Ночная атака

Я проснулся посреди ночи, сердце колотилось. В комнате было темно, только руны на потолке слабо мерцали, отбрасывая голубые блики. Что-то было не так. Воздух казался тяжёлым и в горле стоял привкус металла. *Опять кошмар?* Я встал, потирая глаза, и осмотрелся. Кровать скрипела, сумка с книгами лежала в углу, посох с листом стоял у стены. Но что-то тревожило, будто кто-то смотрел мне в спину.

Я подошёл к окну, отодвинул тяжёлую штору и замер. Внизу, под светом лун, двигались силуэты — человек двадцать, в чёрных мантиях с костяными бусинами, их знаки с тремя шипами едва виднелись в темноте. *Культ Трёх Шипов.* Они двигались медленно, как тени, окружая убежище полукругом, словно стая волков перед атакой. *Никого на страже нет? Серьёзно?* Я прижался к стеклу, пытаясь разглядеть детали. Их мантии поглощали свет, а некоторые силуэты… парили? Как будто не касались земли.

Внезапно я заметил что-то на полу — тонкие струйки серого дыма, просачивающиеся под дверь. *Дым? Или… магия?* Он был холодным, с запахом гари и смолы, и тянулся к кровати. Я почувствовал, как глаза начинают слипаться, а ноги тяжелеют. *Это сон? Или они усыпляют?* Вдалеке послышались звуки открывающихся дверей — скрип, шаги, приглушённые голоса. Я сжал посох, вспомнив заклинание *Очищение маны* из книги. * Ладно, попробуем.* Нарисовал спираль в воздухе, мой Куб Судьбы — закрутился. Выпало 15.

Белый свет вспыхнул из моей руки, дым рассеялся, и я почувствовал, как голова проясняется. *Фух, сработало.* Я рванул к двери, распахнул её и выбежал в коридор. Тишина сменилась звуками борьбы с первого этажа — звон металла, треск заклинаний, крики. *Каэл?* Я бросился к комнате Зара, что была через пару дверей. Толкнул дверь — она была не заперта. Зар лежал на кровати, его чешуйчатый хвост свисал, посох валялся рядом. Он спал, как убитый, грудь медленно поднималась, но на полу вокруг кровати клубился тот же серый дым.

— Зар, вставай! — сказал я, тряся его за плечо. Ноль реакции. *Чёрт, усыпили магией.* Я снова почувствовал тяжесть в глазах — дым начал возвращаться. *Ещё раз.* Я нарисовал спираль, вызвал куб. *Очищение маны.* Выпало 14. Свет вспыхнул, дым рассеялся, но я почувствовал, как мана выжала меня, как тряпку. *На Зара не хватит. Да и на кого угодно.* Я выругался про себя и побежал к лестнице.

Спустившись на пару ступенек, я выглянул в холл. Там был хаос. Каэл сражался с тремя культистами, его посох сиял зелёным, выпуская лозы, которые хлестали врагов, но те отвечали чёрной смолой, которая шипела, разъедая пол. Рядом Мира — героиня с длинным посохом, что сопровождала нас из академии — кастовала молнии, но её движения были вялыми, будто она тоже боролась с усыплением. Второй герой, Ксавир, лежал у стены, его доспехи дымились, а глаза были закрыты.

Культисты двигались слаженно: один вызвал облако смолы, которое Каэл разрубил лозой, другой метнул шип, который Мира отбила щитом, но щит треснул. Каэл крикнул:

— Мира, держи фланг! Их слишком много!

Я хотел помочь, но почувствовал холодную руку на плече. Обернулся — за мной стоял культист. Его мантия поглощала свет, а через прорези костяной маски виднелась зловещая улыбка, а фиолетовые глаза сияли радостью, как у маньяка перед ударом. Я замер, сердце ухнуло в пятки.

— Нам нужен только он — раздался голос снизу. Второй культист, стоявший у лестницы, кивнул своему напарнику. — Хватай и уходим.

Я попытался вырваться, но культист ударил меня чем-то твёрдым — посохом? — в грудь. Тело онемело, как будто кости превратились в вату, и я рухнул, как тряпичная кукла. Культист подхватил меня, перекинув через плечо, будто я весил, как перо. Я слышал, как Каэл заорал:

— Новичок! Держись!

Он рванул ко мне, лозы из его посоха хлестнули по полу, но третий культист вызвал стену смолы, которая заблокировала путь. Мира метнула молнию, но её куб показал низкое число, и заклинание лишь осветило холл. Культист, державший меня, побежал к боковой двери — запасному выходу, о котором я даже не знал. Я пытался шевелиться, но тело не слушалось, только глаза метались, ловя мелькающие тени.

Дверь впереди с треском вылетела, и в проёме возник Тарин. Его броня — чёрная, с серебряными рунами — сияла в лунном свете, а в руках он держал двуручный меч, пылающий алым. Его глаза горели, как угли. Культист, державший меня, замер, а второй зашипел:

— Проклятье! Не подходи!

