Куб судьбы

Каэл подошёл к углу кабинета, где стояла странная штуковина — что-то вроде плиты, но явно не для готовки борща. Она была круглой, из тёмного металла, с выгравированными рунами, которые слабо светились голубым. По краям торчали кристаллы, похожие на кварц, но они пульсировали, будто живые. Он провёл рукой над плитой, и в воздухе запахло озоном, как перед грозой. Над плитой вспыхнул маленький огонёк, и через пару секунд на ней уже стоял чайник, из которого пошёл пар. *Магический чайник, серьёзно?* — подумал я, но виду не подал.

Каэл вернулся к столу, поставил передо мной кружку с дымящимся чаем — пахло травами и чем-то сладковатым, как мёд. Он плюхнулся на стул напротив и сказал:

— Ну, давай с теории и небольшой практики начнём. Мне сказали, ты вообще не в курсе, как работает наша магия. Так что слушай внимательно.

Он сделал странный жест рукой — будто рисовал в воздухе спираль. Я заметил, как его амулет на шее слегка засветился. Внезапно в воздухе появился кубик — двадцатигранный, как из настолок, только он был из какого-то полупрозрачного материала, похожего на стекло, и внутри него искрились крошечные звёзды. Кубик завис над столом, слегка покачиваясь.

— Это Куб Судьбы — сказал Каэл, указывая на него. — Как бы странно это ни звучало, от него зависит успех заклинания. Если на кубе выпадает от 10 до 20 — каст срабатывает, и всё идёт как по маслу. От 2 до 9 — заклинание выходит слабым, ну, типа полумеры. А вот если выпадает единица… — он поморщился, — это не просто провал. Это *эпичный* провал. Можно навредить себе, другим или, скажем, пробить дыру в полу. Понял?

Я кивнул, хотя в голове крутилось: *Кубик D20? Это что, теперь я в настолке живу?*

Каэл продолжил:

— Смотри. Заклинание Подъём Предмета — простое, для новичков. — Он снова махнул рукой, и Куб Судьбы завибрировал, а затем закрутился в воздухе, будто подброшенный невидимой рукой. Через секунду он упал на невидимую поверхность прямо над столом. Выпало 15.

— Неплохо, — хмыкнул Каэл. Чайная чашка, стоявшая рядом с моей кружкой, плавно поднялась в воздух и зависла, слегка покачиваясь. — Видишь? Чётко, без косяков.

Я уставился на чашку, всё ещё не веря, что это реально. Каэл ухмыльнулся:

— А теперь ложку.

Он повторил жест, и Куб Судьбы снова закрутился. Я заметил, как его лицо напряглось, будто он ждал подвоха. Кубик упал. Единица. Каэл побагровел, как помидор.

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул он, бросаясь под стол.

Я еле успел пригнуться, когда ложка, лежавшая на столе, взмыла вверх, как ракета. Она закрутилась с бешеной скоростью, будто попала в торнадо, и вдруг с треском врезалась в пол. Раздался хруст, и я увидел, как в деревянном полу появилась дыра размером с кулак. Снизу, с этажа ниже, послышался грохот и чей-то возмущённый вопль. Мы были на третьем этаже, и, судя по звуку, ложка пробила не только наш пол, но и что-то ещё ниже.

Каэл вылез из-под стола, отряхивая плащ. Его лицо всё ещё было красным, но он попытался сделать вид, что всё под контролем.

— Упс, — сказал он, почесав затылок. — Ну, хорошо, что это было простое заклинание. Бывало и хуже.

Я посмотрел на дыру в полу, потом на него. *Хуже? Серьёзно?*

Я всё ещё пялился на дыру в полу, которую пробила эта чёртова ложка, когда дверь кабинета с треском распахнулась. В комнату ввалился низкорослый старик, похожий на дварфа из фэнтези. Ростом он был мне чуть выше пояса, с густой седой бородой, заплетённой в две косы, и лысиной, блестящей, как начищенный котелок. Его лицо было красным от возмущения, а глаза, спрятанные под кустистыми бровями, метали молнии. На нём был кожаный жилет, усеянный металлическими заклёпками, и штаны, потрёпанные, но крепкие, с кучей карманов, из которых торчали какие-то инструменты. На поясе болтался молоток, больше декоративный, чем боевой, но всё равно внушительный.

— Каэл, что ты тут творишь, чтоб тебя дракон задрал?! — рявкнул он, тыча пальцем в дыру. Голос у него был хриплый, как у человека, который всю жизнь орал на стройке.

Каэл, всё ещё сидя на корточках у стола, поднял голову и выдавил улыбку, но она вышла такой натянутой, что я чуть не заржал. Его глаза нервно дёрнулись, как у кота, которого застукали за разорением мусорки.

— Приветик, Громм, — сказал он, стараясь звучать беззаботно. — Ну, небольшая проблемка. Провал на Кубе Судьбы, хах.

Дварф, которого, видимо, звали Громм, упёр руки в бока и уставился на Каэла так, будто хотел пробить в нём ещё одну дыру.

