Приют

Солнечные лучи отражались от заснеженной тропинки, ведущей к приюту имени Святой Элины. Широ шагал за Клаудией. Его сапоги хрустели по гравию, а в руках он всё ещё сжимал корзину с репой, которую она доверила ему нести.

Клаудия толкнула тяжёлую деревянную дверь, и та открылась с тихим скрипом. Тёплый воздух, пропитанный запахом свежего хлеба и травяного настоя, окутал Широ, заставив его замереть на пороге.

Пол из тёмных досок поскрипывал под её шагами, а на стене висели детские рисунки, закрепленные кнопками. Где-то в глубине дома звякнула посуда, но коридоры были пусты — дети, видимо, ещё спали.

Она сняла с себя плащ и повесила на крючок. Вдоль стены шли еще много таких же, увешанные куртками, а под ними стояли маленькие зимние ботинки. Одежда детей. Широ повторил за ней, увидев свободный крючок. Клаудия, заметив это, мягко улыбнулась.

— Пойдём, покажу твою комнату.

Широ кивнул, его фиолетовые глаза скользнули по коридору. Он шагал за ней, стараясь не отставать, но каждый шаг отдавался в груди лёгкой дрожью. Всё вокруг было слишком… настоящим. Слишком живым. Он не знал, как быть частью этого мира, но Клаудия двигалась уверенно, и её присутствие немного успокаивало.

Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж, миновав несколько закрытых дверей. Всю дорогу Широ продолжал нести ту корзину, которую на рынке ему дала Клаудия. Он просто не знал где её оставить.

Клаудия остановилась у одной из них, повернула медную ручку и жестом пригласила его войти.

— Тут твоя комната, — сказала она. — Сосед у тебя один, Кириан. Он хороший мальчик, надеюсь, поладите.

Широ переступил порог, его взгляд пробежался по комнате. Она была скромной, но уютной: две кровати с выцветшими шерстяными одеялами стояли у противоположных стен, между ними — тумбочка с потёртой поверхностью. Над тумбочкой окно, занавешенное грубой тканью, а справа от двери возвышался старый шкаф, пахнущий воском и лавандой.

На одной из кроватей сидел мальчик, примерно одного возраста с Широ. Его тёмные волосы падали на лоб, а яркие голубые глаза, были прикованы к пергаменту, по которому он водил куском угля. Услышав скрип двери, он поднял голову, и его взгляд остановился на Широ.

— Доброе утро, Кириан, — сказала Клаудия. — Это Широ, наш новенький. Потерял память, так что не дави на него. Покажи приют, помоги освоиться. Понял?

Кириан отложил уголь, вытер руки о штаны и кивнул.

— Хорошо, госпожа Клаудия, — ответил он, его голос был ровным, но как будто бы он только что проснулся. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, и он посмотрел на Широ с любопытством.

Клаудия бросила на Широ ободряющий взгляд, её рука на миг задержалась на его плече.

— Располагайся. Если что, я внизу, — сказала она и должна была уйти, но она стояла на месте.

Воцарилась неловкая пауза.

— Широ.

— Что?

— Корзинку отдай. — сказала Клаудия слегка посмеявшись.

Широ неловко протянул корзину с репой и Клаудия, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь слабым шорохом ветра за окном. Широ стоял у порога, теребя край куртки. Кириан смотрел на него, слегка прищурившись, но в его взгляде не было ни насмешки, ни холода — только искренняя искорка интереса.

— Широ, да? — сказал он, склонив голову набок. — У тебя белые волосы? Красивые!

Широ замер. Он не знал, шутит Кириан или говорит серьёзно, и слова застряли в горле.

— Эм… спасибо.

Кириан хмыкнул, откинулся на кровать и заложил руки за голову.

— Так значит ты ничего не помнишь? М-да тяжело будет. Слушай, а что тебе нравится? Ну там из еды, цвет, занятие?

Широ задумался. Еда? Всё, что он ел это обед и ужин в госпитале. Однако вкус ему не был противен, не считая супа с целебными травами. Про цвет он особо не задумывался, а из занятий он еще ничего не пробовал.

— Наверно, мне нравится любой цвет, а про все остальное не могу точно сказать.

Кириан на секунду удивился, а затем улыбнулся.