Тарин шагнул вперёд, его меч рассёк воздух, и…

Он вонзил свой пылающий алый меч прямо в грудь культиста, целясь в сердце. Культист замер, его голова опустилась, и я подумал, что всё кончено. Но затем он медленно поднял лицо, и через прорези костяной маски проступила зловещая улыбка, а фиолетовые глаза вспыхнули. Внезапно меч Тарина загорелся ярче, пламя охватило культиста, и тот заорал, отпуская меня. Его мантия вспыхнула, тело начало рассыпаться в пепел, как угли в костре, и через секунду от него остался лишь чёрный дым, витающий в воздухе. Я рухнул на пол, всё ещё не чувствуя тела, парализованный магией.

Тарин не терял времени. Он рванул ко второму культисту, стоявшему у двери, и его меч со свистом рассёк воздух. Голова культиста слетела с плеч, не успев издать ни звука, а тело рухнуло, как марионетка с обрезанными нитями. Тарин подхватил меня, перекинув через плечо, и крикнул:

— Нужно уходить!

Я попытался возразить, голос дрожал:

— В смысле? А как же другие? Каэл, Мира, они там сражаются!

Тарин уже бежал к запасному выходу, его броня звенела, а меч в руке всё ещё пылал.

— Ты понял? Моя цель — спасти тебя. Их цель — ты. Остальные им не нужны.

— Но там же… — начал я, но он перебил:

— К ним уже идёт подкрепление. Знай, пока я рядом, с тобой всё будет хорошо.

Я хотел спорить, но тело не слушалось, а в голове крутилось: *Хах, избранный герой, да? Только и делаю, что жду, пока меня спасут, хотя я целитель.* Тарин выбежал из убежища, и мы оказались в лесу. Ночь была холодной, деревья с искрящимися листьями отбрасывали жуткие тени, а воздух пах магией и гарью. Тарин бросил меня в повозку, запряжённую двумя ящерами с золотистой чешуёй, которые зашипели, как паровозы. Он вскочил на сиденье, хлестнул поводья, и повозка рванула, подпрыгивая на кочках. Я лежал в кузове, каждый толчок отдавался в костях, а паралич всё ещё сковывал тело.

Тарин бормотал себе под нос, его голос был едва слышен за скрипом колёс:

— Как они узнали про убежище… Кто дал наводку…

Я повернул голову, пытаясь сфокусироваться.

— Тарин — прохрипел я — как ты узнал, что будет нападение?

Он бросил на меня взгляд через плечо, его лицо было напряжённым, глаза сузились, но он промолчал секунду, будто решая, говорить ли. Затем буркнул:

— Это не касается тебя.

*Не касается? Серьёзно?* Я хотел наорать, но сил не было. Повозка неслась через лес, ветки хлестали по бортам. Я лежал и пытался понять, что за магия меня скрутила. *Смола? Дым? Или что-то новое?*

Через час повозка замедлилась, и ящеры остановились, тяжело дыша. Тарин спрыгнул, подхватил меня, всё ещё парализованного, и понёс на руках. Я попытался спросить:

— А снять эту фигню нельзя? Что за магия такая?

Тарин покачал головой, его голос был мрачным:

— Я не спец по такому. Если сниму неправильно, могу навредить. Потерпи.

Мы подошли к огромному зданию, окружённому высоким забором из чёрного камня, увитого лозами с шипами, которые слабо светились красным. Сам дом был похож на крепость: стены из серого гранита, башни с узкими окнами, крыша покрыта черепицей, блестящей, как обсидиан. Но что-то было не так. Тарин остановился, его лицо исказилось от удивления и ужаса.

— Это… невозможно, — пробормотал он.

Мы вошли внутрь через массивные ворота, и я почувствовал, как холод пробирает до костей. Двор был пуст: повозки стояли без ящеров, их колёса покрылись пылью, а руны на бортах погасли. В воздухе висел запах гниения. Вдалеке, у стены, торчали копья, на которых… я сглотнул, увидев головы. Их было пять, лица искажены, глаза пустые, а на лбу каждого — вырезанный знак трёх шипов. Я хотел отвернуться, но тело не слушалось.

На крыше здания мелькнул силуэт — женский, в чёрной мантии, с длинными волосами. Она рассмеялась, её голос был холодным, но с насмешкой:

— Спасибо, Тарин, что привёз его лично. Сэкономил нам время.

Тарин замер, его рука сжала рукоять меча.

— Невозможно… — пробормотал он. — Все были живы… Это ловушка.

Я почувствовал, как сердце ухнуло. *Ловушка?* Внезапно из теней вокруг начали выступать культисты — человек десять, их мантии поглощали свет, а фиолетовые глаза сияли через маски. Они окружали нас, медленно сжимая кольцо, их посохи испускали чёрный дым, который клубился у земли, как смола. Тарин опустил меня на землю, встав в боевую стойку, его меч снова запылал алым.

