Редактор, который всех бесит
Том 4. Глава 5: Редактор, который всех бесит
— Сэмпай! Тебе какой галстук? Золотой? Или серебряный?
— Школьный галстук должен быть красным.
Знакомый потолок. Моя комната, как и всегда. Рядом с кроватью стояла Ироха и улыбалась. Прямо как какая-нибудь водяная богиня. Серьёзно, откуда у неё эти галстуки? Смотрятся так, будто их фокусник на карнавале забыл.
— В честь такого честного сэмпая я дарю тебя выбор! Оба твои…
— Опять за своё, они мне не нужны. Просто дай мой обычный, школьный.
— А-ха-ха! Если честно… они сейчас на дне озера.
— Только не говори…
— Я случайно пролила сок на сложенное бельё! Совсем случайно!
— Ирохааааа!
— Фух! Не злись! Я сама от этого пострадала! Думала, сок обычный, а там — концентрат пищевой соды MAX!
— То есть первое, что ты сделала, вломившись ко мне, — опустошила мой холодильник?
— А что тут такого? Это же моя жизненная энергия!
Так и живём. Самый обычный день. Ничего особенного. Начинается с её надоедливого «доброго утра», а дальше — школа.
— Привет, Аки. Ты с утра какой-то помятый.
— Это потому что твоя сестра… Хотя стоп! Это из-за тебя? Да?
Знакомая школа. Неизменный класс. Ироха сидела сзади и улыбалась мне. Такой улыбкой, как у прекрасного принца из сёдзё-манги. Но что не так с этим составом?
— Аки, что с тобой? Словно лиса тебя обманула.
— Лучше скажи, Ироха, почему ты в нашем классе?!
— А-ха-ха, о чём ты? Я не Ироха, я Одзума. Мы, конечно, брат с сестрой, но мы даже разного пола. Перепутать нас сложно.
Голос был Одзу. Но внешность — стопроцентно Ироха. Что происходит? Она снова дурачится?
— Доброе утро… Что случилось?
Мои мучения прервал голос Масиро, вошедшего в класс. Я обернулся с облегчением. Будто нашёл родственника после долгой разлуки.
— Как раз вовремя! Выручай, Маси… Ироха?!
— Что? Не кричи, это раздражает.
Ворчание было масировское. Но человек рядом был… незнакомый. Точнее, ужасно знакомый. Кохината Ироха.
Я обернулся назад. На месте Одзу сидела Ироха и мягко улыбалась, прямо как он.
Я снова обернулся. На месте Масиро сидела Ироха и холодно на меня смотрела.
Меня окружили Ирохи. Что за бред? Все до одного превратились в неё.
— Начинаем урок. Можете продолжать шептаться. Если готовы после этого ползать на коленях и лизать пол.
Знакомые оскорбления мгновенно утихомирили класс. Приказы Королевы вселяли ужас. Но когда я взглянул на доску…
— Ты тоже Ироха?!
— Ообоси-кун. Это уже не шёпот. Зайди ко мне на перемене. Мы всё обсудим.
Голос и слова принадлежали Кагэиси Сумирэ — нашей Ядовитой Королеве. Хотелось сбежать от реальности и похвалить Ироху за крутую озвучку. Но мозг кричал: что-то не так. И ко всему…
— Эй, Ообоси. Хочешь особого внимания от Королевы? Нечестно.
Даже студент А, с которым я почти не общался, стал Ирохой. Около тридцати одноклассников обернулись на мой крик. Нет, не одноклассников — тридцать Ирох! Я смотрел направо, налево. Везде была она, она и снова она.
С криком я выбежал из класса. В коридоре столкнулся с ещё одной Ирохой — она выходила из учительской. Ироха в форме уборщицы мыла пол. Директор Ироха поливала цветы.
Я заскочил в ближайший туалет и умылся ледяной водой. Поднял голову. В зеркале на меня смотрела Ироха.
— Кошмар?!
