Чо-хан Бакучи и незваный гсоть
Юкихо, оказавшись подле храма, решила не идти в него, сворачивая на длинную тропу, ведущую в горы. Вуаль исчезала с её лица, как и призрачные одеяния, меняясь на привычную куртку и потёртые штаны. Всё произошедшее там удивляло, заставляло мыслить о многом: способны ли божества, держащие такие чайные, на хорошее; почему то, что сказала лунное божество так больно кольнуло, выбивая воздух; почему лис возжелал заступиться и именно у него кости показали запретную цифру.
Девушка, слегка обнимая себя, спустя долгое время поднялась на самую вершину тропы, где открывался дивный вид: Токио, будто самая яркая лампа то и дело мерцал, заставляя смотреть только на себя; люди спешили куда-то даже в глубокой ночи, совершенно не зная, что дома лучше не покидать, когда приходит время существ. Усмехнувшись, Юкихо мысленно отругала себя, что сама давно не слушала правила, оставляя омамори в небольшом рюкзаке.
Прохладный ветер заставлял прикрыть глаза. Смертная села на край горы, прижав ноги к себе и поднимая взгляд на небо, усеянное тысячами звёзд. Воспоминания возвращались волнами, вынуждая захлебываться в собственной боли и страхе. После посещения Рэйкай Юкихо продолжала ощущать тяжелую ауру Тора-оядзи, который будто следовал за ней тенью. Ей хотелось найти его, заставляя отвечать на вопросы. Но вместо этого она погружалась глубоко в скверну, позволяя таком существам, как лис и кот сбивать её с пути.
За спиной послышался шорох. Положив руку на ножны, девушка старалась не шевелиться. Инстинкты били тревогу, тело напрягалось от каждого постороннего звука, пока кто-то не ринулся на неё, тяжело вбивая в землю. Нож Юкихо был прижат к чужому горлу. Капюшон, скрывающий лицо напавшего, слегка приподнялся из-за ветра, позволяя разглядеть мужское лицо, полностью усеянное шрамами. От него пахло скверной и болью. Юкихо будто взглянула на саму себя, но продолжала удерживать нож.
— Кто ты?
— Где я?
— Что?
Моргнув несколько раз, девушка не сразу поняла о чём говорил напавший. Его голос дрожал и хрипел, некоторые буквы он глотал, не позволяя сразу разобрать речь.
— Кто ты такая и где я нахожусь? Аматэрасу решила, что Майор Ками смеет играть со мной?
— Я не понимаю о чём ты.
— Врёшь, демон. Ещё и старший, судя по смертной оболочке.
Юкихо ощущала ледяной металл, упирающийся ей в бок. Ножны катаны блеснули в уходящей луне, позволяя разглядеть длинную бумажную печать, полностью перекрывающую рукоять. Хмурясь, девушка нарочито расслабилась, заставляя напавшего потерять бдительность. Она, ловко подтянув ноги, ударила мужчину и поднялась, слегка задевая чужую щёку острием ножа. По лезвию стекала алая жидкость.
— Так ты смертный?
— Демоны должны молча принимать свою судьбу.
— Нападавшие должны лететь головой вниз с этой горы.
Вскинув бровь, мужчина стянул капюшон и перепачканные ткани с лица, позволяя Юкихо полностью разглядеть его: шрамы покрывали всё, не было ни единого места, где была бы целая кожа, глаза тёмные, а волосы собраны в высокий хвост. Крепко сжимая рукоять запечатанных ножен, напавший отвёл ногу вбок, готовясь напасть в любой миг.
На горе появился яркий свет и божество, ступив на землю, встал перед смертной, закрывая её собой. В руке Хао была сякуха́ти, а взгляд серьезный, направленный исключительно на гостя. Мужчина с удивлением посмотрел на существо, за спиной которого были лисьи хвосты.
— Ты что, демон?
— Я не знаю кто вы и отчего явились в этот храм, но нападать на его жителей недопустимо.
— Демоны. Вы два демона, посланных Майор Ками. Какие же жалкие эти боги, что решили опуститься до такого.
— Что?
Юкихо, слегка толкнув лиса, вышла из-за него.
— Ты ненавидишь богов?
— Я их уничтожаю, демон.
— Да не демон я, - уже с обидой вскрикнув, Юкихо прижала нож к своей ладони и легко сделала надрез. Алая жидкость медленно капала на землю. – Понятно всё?
— Что ты делаешь?
Обеспокоенно переведя взгляд, лис вытянул ладонь, желая дотронуться до пореза, но девушка дернула рукой.
— Не трогай, глупый лис. Не время для твоей необузданной нежности.
— Эй, лис. А ты Акуто не знаешь?
— Мне неизвестно это имя. Я знаю кто вы и что здесь делаете, но лучше подумать, прежде чем делать следующий шаг.
Мужчина сделал глубокий вдох и закашлялся. Было видно, что ему стало невыносимо больно.
— Ты бог. Так вот отчего мои инстинкты просто кричат, а этот дрожит при виде тебя.
Мужчина ударил кулаком о запечатанные ножны. Те дёрнулись, заставляя лиса и смертную напрячься.
— Ты враг или союзник?
— Уж не таким, как ты, лис.
— Хоть в чём-то мы согласны.
Юкихо хотела двинуться вперёд, как Хао вытянул руку, не позволяя сделать и шага.
— Пропусти, лис.
— Мы не знаем кто и откуда он взялся. Ты так легко веруешь тем, кто питает ненависть к богам?
— Такие люди куда честнее, чем вы, боги.
Грубо оттолкнув лиса, Юкихо аккурат приблизилась к мужчине. Она, дернув рукой, стерла свою кровь с острия ножа о куртку.
— Ты решил напасть первым, а я готова стать твоим проводником в Сэйкай.
— Сэйкай?
— Кажется, ты не из нашей, как ты там говорил, лис?
— Не из нашей части Трехмирия, Юки.
Отмахнувшись от очередного сокращения имени, Юкихо приподняла поврежденную руку, вновь доказывая свою смертность.
— Кто ты и что забыл здесь?
— Не стоит веровать ни одному его слову.
— Кто подошёл к тебе там, когда я уже ушла?
Резко повернувшись в сторону лиса, Юкихо внимательно посмотрела на него. Растерявшись, Хао совершенно не знал как ответить, хоть и пытался подобрать слова к тому, что должен был рассказать. Девушка усмехнулась:
— Я знаю тебя, жалкий лис, всего несколько дней. И ты говоришь мне, что ему веры нет, - Юкихо указала на мужчину. А затем продолжила и указала на божество, - а тебе вера есть?
— Я не об этом, Юки.
Хао тяжело выдохнул. Вынужденное сокрытие истины заставляло его переступать через себя и возведённые устои, которых он придерживался всё это время. Мужчина усмехнулся. Подвязав ножны за широкий пояс, он скрестил руки на груди.
— Смертные сие мира будто знают, что божества способны предать в любое мгновение.
— Смертные чужой части столь глупы и отчаянны, что смеют говорить столь громко о божествах.
— Нет-нет, одного непонятного мне хватает.
— Пусть я лучше буду глупцом, чем продолжу веровать в тех, кто при мне же отвернулся от своих просящих. Я готов покарать каждого нерадивого бога, посмевшего даже помыслить о том, что он смеет играть с жизнями смертных. Имя мне Орочи. И я Убийца Богов.
Омамори – японские амулет, защищающий от злых духов и демонов.