Урок магии

Я сидел за партой в классе, стараясь не пялиться на лисьи уши зверочеловека напротив или на жужжащие крылья девушки в углу. Все вокруг шушукались, листали свитки или чертили что-то в воздухе, отчего по классу то и дело пробегали искры. Я всё ещё пытался переварить свой кошмар с силуэтами и шипами, но мысли прервал Каэл. Он встал перед своим столом — массивным, из тёмного дерева, заваленным свитками и какими-то светящимися камнями — и небрежно облокотился на него, скрестив руки. Его зелёный плащ с серебряной вышивкой слегка колыхнулся, а амулет на шее блеснул в свете люстры.

— Итак, — начал Каэл, оглядывая класс с лёгкой ухмылкой, будто знал, что половина из нас уже мысленно спит. — Существует четыре типа магии: атакующая, защитная, призывающая и… — он сделал паузу, будто для драматического эффекта, — запретная.

Я насторожился. *Запретная? Звучит как что-то, что я точно обажаю*.

Каэл выпрямился и продолжил, его голос стал серьёзнее, но всё ещё с той хрипотцой, как у человека, который привык рассказывать байки за кружкой чего-то покрепче чая.

— Сначала про запретную. Это не то, что вы можете просто взять и выучить. Чтобы её получить, нужно пережить… скажем так, не самые приятные обстоятельства. У вас должна быть болезнь маны — редкая штука, которая ставит вас на грань жизни и смерти. Если вы выживаете — а это, поверьте, не гарантировано, — вы получаете уникальную магию. И вот что интересно: не было ни одного случая, чтобы два человека получили одинаковую запретную магию. Она всегда разная, непредсказуемая, и, честно говоря, мы почти ничего о ней не знаем. — Он почесал затылок и добавил: — И да, это не значит, что вам стоит пытаться заболеть. Шанс сдохнуть куда выше, чем стать крутым.

Класс загудел: кто-то хихикнул, эльфийка с зелёными волосами закатила глаза, а ящероподобный парень с чешуйчатыми руками пробормотал что-то вроде «похер, я и без того сильный». Я же просто уставился на Каэла, пытаясь понять, как это всё связано с моим странным кубом с 21-й гранью или тем кошмаром. *Болезнь маны? Нет, спасибо, я пас*.

Каэл хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Ладно, не будем о грустном. Атакующая магия — это всё, что бьёт, взрывает, режет. Молнии, огненные шары, всё такое. Защитная — щиты, барьеры, исцеление, как у нашего новичка. — Он кивнул в мою сторону, и я почувствовал, как несколько пар глаз — включая лисьи и жужжащие — уставились на меня. *Ну, спасибо, Каэл*. — Призывающая — это когда вы зовёте что-то или кого-то: духов, зверей, иногда даже предметы. Но всё это работает через Куб Судьбы, так что не расслабляйтесь. Один неудачный бросок — и вместо дракона призовёте табуретку. Или дырку в полу, хах.

Он ухмыльнулся, и я невольно вспомнил ту ложку, которая пробила два этажа. Класс заржал, а я просто откинулся на стуле, пытаясь не думать о том, как мне предстоит кидать этот чёртов куб на каждом заклинании.

Каэл только что рассказал про запретную магию, и в голове у меня зашевелились вопросы. Я поднял руку, чувствуя, как лисьи уши зверочеловека напротив дёрнулись в мою сторону.

— Каэл, — начал я, — вы говорили про запретную магию. А какая уже известна? Ну, что она даёт, есть какая-то информация?

Каэл призадумался, скрестив руки и глядя в потолок, будто там была шпаргалка. Потом он кивнул, словно решил, что можно рассказать.

— На данный момент известно где-то тридцать видов запретной магии. Все уникальные, как я сказал. Например, одна из них — Гравитас. Тот, кто её получил, мог менять силу тяжести вокруг себя или объектов. Представь: одним жестом заставить врага прилипнуть к земле, как будто на него замок упал, или, наоборот, взлететь, как пёрышко. Но это не так просто — один парень с Гравитасом случайно раздавил собственный дом, когда пытался поднять чашку. — Каэл хмыкнул. — Запретная магия — это всегда лотерея.

Я моргнул. Лотерея, где можно раздавить дом чашкой? Окей, я точно пас.