Я дёрнулся и открыл глаза. Потолок был незнакомый. Комната изменилась. Это был не мой дом, а номер в гостинице, где мы остановились.
Утро? Не совсем. На часах — уже полдень. После вчерашнего я залёг спать только под утро.
— Какой же это был жуткий сон…
Все в нём были Ирохой. Ужасное зрелище. Учитывая её талант, такое даже представить можно. Ладно, хватит. Не хочу это снова переживать.
— Доброе утро…
— А-а-а?!
Меня резко обняли сзади.
— Сэмпай, ты во сне всё время звал меня по имени… Небось, я тебе снилась?
— …!
— О, попала в точку! У сэмпая, кажется, и правда нервы сдают?
В ушах раскатился её смех. Вчера она всё смущалась и просила отпустить. А теперь вернулась к своему обычному, раздражающе-навязчивому поведению. Снова шутит похабно. Никак не похоже на человека, который испытывает романтические чувства.
Если бы ей было не всё равно, она бы так себя не вела. Я попытался успокоиться, но внутри оставалось странное, незнакомое чувство.
— ………
— М-м-м? Сэмпай, ты сегодня тихий. Обычно ты сразу отбиваешься.
— Если думаешь так… то отпусти уже.
— В этой фразе нет никакого смысла!
— ?!
В ответ Ироха сильнее прижалась ко мне. Без тени смущения.
— Сэмпай? Эй, с тобой всё хорошо?
— ………
Хватит дурачиться! Почему она так настойчива? Неужели я ей правда нравлюсь? И эта мягкость… это уже слишком! Что у неё за уровень твёрдости? Как это вообще измеряется? Нужна отдельная шкала!
— Да ты серьёзно в порядке?
— ………
Плохо. Тело и разум отказывались отталкивать её. Обычно это было нетрудно, а сейчас — только учащённое сердцебиение.
— Вернись, сэмпай! Сэмпай, сэмпай, сэмпай!
— ………
Может, это чувство появилось потому, что я стал видеть в Ирохе девушку? Из-за той церемонии? Вздор. Недавно, после истории с Масиро, она злилась и говорила, чтобы я думал об Альянсе пятого этажа. Я был бы последним негодяем, если бы сейчас начал метаться.
— Он меня полностью игнорирует… Может, и правда в больницу?
— ………
А что, если Ироха узнает, что я сейчас чувствую?
Фу, мерзость. Только что на коленях стоял и нёс какую-то высокопарную чушь. Говорил, что будешь идти к цели, а сам — влюбился после одной ночи в отеле? Притворялся, что девушки не интересуют, потому что ты бандит и девственник, а на деле — такой же, как все? Нет, не может быть.
Она больше со мной не заговорит. Да и я бы сам себе противен стал. Отказаться от признания Масиро, вспомнив свои же слова, — так безответственно, что хотелось бы дать себе пощёчину.
Что со мной происходит…
— Сэмпай, просыпайся!
— Да заткнись ты уже?!
— О, наконец-то вернулся.
— Ты… У меня сейчас барабанные перепонки лопнут!
— Сама виновата, что игнорировал. И вообще, ты сегодня спокойно отнёсся к объятиям. Тебе не противно?
— Э… Ну, не то чтобы ненавижу…
— А?
— Нет, стоп! Ненавижу! Кажется… Чёрт! Двигайся, тело!
— О… окей.
Смущённая Ироха отпустила меня. Ощущение её «смертельного оружия» исчезло. Я наконец перевёл дух.
— Сэмпай, ты странно себя ведёшь. Почему?
— Я-я-я-я не знаю! Эй, Одзума-кун?!
— Не знаю. Может, тебя стоит поздравить.
— Онии-тян, о чём ты? Объясни.
— Думаю, мне не стоит говорить. Понимаешь?..
Сумирэ, проснувшаяся раньше, ответила Ирохе, ужасно смущаясь. Одзу лишь ухмылялся, будто всё понял.
