Воровство Корней и Легион Мертвецов

Ядро лежало на ладони, холодное и тяжелое, пульсирующее чуждой энергией. Страх сжимал горло – мутации, безумие, взрыв каналов... Но страх перед будущим в этой пустоши гнал сильнее. Сила или могила. Выбора не было. Я поднес коричневый камень ко рту, готовясь к глотку отчаяния...

ЩУП!

Длинный, гибкий корень, темный и влажный, как щупальце, метнулся из-за спины. Он обвил ядро с молниеносной точностью и вырвал его из моей руки, прежде чем я успел сомкнуть челюсти.

– ЧТО ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?! – взревел я, инстинктивно бросившись в сторону. – ВЕРНИ! Ты что, не понимаешь? Мне это НУЖНО! Я хочу ВЫЖИТЬ здесь!

Корневой Голем, мой недавний спаситель, а теперь вор, стоял неподвижно. Ядро исчезло внутри его груди, где раньше мерцала энергия кабаньего ядра. Теперь там было лишь плотное переплетение корней и камней. Ни вспышки, ни признаков поглощения. Просто... украл. Как будто забрал игрушку.

Короткая вспышка ярости захлестнула меня. Я сжал кулаки, готовый ударить по этой каменной туше. Но что это даст? Разрушить его? Остаться совсем без защиты? Рациональность – единственная моя союзница здесь – быстро погасила гнев. Голем был сильнее, страннее, и теперь явно больше, чем просто инструмент. Кто знал, что будет, если я его уничтожу? И что ядро сделает с ним?

– Ладно, – прошипел я, отворачиваясь. – Забирай. Но запомни: это не конец. Нам обоим нужна сила. Следующее ядро – мое. Понял?

Ответа, как всегда, не последовало. Только тишина пустоши и мерцание костра.

Я ушел в рутину, пытаясь заглушить разочарование и тревогу. Сушил кабаньи ноги, скоблил острым камнем шкуру от остатков мяса и жира – получалось плохо. Время текло к вечеру. Постелив вонючую, но теплую шкуру под навесом, я отдал голему приказ бдить и рухнул в беспокойный сон.

Проснулся от ощущения... разницы. Воздух пах не только дымом и сыростью. Витал слабый, едва уловимый аромат диких трав и чего-то цветочного. Я открыл глаза.

Корневой Голем стоял на страже. Но он изменился. Раньше его тело было голой землей, корнями и камнями. Теперь же, на участках открытой глины, буйно проросла трава. Мелкие белые и желтые цветы, похожие на полевые, усеяли его "плечи" и "спину". Мох зеленой бархатной подушкой лег на один каменный наплечник. Он выглядел... ожившим холмом. Частью этого мертвого мира, но странно гармоничной.

– Что с тобой...? – пробормотал я, подходя. Проверил команды. Голем реагировал так же быстро и четко, как и вчера. Удар "рукой"-дубиной сразил подгнивший пень с той же сокрушительной силой. Физически – все то же. Но энергия внутри него ощущалась... спокойнее? Глубже? Как будто ядро не просто добавило мощи, а укоренило его в этой земле еще сильнее. Или он укоренил землю в себе?

Время – не роскошь, а воздух в легких перед нырянием в бездну. Мысль о пограничье, подстегнутая встречей с кабаном, не давала покоя. Где я? Куда идти? Форум, деревня, хоть знак цивилизации! Я собрал скудные пожитки, взглянул на голема, покрытого странной растительностью:

– Пошли. Вдоль реки. Ищем... что угодно.

Путь был унылым. Часов через пять брежжжания среди вечно-серого пейзажа, на горизонте показалась серая возвышенность. Не холм. Слишком правильная, угловатая. По мере приближения сердце застучало чаще. Форт. Каменный, обрушенный в нескольких местах. Хилая крыша кое-где провалилась. Массивные пневматические ворота – некогда технологичное чудо – были исковерканы, словно гигантский кузнец бил по ним кувалдой, и намертво заклинило в полуоткрытом положении. Размер – примерно 15 на 15 метров, высота – четыре этажа. Разбитый, но... ориентир. Признак того, что здесь были люди.

– Осторожно, – шепнул я, отправляя голема первым в зияющие ворота. Сам вошел следом, арматура наготове.

Внутри – пустота и запустение. Двор, вымощенный потрескавшимися плитами, зарос чахлой травой. Посредине – полуразрушенная лестница, ведущая на стены. В углу – небольшая каменная пристройка, вероятно, склад или казарма. Ни тел, ни оружия, ни следов недавнего присутствия. Только ветер гулял по углам, завывая в пустых амбразурах.