— Артём, держись, — сказал он, не оборачиваясь. — Это не конец.

Культисты наступали, их чёрные мантии колыхались, а фиолетовые глаза сияли через костяные маски, полные зловещей радости. Я лежал на холодной земле, всё ещё парализованный их магией, не в силах пошевелиться, только глаза метались, ловя каждое движение. Тарин стоял надо мной, его чёрная броня с серебряными рунами сверкала в лунном свете, а двуручный меч пылал алым. Его лицо было напряжённым, но глаза горели решимостью.

— Держись, Артём — прорычал он, не оборачиваясь. — Я их порву.

Культисты ринулись в атаку, как стая волков. Первый метнул шип, чёрный, как смола, который зашипел, разъедая землю. Тарин взмахнул мечом, и алое пламя рассекло шип, испарив его в облако дыма. Второй культист вызвал волну смолы, которая хлынула к нам, но Тарин ударил мечом в землю, и руны на его броне вспыхнули. Из-под земли вырвался барьер из красных искр, остановивший смолу, как стеклянная стена. Культисты зашипели, их голоса звучали, как хор змей.

— Отдай его нам! — прорычал один, его посох испустил дым, который начал кружить вокруг нас, пытаясь усыпить. Я почувствовал, как веки тяжелеют, но Тарин пробормотал заклинание, и его меч вспыхнул ярче, рассеивая дым, как ветер.

— Хрен вам — ответил он, и его меч обрушился на ближайшего культиста, разрубив его пополам. Кровь брызнула, но тут же превратилась в чёрную смолу, которая зашипела, разъедая траву. Я сглотнул, сердце колотилось. *Они не люди?*

Культисты не отступали. Двое кастанули заклинание, и из земли вырвались чёрные лозы с шипами, которые хлестнули Тарина по ногам. Он зарычал, но броня выдержала, а его меч рассёк лозы, оставив в воздухе запах гари. Третий культист метнул шар смолы, который взорвался над нами, разбрызгивая капли, что шипели, как кислота. Тарин крутанулся, прикрыв меня собой, и одна капля попала на его броню, оставив дымящуюся вмятину. Он не дрогнул, вызвав волну алого пламени, которая отшвырнула двух культистов к забору. Их мантии загорелись, но они лишь хохотали, вставая, как будто огонь их не брал.

Внезапно один культист, самый рослый, с маской, усыпанной костяными бусинами, рванул ко мне. Его рука, покрытая чёрными рунами, потянулась к моему горлу. Я попытался крикнуть, но тело не слушалось. Тарин среагировал мгновенно — его меч со свистом рассёк воздух, и рука культиста отлетела, брызнув смолой. Культист заорал, но его глаза всё ещё сияли радостью, как будто боль была для него удовольствием. Он отступил, сжимая обрубок, из которого текла смола, а не кровь.

— Ты не остановишь нас! — прошипел он, и остальные культисты усилили атаку. Один вызвал облако дыма, которое окутало Тарина, другой метнул шипы, которые застревали в барьере, но трещины уже пошли по искрам. Тарин кастанул новое заклинание — его меч вспыхнул, и из него вырвался огненный вихрь, который смёл трёх культистов, превратив их в пепел. Но пепел не падал — он кружился в воздухе, как живой, и я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

Бой длился, казалось, вечность. Тарин был как машина: его меч рубил, пламя сжигало, а руны на броне сияли, отражая смолу и шипы. Культисты падали один за другим — один сгорел, другой потерял голову, третий развалился от удара, но их хохот не умолкал. Тарин дышал тяжело, пот стекал по его лицу, броня была покрыта вмятинами и смолой, но он не останавливался. Я лежал, парализованный, и мог только смотреть, как он сражается за меня.

Наконец, последний культист рухнул, разрубленный надвое. Его маска треснула, и фиолетовые глаза погасли. Тарин опёрся на меч, тяжело дыша, его броня дымилась, а пламя на мече угасало. Он повернулся ко мне, проверяя, жив ли я.

— Артём, ты… — начал он, но замер.

Пепел на земле начал шевелиться. Отрубленные руки, головы, куски мантий — всё это задрожало, как под невидимым ветром. Чёрная смола потекла из останков, сшивая их, как нити. Культисты начали восставать — их тела собирались, как пазлы, а хохот разнёсся по двору, от которого кровь стыла в жилах. Их глаза снова загорелись фиолетовым, а маски, даже треснувшие, сияли зловещей ухмылкой.

С крыши раздался тот же женский голос, холодный и насмешливый:

— Тарин, ты старался, но это бесполезно. Если хочешь жить, отдай нам его. Просто.

Тарин сжал меч, его лицо исказилось яростью и отчаянием. Он пробормотал, почти шёпотом:

— Если есть хоть какой-то шанс… Я должен…

Я смотрел на него, парализованный, а культисты снова начали сжимать кольцо, их смола текла по земле, как живой поток. *Это конец?*