Внятного объяснения моему поведению так и не нашлось. Ироха снова подошла и потрогала мой лоб.
— У тебя жар? Может, это из-за ночной прогулки по горам…
— Н-нет, я в порядке!
— Рада слышать. Но… хм…
Она всё ещё была недовольна. Подперла подбородок рукой и задумалась. Один этот жест снова заставил меня думать о ней как о милой. Пока я пытался совладать с этим смятением…
— Фунгуруи Мугуруунафу Кутогуаааа!!!
Атмосферу разорвал странный звук из соседней комнаты. То ли голос, то ли сигнал бедствия.
— Этот звук…
— Угадать нетрудно. Только один человек способен на такой неразборчивый код Морзе.
Пока Сумирэ и Одзу говорили, послышался грохот. Будто что-то упало. Потом — тишина. Шум поднимающегося тела. Шаги по коридору.
Они приблизились. Остановились у нашей двери. Через мгновение дверь распахнулась. Существо, издававшее звуки, присело на корточки. Напоминало обложку плохого альбома.
— Наконец-то… Дедлайн… пройден!
Девушка, которая с криком счастья поднимала к потолку ноутбук, была… вроде знакомая? Цукиномори Масиро.
Её белые волосы растрепались. Кожа стала того же цвета, что и волосы. Выглядела она как зомби. Одежда — та же, что и вчера. Видимо, она всё это время писала.
— Масиро справилась… Хеф…
— А, вот и она.
— Масиро?!
— Масиро-сэмпай?!
— Масиро-чан?!
Все бросились к ней. Одзу вытащили, и Масиро рухнула лицом в пол.
— Ты в порядке?!
Я осторожно поднял её. Лоб покраснел от удара, но в целом она просто выдохлась.
— Хр-р-р… Хр-р-р…
— Вырубилась мгновенно.
— Смотри, какое довольное лицо. Дни перед дедлайном — ад, но радость после него опьяняет.
— Согласна. Это трогательнее, чем любой летний фильм про любовь. Хочется плакать.
— Ты просто пьянеешь от усталости.
Я знал это чувство. Когда работал над мобильной игрой, тоже засиживался до ночи. Тратил кучу времени на черновую работу, чтобы улучшить качество. Нужно быть осторожным, чтобы не попасть в эту ловушку. Конечно, я говорю не из опыта. С Альянсом пятого этажа такого не будет.
— А?
Ноутбук Масиро лежал на полу. Из открытой крышки выпал листок. Я поднял его. Читать без разрешения неудобно, но сообщение было на виду. Я пробежался глазами.
«Масиро тоже хочет к морю. Устала. Даже если будет спать, возьмите с собой».
— Это что, предсмертная записка?
— Она ещё не умерла. Кажется.
Одзу тоже взглянул на листок. Потом подошли Ироха и Сумирэ.
— Масиро-сэмпай так хотела с нами поехать, что оставила записку.
— Прямо как ребёнок, который просит подарок у Санты. Мило.
— Отличная работа, Масиро. Теперь можешь отдохнуть.
— Аминь.
Мы благословили её, словно павшего воина. Но Одзу первым сообразил.
— А? Но мы же пропустили бронь в отеле на побережье?
Эти слова разбили последнюю волю Масиро.
— ………
— ………
— ………
Мы молча переглянулись и покачали головами.
— Ты менял условия брони?
— А ты, сэмпай?
— Сейчас это не важно.
После тридцати секунд молчания мы поняли главное.
— В связи с неявкой в указанное время бронь отменена. Для повторного бронирования выберите другой день.
Мы в панике позвонили в отель. Вот что нам ответили. Обзвонили другие места — всё занято. Сезон.
— Неужели…
— Мы не попадём на море?!
Ироха в отчаянии схватилась за голову и закричала.
— Мы можем просто заехать на пляж и сразу домой.
— Это не то! Мне не нравится!
