Улица красных фонарей
Огромная вывеска чайной «Танцующая Лиса» мерцала разными огнями, подобно неоновым вывескам. Юкихо, внимательно смотря на лисьи следы, дернулась в тот миг, когда из них образовалась фраза: «Место, где подают не только чай, но и правду – если готовы заплатить за неё снами». Невидимый барьер спал с пустоты, позволяя рассмотреть кривой, но высокий двухэтажный домик, который будто сдавила ладонь старшего демона. Стены вокруг были в царапинах и клыках, где-то даже торчали несколько зубов. Красные бумажные фонари то и дело вспыхивали пламенем, когда двери открывались новым посетителям.
Демоны и духи стремились в чайную, дабы развлечься в кругу тех, кто находился внутри. Хао неуверенно приоткрыл дверь и позволил Юкихо войти первой. Глубоко вдыхая, смертная отпрянула от столь дикой смеси озона, смрада и сладости. Лис аккурат сжал её плечи, не позволяя упасть. Взгляд девушки блуждал по высоким девам, чьи тела были почти полностью оголены, тонкие, довольно прозрачные ткани едва прикрывали грудь и бедра. На руках гремели призрачные цепи, на головах длинные вуали.
Стены внутри были из чёрного бамбука, испещрённого царапинами, но, если приглядеться, можно разглядеть письмена проклятий. В разных сторонах чайной были столы, где-то лежало татами, на котором восседало несколько рогатых демонов. Крики и рычание доносилось отовсюду. Протянутые пиалы в сторону дев тут же наполнялись ледяным сакэ, капли которого стекали на половицы. За высоким кипарисовым столом в центре подле стены восседала высокая женщина. Тонкими пальцами она сжимала кисэру, а когтями постукивала по мундштуку. Её тело было сокрыто под легким красным кимоно, слегка распахнутым на груди, вынуждая каждого демона смотреть не на маску, скрывающую лицо. Некоторые лавочки подле окон были свободны, а на них лежали подушки, от которых пахло цветочной сладостью. Именно это перебивало терпкий запах гостей.
Юкихо не понимала своих чувств, пыталась бороться со страхом, сдерживала рефлексы: она всегда тянула руку к ножнам, хоть те сейчас были пусты. Заметив, как гости затихли и взглянули в их сторону, смертная даже не заметила, как спиной прижалась к груди лиса. Он, тяжело смотря перед собой, пытался отыскать нужную ауру, но воришка ножа ловко прятался, а свет от мерцающих ламп вынуждал часто моргать. Нервно сглотнув, смертная кивнула и отстранилась от Хао, продолжая стоять подле. Она старалась говорить как можно тише:
— Что мы здесь делаем?
— Пришли за твоим ножом.
Хао был спокоен. Его голос даже не дрогнул, чего Юкихо не могла сказать про уши. Бубенцы ударились друг о друга, создавая тихую мелодию. Женщина за столом приподняла голову, выпустила пары дыма и свободной рукой подозвала к себе лиса. Тот кивнул.
— Не отходи от меня.
— Я не.
— Прошу поверить хоть здесь. Ты беспомощна и безоружна. Что сделаешь со всеми этими демонами?
Юкихо, прикусив губу, кивнула. Она шла подле, едва касаясь рукой его руки, вынуждая лиса напрягаться. Маска на лице женщины изменилась: будто отражая настроение хозяйки, она улыбалась там, где должны были быть губы, появился будто румянец, а глаза хитро сузились.
— Входи, странник, сбрось печаль, как сон.
Женщина говорила с легкой таинственностью, а голос её звучал, как шёпот листвы в старом лесу. Юкихо не могла отвести взгляда от кимоно, полностью усеянного открытыми глазницами. Разного цвета глаза следили за посетителями, а лисий зрачок то и дело дергался из стороны в сторону.
— Проходите – вас давно ждут, но лишь вы, лис. Тень сие смертной останется тут.