Каэл продолжил, теперь с энтузиазмом, будто рассказывал любимую историю:

— Теперь про элементы. Их двенадцать: огонь, вода, земля, воздух, молния, лёд, свет, тьма, металл, природа, хаос и эфир. Каждый работает по-своему. Огонь — понятно, жги всё. Хаос — штука непредсказуемая, может взорвать, а может просто пшикнуть. Эфир — редкий, связан с пространством и временем, но его мало кто освоил. Алхимия, кстати, тоже с элементами связана. Это не просто зелья варить, как в играх. Нужно смешивать ингредиенты с маной, и да, Куб Судьбы тут тоже нужен. Бросаешь куб перед варкой: 10–20 — зелье выходит как надо, 2–9 — что-то слабое, а если единица… ну, можешь взорвать котёл или отравить себя газом. Один алхимик как-то случайно сделал зелье, которое заставило его неделю говорить задом наперёд. — Класс снова заржал, а я невольно представил себя с котлом и кубиком, взрывающим всё вокруг.

— Про палочки и посохи, — продолжил Каэл, заметив мой интерес. — Они как усилители для магии. Палочки — для точечных заклинаний, вроде исцеления или мелких атак. Лёгкие, удобные, но слабые. Посохи — для мощных кастов, вроде призыва или больших щитов. Но они тяжёлые, и если куб провалится, посох может усилить косяк. Есть три типа: деревянные — для новичков, укрепляют базовые заклинания; металлические — для опытных, усиливают элементы вроде огня или молнии; и кристальные — редкие, для эфира или хаоса, но с ними надо быть осторожным, они капризные. Твой посох, кстати, — он кивнул на мой стартерский посох с листом навершии, — деревянный, для целителей самое то.

Каэл призадумался, глядя на класс.

— Если есть вопросы, задавайте!

Тишина. Эльфийка с зелёными волосами чертила что-то в воздухе, ящер полировал свой кинжал, а крылатая девушка жужжала крыльями, будто ей было всё равно. Я решил не выделяться и промолчал.

Каэл пожал плечами и подошёл к доске — здоровенной, из чёрного камня, на которой уже были начерчены какие-то руны. Он взял мел, который светился голубым, и начал рисовать.

— Существует семь видов подземелий, — сказал он, рисуя схему, похожую на лабиринт. — Каждое — свой вид опасности. Первое — Лабиринт Теней, полный ловушек и призраков, которые могут свести с ума. Второе — Огненные Глубины, там всё горит, и монстры плюются лавой. Третье — Зеркальный Круг, где ты видишь свои страхи и можешь сражаться с самим собой. Четвёртое — Ледяной Склеп, холод такой, что мана замерзает. Пятое — Хаотические Разломы, где пространство меняется, и ты можешь выйти в другом мире. Шестое — Живой Лес, где растения сами на тебя охотятся. И седьмое — Бездонная Башня, никто не знает, что на верхних этажах, потому что никто не возвращался. Все они полны монстров, артефактов и, конечно, смерти, если куб тебя подведёт.

Я проглотил ком в горле. Подземелья? Серьёзно?

Потом Каэл начал объяснять… математику. Ну, не совсем математику, а что-то вроде магической геометрии. Он рисовал на доске руны и объяснял, как рассчитывать углы для точного каста, чтобы, например, огненный шар не улетел в потолок. Это было как алгебра, но с формулами, где вместо «x» были руны, а вместо «y» — мана. Я старался не уснуть, но через три часа мозг уже гудел, как старый комп.

Каэл хлопнул в ладоши.

— На сегодня всё! Завтра практиковаться будем, хах, будет весело!

Я вышел в коридор, потирая виски, и вдруг почувствовал холод. Будто кто-то открыл окно в зиму. Впереди стоял он — тот самый чувак с синяками под глазами, в сером плаще, с растрёпанными волосами. Его взгляд снова пробивал насквозь, и я невольно задрожал. Он шагнул ко мне, и его голос был тихим, но твёрдым, как сталь:

— Тебя вызывает король.

Я сглотнул. Опять? Он повернулся и пошёл, а я поплёлся следом. По пути он бросил через плечо:

— Ах, да, я не представился. Меня зовут Тарин.

Мы дошли до замка — того же, с мраморными стенами и хрустальными люстрами. Коридоры гудели от шагов стражников и шёпота придворных. В тронном зале Тарин опустился на одно колено перед королём, сидящим на троне с драконьей резьбой.