— К тому же после моря трудно ехать несколько часов. Я не уверена, что доедем благополучно…
Слова Сумирэ стали решающими. Я ещё не хочу умирать. С моей-то удачей.
— Сэмпай…
— Не смотри на меня так… В этот раз я бессилен.
Всё пошло наперекосяк с самого начала. Может, это наказание за то, что мы использовали ситуацию для будущих выгод вместо простого отдыха.
— Прости, Ироха. И Одзу, и Сумирэ, и Масиро. От поездки на море придётся отказаться…
— Сдаваться ещё рано, чирик!
— А?
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я обернулся. У двери стояла светловолосая девушка в готическом платье. Кирабоси Канария. Популярный редактор-идол. Главный редактор Макигай Намако.
Она нашла рукопись Масиро (ту, что на конкурс) и приехала в эту глушь. Сняла для неё номер, чтобы создать идеальные условия для работы.
— Вот почему…
— Канария-тян сделает вам подарок! Роскошная вилла на берегу моря! На одну ночь! Ты, ты, и сэнсэй — все приглашены, чирик!
Она подмигнула.
Час спустя мы стояли на месте, которое указал навигатор Сумирэ.
— Это…
Я вышел из джипа и зажмурился от яркого солнца.
— Да, мы здесь! На этот раз всё получится!
Сумирэ ступила на белый песок и окинула взглядом пейзаж.
— Масиро так долго ждала…
Масиро стояла рядом и смотрела на море ностальгически.
— Это… мо-о-о-о-о-о-ре!!!
Ироха вскинула руки и закричала во весь голос, как айдол на курорте.
— Всё синее. И вокруг ни души, — пробормотал Одзу.
— Неужели в Японии ещё остались такие места?
Песчаный пляж простирался до горизонта. Никого. Позади нас стоял двухэтажный дом, вмещающий человек двадцать. Слишком большой даже для семьи. Напоминало тренировочный лагерь из спортивной манги.
— Логично, что здесь пусто. В конце концов…
Мы с Одзу выгружали вещи. На парковку въехала ещё одна машина. Стильный красный кабриолет, явно иномарка.
Из машины вышла Канария. Золотистые волосы развевались на ветру. Стильные солнцезащитные очки. Фотогенично до зубов.
— В конце концов, это её личный пляж.
— От неё прямо веет успехом.
— Президент Цукиномори, как глава компании, богаче. Но по личному шику Канария её обошла.
— Редакторы что, так много зарабатывают?
— Нет, — покачал головой я.
Ироха подслушала наш разговор о деньгах и присоединилась.
— Может, она столько популярных романов написала?
— Компания может ценить, но доход всё равно ограничен. Популярный редактор может получать, скажем, до десяти миллионов. Но этого мало для частного пляжа.
— Десять миллионов?! Это же огромные деньги! А сколько стоит такой пляж? Сто миллионов?!
— Интересно. Думаю, и этого мало.
— Серьёзно?!
— Понятно. Со ста миллионами можно запустить бизнес, но не купить роскошь. Как говорит Аки, это неэффективно.
— Если бы у тебя было личных пятьсот миллионов, ты мог бы позволить себе тратить. Но частный пляж…
Одзу задумчиво замолчал.
— Вы правда ещё учитесь в школе? Ваши познания в финансах пугают, — сказала Ироха, с восхищением глядя на меня.
Я просто поделился мыслями. Это скорее про экономику, но детали не важны.
Она говорит так, будто обычный старшеклассник не должен этого знать. И она права. Но я из тех, кто считает: чем раньше узнаешь такие вещи, тем лучше для общества. Почему этому до сих пор не учат в школах?
— Но, сэмпай, — не сдавалась Ироха, — если всё так, то откуда у Канарии-сан частный пляж и вилла? Не с зарплаты же редактора!
— Думаю, зарплата — не главный её доход, — предположил я. — Скорее всего, у неё много подработок.
— Подработок?
— Она же продюсирует авторов. Это целый бизнес. Я кое-что нарыл…
Я достал телефон и показал Ирохе данные.