— Провал, говоришь? Да если б ты скастовал что-то посерьёзнее в школе, мы бы тут все по потолку бегали! Знаешь, за чей счёт чинить будем? — Громм ткнул пальцем в потолок, где, судя по всему, находился кто-то очень важный и очень богатый.

Каэл кашлянул, поднялся и отряхнул плащ, стараясь вернуть себе вид крутого мага. Но я заметил, как его щёки всё ещё слегка розовели.

— Ладно, ладно, Громм, не кипятись. Пошли на улицу, мне надо кое-что показать новичку. Хах… — Он бросил на меня взгляд, мол, «не трынди и топай за мной».

Мы вышли из академии, и я вдохнул свежий воздух. Улица перед школой была вымощена булыжником, а по бокам тянулись клумбы с цветами, которые светились слабым голубым светом, будто кто-то посыпал их звёздной пылью. Вдалеке виднелись шпили башен, а над городом кружили птицы с длинными хвостами, похожими на ленты. Мы свернули за угол и подошли к зданию, которое выглядело как храм. Огромное, с куполом, покрытым золотой мозаикой, которая переливалась на солнце. Стены были из белого камня, но с прожилками, будто внутри текли реки света. У входа стояли две статуи крылатых существ — то ли ангелов, то ли драконов, — держащих в лапах сияющие шары. Люди вокруг храма были разными: маги в длинных мантиях, торговцы с корзинами, полными светящихся фруктов, и дети, гоняющие какой-то мячик, который подпрыгивал сам по себе.

Внутри храм был ещё круче. Пол выложен плиткой, образующей спираль, ведущую к центру зала. Потолок был расписан фресками: звёзды, кометы, какие-то фигуры в плащах, парящие в небе. В центре зала стояли семь статуй, каждая — метра три в высоту, вырезанные из разных материалов. Они окружали круглый алтарь, от которого исходило слабое тепло.

Каэл остановился и указал на статуи:

— Это Семь Богов, покровители нашего мира. Каждый может выбрать одного, и бог дарует случайную особенность. Но только одного, понял? Выбирай с умом.

Я обошёл статуи, разглядывая их. Первая — мужчина в доспехах из чёрного камня, с мечом, поднятым к небу, и глазами из красных рубинов. Вторая — женщина с длинной косой, вырезанная из дерева, с руками, сложенными, будто она молится; в её ладонях сиял зелёный кристалл. Третья — фигура в плаще, лица не видно, только тени под капюшоном, статуя из серого мрамора с золотыми прожилками. Четвёртая — старик с посохом, вырезанный из голубого камня, с бородой, струящейся до пола. Пятая — молодая девушка в танцующей позе, из белого алебастра, с венком из цветов, которые, клянусь, шевелились. Шестая — воин с двумя мечами, из бронзы, с глазами, горящими оранжевым светом. А седьмая… я замер. Это была она — женщина, которую я видел в портале. Высокая, с длинными волосами, вырезанными так, будто они струятся на ветру. Статуя была из полупрозрачного камня, похожего на лунный свет, а в руках она держала сферу, внутри которой искрились звёзды.

Я, не раздумывая, подошёл к её статуе. Каэл шагнул следом и протянул мне монетку. Она была странной — не круглой, а восьмигранной, из серебра, с выгравированными рунами, которые слабо светились.

— Брось её в чашу, — сказал он, указывая на каменную чашу перед статуей. Она была вырезана в форме цветка, с краями, покрытыми тонкими узорами, и внутри неё плескалась вода, будто живая.

Я бросил монетку. Вода в чаше засияла, и глаза статуи вспыхнули белым светом, таким ярким, что я невольно зажмурился. Через пару секунд раздался звон, и монетка… вылетела обратно, шлёпнувшись на пол.

Я медленно повернул голову к Каэлу. Он стоял с открытым ртом, глаза размером с блюдца, а его рука застыла в воздухе, будто он собирался что-то сказать, но забыл слова.

— Что? — выдавил он, наконец. — Отвергла? Но… это… как?

Его лицо было смесью шока и какого-то детского недоумения, как будто он только что увидел, как кошка заговорила. Он подскочил к чаше, подобрал монетку и сунул её мне.

— Попробуй другую статую, — сказал он, всё ещё в афиге, его голос дрожал от удивления.

Я взял монетку и пошёл к следующей статуе — воину с двумя мечами. Бросил. Монетка вылетела. К статуе с косой — то же самое. К старику с посохом — опять. Я обошёл все шесть остальных статуй, и каждая чаша выплюнула монетку, как будто я пытался скормить автомату фальшивую мелочь. Каэл стоял, глядя на меня с выпученными глазами, будто я только что сломал законы физики.

— Это… это ненормально — пробормотал он, почёсывая затылок. — Никто ещё не был отвергнут *всеми* богами.

Я посмотрел на монетку в своей руке. *Ну, класс. Даже боги меня не хотят.*

Каэл развёл руками, будто пытаясь успокоить невидимых богов, и буркнул:

— Ладно, может, у них сегодня настроение паршивое. Пошли.