— Любой цвет значит? — он усмехнулся. — Значит ты довольно неприхотлив. Нет, не подумай, это не издевка. Это, наоборот, классно.

Широ кивнул, чувствуя, как напряжение в груди немного спадает. При этом появлялось какое-то новое чувство.

Это теперь мой дом? — подумал Широ, и слово снова кольнуло его, как заноза.

Кириан встал, потянулся, и его кровать скрипнула.

— Пойдём, покажу тебе приют, — сказал он, кивнув на дверь. — А то Клаудия потом спросит, а я не люблю её разочаровывать.

Кириан вскочил с кровати и направился к двери. Широ последовал за ним.

Свет из узких окон падал на стены. Запах хлеба сменился ароматом сушёных трав, доносившимся из кухни в конце коридора.

Приют был тих, но эта тишина казалась живой. Широ сжимал край куртки, его фиолетовые глаза метались по сторонам, пытаясь впитать всё сразу.

Сколько здесь людей? — думал он. — Смогу ли я стать одним из них?

— Приют не такой уж большой, — сказал Кириан, обернувшись. — Но тут есть всё, что надо. Пойдём, покажу главное.

Он толкнул дверь в небольшую комнату, пропахшую воском и старыми книгами. Это была библиотека — скромная, с двумя книжными шкафами, забитыми потрёпанными томами, и длинным столом. У окна стояла скамья, заваленная выцветшими подушками.

Широ замер на пороге, его взгляд зацепился за книги. Буквы на корешках были непонятны, но их вид вызвал странное чувство — словно он когда-то знал, что они значат.

— Это наша гордость, — сказал Кириан, похлопав по шкафу. — Клаудия говорит, тут есть всё: от сказок про драконов до небольших трактатов о магии. Я, правда, больше по сказкам. — Он ухмыльнулся, но, заметив, как Широ смотрит на книги, добавил: — Хочешь, потом возьмём что-нибудь?

Широ кивнул, его пальцы невольно коснулись края стола.

—Я не умею читать, — пробормотал он, опустив взгляд.

—Не умеешь — научим, — сказал Кириан, его тон был лёгким, но искренним. — Пошли дальше.

Они двинулись дальше, миновав игровую комнату с деревянными игрушками и потёртым ковром, а затем столовую, где длинные столы уже были накрыты для завтрака.

Широ заметил, как несколько детей, младше его, пробежали мимо, хихикая и таская друг у друга яблоко. Их смех эхом отразился от стен, и в груди Широ шевельнулось что-то тёплое, но тут же угасло под тяжестью пустоты.

Кириан остановился у двери, ведущей на задний двор.

— Последняя остановка, — сказал он.

Дверь находилась справа от главного входа, и куртки, которые висели вдоль стены, почти доходили до неё. Кириан накинул на себя свою и одел сапоги. Широ повторил за ним. С легким скрипом Кириан толкнул дверь и холодный воздух ударил в лицо.

Двор был небольшим, окружённым низким деревянным забором, за которым виднелись серые крыши Алдира. Голые ветки деревьев чернели на фоне низкого неба, а протоптанные дорожки в снегу намекали на недавние игры. Кириан, засунув руки в карманы, пнул снежный ком, и тот разлетелся, оставив вмятину.

— Ну что, Широ, — сказал он, его голубые глаза сверкнули озорством. — Снег ещё держится. Давай слепим что-нибудь? Снеговик, крепость — выбирай.

Широ моргнул, его фиолетовые глаза скользнули по двору. Слово “снеговик” вызвало в груди лёгкое тепло, как будто он когда-то знал, что это такое.

— Снеговик… звучит неплохо, — пробормотал он, уголки губ дрогнули в слабой улыбке.

Кириан ухмыльнулся, нагнулся и начал катать снежный ком, его движения были быстрыми и уверенными.

— Главное — основа, — пояснил он, пыхтя. — Большой шар внизу, потом поменьше. И не забудь ветки для рук!

Широ опустился на колени. Его руки в шерстяных перчатках утонули в снегу. Холод кусал кожу, но он не останавливался, лепя неровный ком, который то и дело разваливался.

Кириан хохотнул, помогая утрамбовать снег, и вскоре на дворе вырос кривобокий снеговик с камнями вместо глаз и кривой веткой вместо носа. Широ отступил, разглядывая их творение.