Обыск пристройки принес лишь бытовой хлам: пустые стеклянные бутылки (несколько целых!), черепки керамической посуды, проржавевшие консервные банки, куски истлевшей ткани. Ничего ценного. Ни намека на карту, документы, оружие. На стенах – такая же пустота. Отчаяние накатило, горькое и знакомое.

– Проклятие, – выругался я, пнув пустую бутылку. Она звякнула, покатившись по камням. – Или удачи нет от слова "совсем", или кто-то свыше решил поиздеваться...

В поисках хоть какого-то ориентира я забрался на уцелевший участок стены. Отсюда, поверх уродливых крон, виднелась старая дорога. Ее контуры, словно шрам на теле леса, уходили на восток. Путь. Возможно, единственный.

Спускаясь по лестнице, я заметил, что ступени уходят не только вверх, но и вниз. В зияющий черный провал подвала. И оттуда, как удар по носу, ударил тошнотворный смрад – смесь гниющего мяса, плесени и чего-то химически-сладкого, невыносимого. Мертвечина. Тухлятина. Запах могилы. Инстинктивный страх сжал желудок.

– Нет уж, – пробормотал я, резко отпрянув. – Туда – ни за что. Мало ли что там гниет... или ждет.

Собрав жалкий улов (целые бутылки и кусок проржавевшей, но крепкой стальной трубы – лучше, чем ничего), я двинулся к воротам. Надо было идти по дороге, пока светило солнце.

Чем ниже садилось светило, тем плотнее сгущалась знакомая тень слежки. Шелест без ветра, мелькание в периферии зрения. Я остановился, обернулся, вцепившись в трубу. "Покажись!"

И тени ожили. Не хаотично. Стройно. Как патруль. Силуэты людей? Надежда, дикая и краткая, вспыхнула: "Люди?!" Но тут же погасла, сменившись леденящим ужасом. "В Гиблых землях? Чего я боюсь? Или... чего мне СТОИТ бояться?"

Тридцать метров... Двадцать пять... Из-за корявого ствола вышел первый. "Человек" лишь силуэтом. Кожа – землисто-серая, обвисшая, обнажающая черные сухожилия и желтую кость в рваных местах. Лохмотья формы слиплись с телом. Голова – частично лысый череп, частично – грязные космы. Лицо – ввалившиеся глазницы с тусклыми желто-зелеными огоньками внутри. Рот – безгубая щель с почерневшими обломками зубов. Запах смерти и разложения ударил волной.

– Черт! Гули! – выдохнул я, узнавая монстра F-ранга. Солдаты форта. Они не ушли. Они умерли. И что-то вернуло их. Не к жизни. К вечному шествию смерти.

Их вышло шестеро. Все в истлевших лохмотьях формы. Все с пустыми лицами и горящими глазами. Они шли не ковыляя, а ровным строевым шагом. Плотно. Сомкнуто. Как легион. Их желто-зеленые взгляды были прикованы ко мне. Без ярости. Без голода. С леденящей, нечеловеческой целеустремленностью.

"F-ранг... но шестеро... организованных..." – мысль пронеслась, как холодный нож. "Голем справится? Так ведь?" Я посмотрел на своего каменного стража. Он шагнул вперед, став между мной и мертвецами. Его тело, покрытое травой и цветами, казалось нелепым перед этим строем смерти. Но внутри я чувствовал лишь глубокую, каменную готовность. Не сомнение. Решимость.

Гуль-командир (лохмотья на груди чуть менее истлевшие) издал хриплый, булькающий звук-сигнал. Шесть пар глаз вспыхнули ярче. Шесть пар ног двинулись вперед ускоренным шагом. Плотная стена гнилой плоти и костей надвигалась.

– Держи их! Не дай прорваться! – закричал я, прижимаясь спиной к холодным камням форта, занося трубу. "Пожалуйста..."

Корневой голем встретил первого гуля не тараном, а точным выстрелом корня. Темный отросток, как копье, вонзился в глазницу. Череп лопнул с мокрым хрустом, огонек погас. Тело рухнуло.

Но строй не дрогнул. Они переступили через павшего. Их руки с обломками костей вместо ногтей тянулись... ко мне. Голем рванулся вбок, корни взметнулись из земли, опутывая ноги двоих. Один споткнулся. Но двое других прорвались! Их костлявые, синеватые пальцы схватили мою куртку. Ледяной холод и нечеловеческая сила потянули меня вперед. Запах тления заполнил нос. Пустые глазницы второго гуля были в сантиметре от моего лица...