— Она пойдёт со мной.
— Смертная – со мной, в тени ветвей, ей отвечать на зов лучшей. А ты, лис, ступай к гостям скорей. Им расскажешь – где, да как, да с кем.
Хмурясь, Хао перевел серьезный взгляд на смертную. Он никогда не видел Юкихо такой напуганной. Пытаясь сдерживаться, она то и дело кусала губы, потирала пальцы о ладонь. Лис, аккурат её тронул, стараясь не напугать ещё больше.
— Слушай то, что будет говорить хозяйка чайной. Отвечай на вопросы честно, иначе лишишься чего-то.
— И ты привел меня сюда зная всё это?
— Ты ведь хочешь вернуть нож?
— Да.
— Вернёт он его только тебе.
— Он?
Хао тепло улыбнулся, невесомо поглаживая Юкихо по голове. Он тут же расслабился, стал вновь серьезным и обошёл девушку, направляясь к самому дальнему столику.
Высокий юноша сидел в углу, где свет фонарей едва достигал его, отбрасывая на стены зыбкие тени, похожие на шевелящиеся усы. Пред ним стояла чаша с сакэ, но он не пил – лишь водил когтём по краю, заставляя хрустальный звон разливаться по тишине вокруг него. Развалившись на подушках, он опирался одним локтем на приподнятое колено, а длинный хвост лениво обвивал ножу стола. Синее кимоно было полностью украшено рыбами кои и распахнуто на груди. Множество шрамов собирались в узоры, полученные в битвах с собратьями. Рыжие волосы растрепаны, а кошачьи уши дергались, улавливая знакомые шаги. Он ощутил запах жаренного тофу в тот же миг, когда лис пересек черту этой чайной, но даже не двинулся, смиренно дожидаясь его.
— А ведь я мог бы просто сбежать. Но где же тогда веселье, верно, Хао?
Урчащий голос кота прервал тишину углу. Фонарь над столом зажегся чёрным, позволяя лису увидеть игривый взгляд воришки.
— Достопочтимый кот.
Лис, спокойно сев напротив, притянул к себе вторую чашку с сакэ. В его голосе не было почтения к воришке, только легкое издевательство, к которому кот давно привык.
— Тебе не идет быть добрым, Хао.
— Тебе не идет быть вором, Рэн.
Рассмеявшись, Бакэнэко, сжимая до этого в руке кости, подкинул их и поймал, зажимая между пальцами. Его взгляд мелькнул в сторону смертной.
— Что, решил вспомнить прошлое, лис?
— Не тебе говорить мне об этом. Сам носишь то, что даровала тебе та девушка.
— Не стоит, Хао. Ведь это, - оттолкнувшись от ноги Рэн достал из пояса нож, - всё ещё в моей власти.
— Что ты хочешь за него?
— Что? Ты решил, - продолжая смеяться, кот спокойно положил нож на стол. Он знал – Хао не посмеет забрать его. – Ты решил, что мне от тебя что-то нужно, лисёнок?
— Тебе всегда что-то нужно, Рэн.
— Какие мы грубые. Это всё из-за той смертной?
Склонив тело вбок, Рэн внимательно осмотрел ту, что вздрагивала всякий раз, когда отвечала на вопрос хозяйки чайной.
— Ты оставил свою смертную подле неё?
— О-Цуки не навредит.
— О-Цуки не навредит.
Дразня божество, кот махнул рукой несколько раз, привлекая к себе деву-духа. Та, подойдя и склонившись, смиренно ждала пожеланий. На её лбу было три имени: Рэн, Хао, Юкихо. Лис, тяжело выдохнув понял – Рэн нарочито заманил их сюда.
— Один лунный ветер и три порции печенья с предсказаниями.
— Слушаюсь, господин.