— Неплохо для первого раза, — сказал Кириан, хлопнув его по плечу.

Широ улыбнулся, но его взгляд зацепился за фигуру у дальнего края двора. Под голым деревом, чьи ветки сплетались, сидела девочка. Её русые, почти светлые волосы, струящиеся до лопаток, чуть шевелились на ветру, а светлые бирюзовые глаза были прикованы к книге в руках.

На ней была такая же потёртая куртка, как у остальных, но она казалась отстранённой, словно существовала в своём собственном мире. Книга, толстая и потрёпанная, лежала на её коленях, и пальцы с осторожностью переворачивали страницы.

— Кто это? — спросил Широ шепотом, наклонившись к Кириану, боясь привлечь внимание девочки.

Кириан проследил за его взглядом и слегка нахмурился.

— Это Айрис, — сказал он, понизив голос. — Она… странная. Всё время в библиотеке или вот так, с книгами. Клаудия говорит, она умнее нас всех, но… — он замялся, — она не любит компанию.

Широ смотрел на Айрис, и в груди сжалось что-то болезненное, как будто её одиночество было зеркалом его собственного. Она сидела, поджав колени, такая хрупкая, что ветер, казалось, мог унести её вместе с книгой.

— Почему она одна? — вырвалось у него. — Никто не пробовал с ней говорить?

Кириан выдохнул, пар от его дыхания растаял в холодном воздухе.

— Пробовали, — сказал он, его тон стал тяжелее. — Я и другие. Но Айрис… она как стена. Если заговоришь, либо молчит, либо уходит. Иногда кажется, что она видит что-то, чего мы не видим. — Он пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень грусти. — Может, ей так лучше.

Широ нахмурился, его пальцы сжали снег в кулаке.

— Но это… неправильно, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Никто не должен быть один.

Кириан посмотрел на него, его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Ты добрый, Широ. Но иногда людям нужно время. Или… что-то большее, чем просто слова.

Широ хотел возразить, но что-то в тоне Кириана заставило его промолчать. Он снова взглянул на Айрис. Она не поднимала головы, но на миг её пальцы замерли на странице, словно она почувствовала его взгляд.

“Она…чем-то похожа на меня. Или может мне просто кажется.”

Он отвернулся, пытаясь отогнать это чувство, и последовал за Кирианом к дому.

Когда они ушли, Айрис оторвалась от книги и посмотрела в сторону, в которую они ушли.

“Никто не должен быть один? Хах. Похоже у новенького сильное чувство справедливости”

Она вернулась к книге. Но тут у неё возникло странное чувство. Кто-то смотрел. И явно с недобрыми намерениями. Взгляд шел с стороны переулка между домами за забором заднего двора.

Айрис, не поворачивая голову, посмотрела в ту сторону, но ничего не увидела. Она встала, отряхнулась от снега и пошла в приют.

“Лучше пока что посидеть в приюте.”

***

День был насыщенным, но для Широ он прошёл как в тумане. Знакомство с приютом, с его обитателями. Но что-то все равно тяготило его душу.

Вечер опустился на приют, укутывая его в сумерки. В столовой было шумно: дети смеялись, стучали ложками, перебрасывались шутками.

Широ сидел рядом с Кирианом, перед ним стояла миска с горячим супом и кусок ржаного хлеба. Он ел молча, прислушиваясь к разговорам.

Девочка с рыжими косичками болтала о рынке, мальчик с веснушками хвастался, что видел Каменных рыцарей в городе.

Клаудия ходила между столами, раздавая добавку и подбадривая тех, кто притих. Когда она остановилась у стола Широ, её рука на миг коснулась его плеча.

— Как первый день? — спросила она тихо.

Широ поднял взгляд, его губы дрогнули.

— Хорошо, — сказал он, и это было почти правдой. — Кириан помог.

Клаудия улыбнулась, её взгляд скользнул к Кириану, который с набитым ртом пытался что-то сказать.

— Я не сомневалась в тебе, — ответила она, подмигнув.

После ужина Широ и Кириан вернулись в их комнату. За окном ветер стучал в стекло, а на тумбочке горела свеча. Кириан, заметив, что Широ притих, вытащил из-под кровати пергамент и уголь, бросил их на стол.