Я кивнул, всё ещё переваривая, как меня только что отшили все семь статуй. Каэл двинулся к выходу из храма, и я потащился за ним. Но, проходя мимо него, я заметил *его*. Того самого чувака из тронного зала — худого, с тёмными кругами под глазами, будто он не спал неделю. Он стоял в тени у одной из колонн, и его взгляд снова пробивал меня насквозь, как рентген. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но Каэл, похоже, ничего не заметил. Я ускорил шаг, чтобы не отставать, но ощущение этого взгляда будто прилипло к затылку.

На улице Каэл почесал затылок, бросил на меня взгляд и сказал:

— Ладно, раз боги тебя прокатили, пошли на тренировочную площадку. Всё равно храм был по пути, хах.

Мы двинулись по улице, и я старался не оглядываться, но чувство, что за мной следят, не отпускало. Город вокруг бурлил: торговцы орали, расхваливая свои светящиеся фрукты, какие-то маги в мантиях спорили у фонтана, а пара пацанов гоняла по мостовой деревянный обруч, который искрил при каждом ударе. Но тот взгляд — из тронного зала и теперь в храме — всё ещё сверлил мне затылок, как заноза.

Мы дошли до тренировочной площадки, и я невольно присвистнул. Это было открытое поле, окружённое низкой каменной стеной, покрытой мхом, который слабо светился зелёным. По периметру стояли деревянные манекены, потрёпанные, с вмятинами от заклинаний, а в центре — круг из утоптанной земли, испещрённый выжженными рунами. В воздухе витал запах палёной травы и металла, а над площадкой то и дело пролетали искры, будто кто-то рядом кастовал огненные шары. В углу тренировались двое: парень в кожаной броне, метающий молнии в мишень, и девушка, которая заставляла песок на земле складываться в фигуры зверей. Всё это выглядело как декорации из аниме, только реальные.

Каэл хлопнул в ладоши и сказал:

— Ну, так. По идее, у тебя должно быть одно-два заклинания в запасе. Щас вернусь.

Он отошёл к небольшому сараю в углу площадки — покосившемуся зданию из тёмного дерева, с крышей, покрытой синей черепицей, которая блестела, как чешуя. Через минуту Каэл вернулся, держа в руках куклу, сплетённую из соломы и ткани. Она была размером с человека, с грубо нарисованным лицом, но выглядела жутковато, как чучело из ужастика. На груди у неё висела табличка с вырезанной руной.

— Это Соломенный Страж — сказал Каэл, ставя куклу на землю. — Для практики исцеления. Можно симулировать любую рану, и она будет реагировать, как живая. Смотри.

Он обошёл куклу и провёл рукой по её спине, где была вырезана какая-то руна. Раздался слабый треск, и на правой руке куклы появилась рана — глубокий порез, из которого текла не кровь, а что-то вроде серебристой жидкости. Я невольно поморщился.

— Давай — сказал Каэл. — Доставай свой Куб Судьбы. Призвать его можно двумя способами: либо нарисуй спираль, как я показывал, либо начни кастовать заклинание, и он сам появится.

Я вспомнил, как Каэл рисовал спираль в кабинете, и попытался повторить. Провёл пальцем в воздухе, представляя, как линии закручиваются. Внезапно воздух передо мной задрожал, и появился мой Куб Судьбы. Но… он был не такой, как у Каэла. Мой куб был чуть больше, с гранями, которые переливались, как перламутр, и внутри него пульсировали золотые искры. А ещё — на одной из граней светилась цифра 21.

Каэл уставился на куб, и его брови поползли вверх.

— Ого, — выдохнул он. — У тебя куб с 21-й гранью? Это… редко. Скажу сразу, на каст это особо не влияет, но даёт на одну единицу больше шансов на успех. То есть провал на единице всё ещё возможен, но вероятность чуть ниже.

Я моргнул, пытаясь осознать.

— Стоп — сказал я. — А как вообще кастовать?

Каэл хмыкнул, будто я спросил, как дышать.

— Если заклинание у тебя в карточке, просто мысленно произнеси его название и приложи руку к ране. Всё, давай, не тормози.

Я посмотрел на Соломенного Стража, на серебристую жидкость, текущую из "раны", и приложил руку к порезу. В голове мысленно сказал: *Исцеление*. Мой Куб Судьбы задрожал, закрутился в воздухе и упал на невидимую поверхность. Выпало 17.

Моя рука внезапно засияла мягким зелёным светом, как будто кто-то включил фонарик под кожей. Свет перетёк на куклу, и рана начала затягиваться — серебристая жидкость исчезла, а порез закрылся, оставив только слабый шрам. Я уставился на свою руку, потом на куклу. *Чёрт, я реально маг.*

Каэл присвистнул и хлопнул меня по плечу.

— Ну, что ж, новичок, первый раз — и не облажался. Хах, неплохо!

Он посмотрел вперёд, и его взгляд стал странным — смесь облегчения и какого-то напряжения, будто он ждал, что я сейчас взорву площадку. Его глаза сузились, а уголки губ дёрнулись в лёгкой улыбке, но было видно, что он всё ещё настороже, как человек, который привык к тому, что всё может пойти не по плану.