— Смотри. У неё есть онлайн-салон. Подписка — 800 иен в месяц. А подписчиков — 20 тысяч.
— То есть… 16 миллионов в месяц?
— Именно. А ещё она каждый раз, когда выходит новая книга её автора, выпускает CD. Они попадают в топ-10 Oricon.
— И это ещё плюс… 2 миллиона в месяц?
— Как минимум. И это не считая рекламы. Если брать прямые контракты, без агентств, то ещё полтора миллиона.
— У меня голова кругом идёт, — простонала Ироха.
— Плюс её базовая зарплата — миллионов пять. Итого около 600 миллионов в год. А если добавить выступления, конференции…
— Хватит! Я поняла! Канария-сан — денежный монстр! — Ироха заткнула уши.
Для неё эти цифры звучали как сказка. Мозг отказывался верить. Хотя, если честно, 600 миллионов — это примерно то, что мы можем заработать на «Ночи, когда кричал чёрный козёл» в HoneyPlay. Но для одного человека… Да, это впечатляет.
— Ого, — раздался сзади медовый голос. — Ты так много знаешь о Канарии-тян? Ты что, в неё влюблён, чирик?
Мы обернулись. Перед нами стояла сама (самопровозглашённая) 17-летняя редактор-идол. Она втиснулась между нами и кокетливо улыбнулась, словно суккуб.
— Не надо было быть таким скучным! Канария-тян сама бы всё рассказала. Даром! Она отдала бы тебе и сердце, и тело, и кошелёк, чирик?
— Разве айдолу положено ставить одинокого парня на первое место? — съехидничал я.
— Не будь таким! Все фанаты для Канарии-тян одинаково важны!
— Какая виртуозная софистика…
У неё были большие, круглые глаза. Рост — миниатюрный, но фигура — очень даже. Типичная «большегрудая лолита», мечта любого отаку. На живых концертах её, наверное, обожают.
— Ну, если хочешь знать правду — Канария-тян тебе расскажет, чирик. Скромничать тут нечего.
— Это правда, — подтвердил Одзу, присоединившись к разговору. — Канария-сан вечно хвастается своими доходами. В издательстве все об этом знают.
— Масиро.
Масиро, до этого заворожённо смотревшая на море, теперь стояла рядом со мной, будто щит. Кстати, она ведь автор, которого курирует Канария. Они давно знакомы.
— Фу! — фыркнула Канария. — Канария-тян не хвастается! Просто все спрашивают, и она честно отвечает! Это же нормально, чирик?
— Нормально? — удивился я. — Хвастаться доходами перед коллегами в японской компании? Разве это не создаёт напряжения?
Я знал, как бывает. Выделяющихся людей часто недолюбливают. Мне стало интересно, как она умудряется избегать проблем.
— Хм? — Канария мило наклонила голову. — А какое право имеют эти неудачники жаловаться на Канарию-тян, чирик?
— Неудачники?
— Ну, в переносном смысле. Настоящие неудачники сами держатся от неё подальше.
— И… что дальше?
— Около 90% продаж издательства UZA — это заслуга романов, которые продюсирует Канария-тян. У них просто нет права голоса, чирик?
— Девяносто процентов…
Вот это да. При таком положении она, наверное, может вообще всё. Я снова поразился размаху. Она выглядит как ребёнок, но её влияние колоссально. А Ироха рядом с ней — просто стенд. И мне ещё предстоит сражаться с ней за Макигай Намако-сэнсэя. Весело.
— Японская индустрия для Канарии-тян уже тесна. Она мыслит глобально, чирик.
— Понятно… Талантливых людей ценят по-особому, — не удержался я от восхищения.
Масиро посмотрела на меня с каменным лицом.
— Не принимай её слова так серьёзно. Канария-сан просто подражает голливудской раскрепощённости.
— Фу!
Лицо Канарии исказилось от обиды.