— Не хочешь порисовать? Разбавим этот скучный вечер чем-то веселым. Правда, кроме угля, у меня других цветов нет…

Широ слегка улыбнулся и протянул руку, взяв уголь и пергамент.

— Ничего страшного. Я же говорил, что мне нравится любой цвет.

После сказанного Широ, Кириан приободрился. Они уселись на свои кровати и положили пергаменты на тумбочку. Широ начал рисовать дерево. Он сам не знал почему. Может потому, что скоро начинает приходить весна, а может потому, что его мысли вернулись к Айрис.

— Кириан, — начал он тихо, — почему Айрис такая? Она… боится людей?

Кириан замялся, его уголь замер над пергаментом.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Она не рассказывает. Но Клаудия как-то обмолвилась, что у неё есть что-то похожее на чутьё. — Он пожал плечами, но в его голосе мелькнула тревога. — Может, поэтому она держится особняком.

Широ нахмурился, его пальцы сжали уголь так, что тот хрустнул.

— Но, если у неё дар разве это не делает её ещё более одинокой?

Кириан посмотрел на него, его голубые глаза стали серьёзнее.

— Может, и так, — сказал он медленно. — Но не всем нужна компания, Широ. Иногда одиночество — это защита.

Широ хотел возразить, но слова застряли в горле. Он опустил взгляд на свой рисунок, где кривое дерево казалось ему одиноким.

Колокольчик в коридоре звякнул, резкий и отрывистый. Кириан потянулся к свече.

— Пора спать, — сказал он, задувая огонёк.

Тьма мягко легла на комнату, и мальчики забрались в кровати, скрипнувшие под весом. Широ лёг, натянув одеяло до подбородка, и прошептал в темноту:

—Кириан, спасибо… за всё сегодня. Ты правда мне помог.

Его голос донёсся из угла, чуть сонный, но тёплый:

— Да брось, Широ. Друзья для того и нужны.

— Друзья… — повторил Широ шёпотом, и слово с теплотой легло на душу. — Кириан, — позвал он тихо, повернувшись к его кровати. — Ты веришь, что всё может измениться? Ну… к лучшему?

Он помолчал, а затем перевернулся на бок.

— Верю, — ответил он наконец, и в его тоне мелькнула искренняя надежда. — Мир огромный, Широ. В нём полно дорог и шансов. Главное — шагать вперёд и не падать.

Широ кивнул в темноте, зная, что он этого не увидит. Его слова легли в душу, как семя в землю.

— Спокойной ночи, Широ, — пробормотал он, зевнув так, что кровать скрипнула.

— Спокойной ночи, — ответил Широ, закрывая глаза.

И в этот момент, в тишине комнаты, где слышалось только дыхание Кириана и далёкий шорох ветра за окном, Широ ощутил, что, может быть, всё будет хорошо.

***

Где-то в переулке Алдира.

В переулке было сыро, и слабый свет фонаря дрожал на мокрых камнях. Там стояло несколько фигур в плащах.

Первый, с хриплым голосом, как у старого пса, стиснул рукоять кинжала под плащом. Пальцы выбивали нервную дробь.

— Рынок встал, — процедил он, сплюнув в сторону. — Деньги заканчиваются. Есть кто-то новый на примете?

Второй, долговязый, со шрамом, разрезавшим левый глаз, оскалился в усмешке.

— Что, опять всё просадил на девок и эль, а теперь ноешь?

Первый сверкнул глазами, но смолчал. Третий вытащил из-под плаща свёрнутый пергамент и развернул его трясущимися руками.

— Это от него, — прошипел он, понизив голос до змеиного шёпота. — Сказал, что она нужна для его цели.

Первый взял пергамент и стал читать. К нему подтянулся второй и присоединился.

— Раз это от него... И что же у этой девочки а дар? — буркнул первый.

— По наводке она может ощущать опасность для себя и чувствовать присутствие других людей, хотя она ещё не пробудилась.

— Что ж это у него за способности, раз он так часто находит талантливых детишек с линией Эйра?

Первый сурово взглянул на него.

— Не задавай не нужных вопросов и, возможно, он не станет тебя убивать. Это всех нас касается. Сами знаете, что он не потерпит наш провал.

Мужчины замолчали, обдумывая его слова. Где-то вдалеке раздался крик совы, и они поспешно разошлись, растворяясь в тени, как призраки.