Дева ждала, но Хао только махнул рукой. Всё, что подавали здесь, совершенно не подходило смертной, которая уже шла в их сторону. В глазах Юкихо застыл страх. Она, дрожащими пальцами, сжимала свои растрепанные волосы и пыталась понять услышанное. Голос Хао вынудил перевести на него растерянный взгляд.
— Что?
— Ты должна присесть.
— А. Да, конечно.
Перед двумя бессмертными и смертной девушкой появились тарелки. Рэн, указав пальцем на Юкихо, заставил деву-призрака поставить подле неё «лунный ветер». Привстав, Хао хотел что-то сказать, но палец Рэна, прижатый к его губам, вынудил сесть и замолчать.
— Добро пожаловать в Рэйкай, смертная.
— Что? Кто…
Моргнув несколько раз Юкихо дернулась. Завидев свой нож она вытянула руку, но кот зашипел, вонзая острые когти в деревянный стол.
— Не так быстро.
— Верни, воришка.
— Иначе что, смертная? Заставишь этого лисёнка помочь тебе?
— Я не нуждаюсь в помощи жалкого лиса.
Подавившись сакэ, Рэн начал громко смеяться, ударяя себя по ноге.
— А она начинает мне нравиться, Хао. Давно не слышал, чтобы кто-то называл тебя жалким.
Цыкнув и отвернув голову, лис подпер рукой щёку, стараясь не смотреть на друга, который его провоцировал. Смертная продолжала тянуться к ножу, но хрустальный стакан подле неё блестел в свете фонаря, заставляя рассмотреть жидкость внутри. Чайные лепестки мерно плавали в горячей воде. Было видно, как чаинки разделялись, а из них доносился тихий шёпот. Юкихо склонилась ухом к стакану, внимательно слушая чужой разговор.
— Лунный ветер – этой чай, лепестки которого шепчут чужие сплетни прошлых посетителей.
— Зачем он мне?
— Чтобы пить? Для чего ещё берут чай?
Вскинув бровь, смертная аккурат взяла хрусталь в руки, но цепкая хватка лиса остановила её.
— Не стоит пить или есть еду, что предложили в Рэйкай.
— Ну вот опять. Хао, ты портишь мне всё веселье, старый лис.
— Ты ждал нас не для того, чтобы напоить сакэ или чаем.
Усмехнувшись, Рэн осушил свою чашу и, с силой ударив ей о стол, стал куда серьезным, чем был раньше. До Юкихо доносились голоса демонов, крики проигравших призраков. Но всё её внимание было приковано к рыжему коту, глаза которого стали красными.
— На что ты готова ради этого ножа?
— Прекрати, Рэн.
Голос Хао стал грубым. Он, повернув голову к двоим, перестал контролировать ауру, выходящую из него волновыми потоками. Кот только приподнял хвост, который двигался из стороны в сторону.
— Вы ведь желаете ответов, верно?
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю всё и одновременно ничего, смертная. Всякий желающий получить ответ должен дать за него что-то. А ты, смертная, ещё и нож потеряла. Дорогой нож, верно?
— Рэн.
— Да, мой дорогой лис?
— У кошек девять жизней и ты решил истратить их здесь и сейчас?
— Ну что же ты, Хао. Не я придумал правила равноценного обмена, но я должен им подчиняться.
Сдавшись, лис прикрыл глаза рукой и кивнул. Юкихо ощущала себя неуютно. Она совершенно не понимала происходящего и о чём говорили бессмертные. А ещё… От услышанного от хозяйки чайной становилось тошно. Ей хотелось отсесть подальше от Хао, но единственное свободное место было подле кота.
— Мне нужен мой нож.
— Прекрасно. Никакого сарказма, ничего лишнего. Только покорность, которая и должна быть в жалких смертных.
— Жалких, значит.
Приподнявшись и ударив ладонями о стол, Юкихо стала серьезной. Весь страх исчез. Она научилась сражаться и держать нож ещё до того, как исчезли родители. И сейчас она вынуждена терпеть того, кто украл самое ценное в её неудавшейся жизни. От смертной стала исходить дикая аура, но печать, возведенная Хао, сдерживала силу метки.