— М-Масиро-чирик! З-зачем ты так говоришь?
— Она не хочет, чтобы ты оказывал на Аки странное влияние. Масиро знает. Ты мечтала стать голливудским продюсером, но твой английский был ужасен…
— Нет-нет-нет, хватит! — взвизгнула Канария. — Если скажешь ещё слово, Канария-тян умрёт от стыда!
— Твоя нынешняя философия — просто повторение слов какого-то менеджера из «Дайтэйкоку».
— Хотя бы уважай старших! И вообще, почему ты такая злая? Масиро-тян, ты же хотела на море! Канария-тян предоставила тебе и виллу, и пляж!
— Масиро благодарна… Но у тебя ведь был и свой интерес, да?
— Фу… фу-фу-фу? — Канария заёрзала, пытаясь насвистывать под испепеляющим взглядом Масиро.
Я не до конца понимал их отношения, но было ясно: они очень близки. Словно прошли через много сезонов какого-нибудь сериала. За ними интересно наблюдать.
— Впрочем, Масиро не осуждает тебя за желание победить «Дайтэйкоку».
— Кстати, о «Дайтэйкоку»… Это же легендарный магазин.
В последнее время я не следил за миром ранобэ, но кое-что знал. «Дайтэйкоку» — одна из самых влиятельных сетей.
— Честно говоря, глядя на твои успехи, Канария-сан, и на продажи Макигай Намако-сэнсэя… Вы уже не выиграли?
— Ты что, идиот?
Меня грубо оборвали.
— П-простите. Я не сильно в теме.
— Многие редакторы в крупных издательствах — выпускники престижных вузов…
— Правда? — оживилась Ироха. — Канария-сан тоже? Может, Токийский университет?!
Канария расцвела самоуверенной улыбкой.
— О нет? Ты раскрыла мою тайну? Канария-тян не любит хвастаться образованием… Но и врать тоже не хочет, чирик?
— То есть она всё-таки хвастается… Она ещё надоедливее, чем я.
— Раздражает по-другому, но её шумности можно позавидовать.
Мы с Ирохой не знали, как реагировать на ледяную улыбку Масиро.
— Она всегда так отвечает. Хотя её образования не хватило, чтобы пройти в «Дайтэйкоку».
— Ч… что?
— Гх!
— Канария-сан?! Ты в порядке?! У тебя губа кровоточит, хотя ты пытаешься улыбаться?!
Ироха ахнула, увидев кровь на губе Канарии. Та побледнела и дрожала, но старалась держаться.
— С Канарией-тян в-всё хорошо, чирик… Просто прикусила губу от досады!
— Но ты выглядишь ужасно!
Масиро, казалось, удовлетворилась реакцией и продолжила:
— Эта компания собирает невероятных людей. Выпускников Стэнфорда, снявших голливудские хиты. Психологов из Йеля, которые творят чудеса в маркетинге. Бывших агентов из Оксфорда, пишущих мировые бестселлеры. Они берут только из топ-10 мировых вузов.
— Звучит как Google в мире издательств…
Я знал, что они — гиганты. Но чтобы настолько…
— Гр-р-р… Когда слышишь это снова, так злишься! Ладно, хватит! Заходите в дом, чирик! Канария-тян должна проверить рукопись Макигай Намако-сэнсэя!
— Эй, погоди!
Канария попыталась затолкать нас внутрь, но Масиро вдруг напряглась.
Стоп. Что она сейчас сказала?
— Канария-сан… Рукопись Макигай Намако-сэнсэя? Она у вас?
— Конечно, чирик! Сэнсэй только что сдал новый том «Класса мести Белоснежки». И как удачно, что это случилось сейчас!
— К-Канария-сан… — голос Масиро стал опасным.
— Хм? Что такое, Масиро-тян? Канария-тян просто в хорошем настроении и болтает. Ни на что не намекает, чирик?
— Ты… мусор…
— Э-э-э? Не слышу! Это же просто бонусный этап, где в заложниках рукопись?