— Избранный здесь, ваше величество, — сказал он и отошёл к стене, заняв место рядом с колонной.

Король — всё тот же мужчина с седеющей бородой и сапфировой короной — посмотрел на меня.

— Ну, как, освоился в нашем мире? — спросил он, слегка улыбнувшись.

В голове мелькнуло: За день? Серьёзно? Но я выдавил:

— Эм, ну, пытаюсь. Всё… необычно.

Король кивнул, будто ожидал такого ответа, и махнул рукой вверх, словно отгоняя муху.

— Ладно, я не за этим тебя позвал. У тебя есть тридцать дней, а потом ты отправишься служить в армию.

Я офигел. Нет, «офигел» — это мягко сказано. Меня будто током шарахнуло. Армия? Они меня спасли, чтобы я тут воевал и сдох? Что за бред? Вопросы роились в голове: какая армия, с кем воевать, почему я? В этот момент воздух стал тяжёлым, как перед грозой, и мурашки побежали по коже, холоднее, чем от взгляда Тарина.

Двери тронного зала с грохотом распахнулись. Вошла девушка, и я замер. Высокая, с короткими чёрными волосами, убранными в небрежный хвост. На левой щеке — шрам, длинный, но аккуратный, как будто оставленный тонким клинком. Её глаза были разными: правый — изумрудно-зелёный, левый — льдисто-голубой, и оба смотрели так, будто могли прожечь дыру. На ней была лёгкая броня, чёрная с серебряными вставками, облегающая, как вторая кожа, с наплечниками в виде крыльев ворона. На поясе висели два клинка — не обычные, а с рукоятями, вырезанными в форме змей, и лезвиями, которые слабо светились красным, будто раскалённые.

Она опустилась на одно колено и начала:

— Ваше высочество, задача выпол…

— Лира Пламя Ночи, — перебил король, его голос был спокойным, но с лёгким раздражением. — Не могли бы вы подождать с отчётом, пока я беседую с избранным?

Лира подняла голову, и её взгляд упал на меня. Губы скривились в презрительной гримасе, а глаза сузились, будто я был каким-то жуком, недостойным её внимания. Я почувствовал себя так, будто меня макнули в ледяную воду.

— Простите, ваше высочество, — холодно ответила она, поднялась и вышла, бросив на меня ещё один взгляд, от которого мурашки стали размером с кулак.

Король усмехнулся, глядя мне в глаза.

— Ну, ты понял. Тридцать дней, и не опаздывай.

Я кивнул, всё ещё в шоке.

— Да, понял — выдавил я, хотя в голове крутилось: Что за хрень тут творится?

Я вышел из зала, и в дверях снова пересёкся взглядом с Лирой. Её аура была как буря — тяжёлая, давящая, будто воздух вокруг неё вибрировал от силы. Я невольно поёжился и поспешил прочь.

Решив отвлечься, я направился на рынок. Улицы гудели: торговцы орали про «свежие звёздные яблоки», маги демонстрировали трюки с огнём, а над головой пролетела стая птиц с сияющими крыльями. В «Звёздном котле» я выбрал сладости: конфеты в форме звёзд, которые искрились, как фейерверки, и мармелад, похожий на желейных дракончиков, которые шевелились в коробке. Вкус конфет был как взрыв меда с лёгкой кислинкой, а мармелад таял во рту, оставляя привкус ягод и чего-то пряного, как корица. Ещё я купил сумку — не простую, а с рунами на подкладке, которые, по словам продавца, делали её «вместительнее, чем кажется». Всё обошлось в семь золотых: два за сладости, пять за сумку. Неплохо, осталось двенадцать.

Вернувшись в общагу, я зашёл в таверну на первом этаже, где заказал еду: лепёшку, похожую на лаваш, но с золотистыми прожилками, и рагу из мяса какого-то зверя с синими овощами. Лепёшка хрустела, с лёгким ореховым вкусом, а рагу было пряным, с послевкусием, как у копчёного мяса. Наевшись, я плюхнулся на кровать в своей комнате, глядя в потолок. Мысли крутились вокруг Лиры. Она тоже призванная, как я? Или местная? И почему она так на меня смотрит? Армия, боги, кошмары, таинственный Тарин — вопросов было слишком много, а ответов ноль.