у торговца про ткань. Обернулась — а её нет. Как будто растворилась.

Широ почувствовал, как сердце ухнуло вниз, будто в колодец. Его руки задрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь.

— Может, она просто ушла? — спросил он, но голос его звучал глухо, без надежды.

Клаудия покачала головой, её растрёпанные волосы упали на плечи.

— Нет, — прошептала она, и в её глазах стояли слёзы. — Мы обошли все улицы, звали её… Она исчезла.

В этот момент дверь снова хлопнула, и в проёме появился Райот. Его броня блестела от капель. Волосы прилипли к лицу, которое было твёрдым, как гранит, а алые глаза горели холодным огнём. В руках он сжимал что-то маленькое, блестящее, и его шаги гулко отдавались в тишине.

— Клаудия, — сказал он, и голос его был ровным, но в нём звенела натянутая струна. — Это нашли там, где её видели в последний раз.

Он разжал ладонь, и на свету блеснул медальон — серебряный, с вырезанной луной, потёртый по краям. Клаудия потянулась к нему дрожащими пальцами, и, когда металл коснулся её кожи, её глаза наполнились слезами.

— Это её… — выдохнула она, и голос её сломался, как сухая ветка. — Она никогда его не снимала…

Райот кивнул, его взгляд стал острым, как клинок.

— Это не случайность, — сказал он тихо, но твёрдо. — Её похитили.