— Почему Масиро злится? Из-за рукописи? — не понял я.
— Какой ты бесчувственный… По сути, Масиро-тян и есть Маки…
— Макири!!
— Саке «Гиндзё»?!
Внезапно вмешалась Сумирэ, перебивая Канарию.
— Ах, раз мы на пляже, почему бы не выпить «макири» сакэ? В такой роскошной вилле наверняка есть запас! Давайте устроим вечеринку!
— Но сейчас же день! А как же рукопись?
— Тогда я выпью, пока Канария-сан работает!
— Что это такое?! Почему все против Канарии-тян?! Она приехала сюда отдыхать, чирик! Зачем тогда вас звала?!
— Всё, всё. Поплаваешь — потом покажешь улов, — Сумирэ твёрдо взяла Канарию под руку.
— Так настойчиво… Эй, куда ты меня тащишь?! А-а!
Канария пыталась вырваться, но Сумирэ была неумолима. Мне показалось, она подмигнула Масиро, когда повернулась.
— Что это было? — пробормотал я.
— К-кто знает. Ха-ха-ха, — неловко рассмеялась Масиро.
Что ж… ладно. У меня был другой вопрос.
— Сэмпай, ты что-то хотел спросить?
Ироха, кажется, тоже не была удовлетворена. В тебе, Ироха, есть пара хороших качеств. Подчёркиваю: пара.
— Раз уж дедлайн Макигай Намако-сэнсэя прошёл, — начал я, — может, дать ему новое задание?
— Ты демон?
— Ты ужасен. Сдохни.
— Э-э?
Ироха и Масиро ответили синхронно. Но почему? Я просто не хочу, чтобы его график пустовал. Ну и ладно.
Вслед за «взрослыми» — Сумирэ и Канарией — мы тоже вошли в особняк.
Моя комната с супер-милой Ироха-тян (часть 2)
Ироха:
Се-н-па-а-ай?
Аки:
Хм?
Ироха:
Как тебе комната для мальчиков? Удобно? Ты там с Онии-тяном?
Аки:
Хватит уже разжигать, Мурасаки.
Ироха:
Просто шучу.
Аки:
И что это за название чата? Словно я его придумал.
Ироха:
С твоей точки зрения — да, так что всё в порядке.
Аки:
Есть предел твоей фантазии. Давай мне права на редактирование.
Аки:
И вообще, разве ты не должна переодеваться? Иди поболтай с Масиро или Сумирэ-сэнсэем.
Ироха:
Конечно! В отличие от сэмпая, у меня нет проблем с общением.
Ироха:
Знаешь, болтать и печатать одновременно — это особый навык современных JK!
Аки:
Звучит как реклама дешёвой соц-игры…
Ироха:
Не будь таким! Я тебе кое-что покажу.
Аки:
А?
Ироха:
Вот так…
Аки:
Что?
Аки:
Погоди, ты…
Ироха:
На этот раз по-настоящему.
Ироха:
Мой новый летний купальник!!
Ироха:
Ошалел от счастья? Вижу, ты уже прочитал!
Ироха:
Фуфу, не могу дождаться встречи на пляже!
Ироха:
До скорого, сэмпай!
Примечания переводчика:
1. Шкалы твёрдости (Шор, Роквелл): Аки в главе в шутку пытался классифицировать "твёрдость" груди Ирохи по техническим шкалам.
2. «Стенд»: Отсылка к манге/аниме «JoJo's Bizarre Adventure», где стенд — сверхъестественное воплощение духа пользователя. Здесь — метафора, что Ироха рядом с Канарией выглядит просто «подставкой», второстепенной.
3. «Макири»: Игра слов. «Макири» может означать «демоническая резка» (приём в аниме), но Сумирэ намеренно переводит разговор на «макири» как способ подачи сакэ (когда его наливают до краёв), чтобы спасти Масиро от разоблачения, что она и есть автор Макигай Намако.