— Да тут у нас смертная злится.
— Вы, жалкие бессмертные, постоянно смотрите за тем, как мы страдаем. И только думаешь что один из вас добрый и хороший, как он тут же делает всё, дабы ты испарился с Сэйкай. Вы не цените нас, ведь считаете просто пропитанием, а мы сражаемся. Я сражаюсь за то, чтобы получить свободную и спокойную жизнь, пока ты тут пьешь свое сакэ.
— Какая неинтересная история, смертная. Лучше вон, - кот когтём указал на тарелку с печеньем, - съешь печенье и успокойся. Твои слезы тут никому, кроме этого лиса, не нужны.
— Поверь, ты будешь последний, кто их увидит.
— И вот это объект твоего вдохновения и защиты?
— Что? – Юкихо перевела взгляд на Хао, глаза которого начинали видеть. – О чем этот кот говорит?
— А ты не изменился, Рэн. Всё как и прежде не умеешь остановиться.
— Ты хотя бы говоришь как обычный смертный, а не пойми что.
— Я спрашиваю о чем он?
— Твой нож. Просто верни его и мы сможем поговорить. За этим столом действуют правила этого котика.
— Ох, как это мило, мой лисёнок.
— Замолчи.
— Исчезни вновь.
— Хватит!
Рухнув на скамью, Юкихо больше не могла слушать бессмертных.
— Что тебе нужно за мой нож?
— Ох, самая малость. Но ты всё же разломи печенье, больно любопытно взглянуть на твой испуг, ощутить его вкус.
Зачем-то взглянув на Хао, Юкихо взяла небольшой печенье в форме лисьей головы. В некоторых местах тесто пригорело и разломилось, поэтому она легко его надломила, стараясь достать привычную бумажку. Вместо нее на тарелку начали падать гнилые зубы, от которых исходил дурной смрад скверны. Смертной стало тошно, она прикрыла рот и нос рукой, заставляя кота рассмеяться. Хао спокойно надломил свое предсказание, бегло смотря на текст, а затем заставляя зубы исчезнуть в лисьем пламени. Рэн недовольно фыркнул.
— А я ведь так надеялся увидеть твое пророчество, Хао.
— Ты можешь не читать его вслух, Юкихо.
Но девушка уже не слушала лиса. Переборов отвращение она постаралась собрать множество зубов воедино. Её даже не удивило, что такое количество вместилось в столь малое печенье. Несколько зубов сформировали рисунок разорванного круга, внутри которого трещина. Остальные сложились в странную фразу, которую она интуитивно зачитала:
— Ты разорвёшь луну надвое – и станешь тем, кого больше всего боишься.
Лис заметил страх на лице Рэна. Кот, отстранившись, покрылся испариной, его усы и уши дернулись, а хвост обвился вокруг ноги.
— Наш котик чего-то испугался?
— Не наш, а твой, лис.
— Что такое? – Хао нарочито проигнорировал Юкихо. – В твоем говорится, что ты потеряешь все жизни?
— Я готов говорить что хочу за нож.
— О, что такое? Ты решил не говорить об увиденном?
Теперь Бакэнэко игнорировал лиса, заставляя смертную уделить ему всё свое внимание. Юкихо кивнула, отодвинула зубы в сторону, не придавая предсказанию какого-то сильного значения. Она всё равно не могла понять происходящего, а нахождение в Рэйкай изматывало духовно и физически. Ей хотелось как можно скорее вернуться.
— Что ты хочешь?
Рэн, собравшись с духом и успокоившись, игриво улыбнулся.
— Чо-хан Бакучи.
Кисэру – японская традиционная курительная трубка, состоящая из чаши и мундштука, которые были соединены между собой полой деревянной трубкой.