Сломанный Меч

Глава 10: Сломанный Меч

Акио Кагеяма стоял у подножия Горы Сагири, и его кровь превратилась в лед.

Он был пойман.

Небо на востоке уже не было фиолетовым. Оно было ярко-алым, а над дальними вершинами разгоралось расплавленное золото. Рассвет был не "близко". Он был здесь.

Он, полудемон, был уязвим для солнца. Он был в миле от убежища, на дне горы, которая блокировала его демонические силы.

Это была не тренировка. Это был смертный приговор.

— Старый... лис... — прорычал Акио, его глаза дико метались по сторонам.

Ничего. Ни одной глубокой пещеры. Ни одного оврага. Только редкие сосны и заснеженные валуны, чьи тени таяли с каждой секундой, отступая, как прилив.

Он посмотрел на вершину. На хижину, которая сейчас казалась так же далеко, как луна. Он был человеком. Раненым, уставшим, голодным человеком. Он не успеет. Он не пробежит эту милю, усеянную ловушками, прежде чем солнце превратит его в пепел.

Паника, холодная и острая, какой он не чувствовал с тех пор, как был человеком, вонзилась ему в солнечное сплетение. Он не боялся смерти. Он боялся такой смерти. Глупой. Беспомощной. Умереть не в бою, а в ловушке, как животное.

Он бросился к ближайшей скале, пытаясь вжаться в ее западную, еще темную сторону. Он лихорадочно начал рыть снег, пытаясь выкопать себе нору, как Незуко в ту ночь. Его сбитые в кровь, человеческие костяшки горели, ударяясь о мерзлую землю.

Это было бесполезно.

Первый луч солнца коснулся вершины Горы Сагири. Крыша хижины Урокодаки вспыхнула, как маяк.

— СТАРРРИК! — взревел Акио, и это был не приказной рык Тринадцатой Луны, а отчаянный крик пойманного в капкан волка.

Он продолжал копать, ломая ногти, раздирая перчатки.

Шшшш.

Звук съезжающей гальки.

Акио замер.

В десяти шагах от него, у подножия тропы, стоял Урокодаки. Он не был запыхавшимся. Он просто... был здесь. Словно он ждал его все это время.

— Ты был медленным, — сказал старик из-под маски Тэнгу.

— Это... ловушка! — прохрипел Акио, прижимаясь к скале. Тень, его единственное спасение, становилась все короче. — Ты привел меня сюда... чтобы убить!

— Если бы я хотел тебя убить, — ровно ответил Урокодаки, — я бы сделал это в хижине, пока ты спал. Или просто не впустил бы тебя.

— Тогда что... что это?!

Золотой свет уже заливал верхушки деревьев над его головой. Акио чувствовал тепло. Оно было похоже на прикосновение раскаленного железа.

— Это урок, — Урокодаки шагнул в его сужающуюся тень. Он был так близко, что Акио мог бы схватить его. — Урок номер один.

Старик ткнул пальцем в грудь Акио.

— Ты — высокомерен.

Акио опешил.

— Ты презираешь свою демоническую кровь, но при этом полагаешься только на нее. Ты думаешь, что твой «Мерцающий Шаг» и твое фальшивое пламя делают тебя сильным. Ты думаешь, что твои навыки мечника, смешанные с силой демона, делают тебя непобедимым.

Он подошел еще ближе.

— Но здесь, на моей горе, которая очищает скверну, ты лишился своих демонических "игрушек". И что осталось?

Он указал на восток. Солнечный свет уже лежал на снегу в двадцати футах от них.

— Остался просто человек. Уставший, голодный, пойманный в ловушку собственной гордыни. Ты знал, что солнце встает. Но ты побежал вниз, чтобы "показать" старику, на что ты способен. Ты был так уверен в своей демонической силе, что даже не подумал, что можешь ее лишиться. И теперь ты умрешь.

Линия света была в десяти футах. Акио почувствовал, как начинает покалывать кожу на лице.

— Что насчет нее? — прорычал Акио. Это был его последний аргумент. Он не мог просить за себя. — Что насчет Незуко?! Ты позволишь мне умереть? Ее единственному защитнику?!

— Защитнику? — голос Урокодаки стал ледяным. — Защитник, который позволяет своему высокомерию загнать себя в смертельную ловушку, — не защитник. Он — обуза. Он — мертвый груз. Ты подвел ее в свой первый же день, Акио Кагеяма. Ты не достоин ее защищать.

Эти слова. «Ты не достоин». «Ты подвел».

Они ударили сильнее, чем клинок Гию. Они были эхом той ночи, когда он потерял свой клан. Эхом той ночи, когда он опоздал спасти Танджиро.

Свет коснулся его ботинка.

Тшшш!

Раздалось шипение, и пошел дым.

— АААА!

Акио отдернул ногу, вжимаясь в скалу. Боль была мгновенной и невыносимой. Это был огонь. Чистый, святой огонь, который пожирал его.

— Ты проиграл, Акио, — сказал Урокодаки, его маска была бесстрастной. — Тебе не хватило ни сил, ни ума.

Свет уже облизывал его колени. Он взвыл, его плоть начала чернеть и пузыриться.

— У тебя был только один способ выжить, — сказал Урокодаки сквозь его крики. — Один-единственный.

— Какой?! — взревел Акио, пытаясь закрыть горящие ноги руками, которые тоже начинали дымиться.

— Попросить о помощи.

Акио замер.

— Смирить свою гордыню. Признать, что ты не всемогущ. Признать, что ты — человек, которому страшно и больно, и которому нужен...

Свет залил его по пояс. Агония была такой, что его мир сузился до белой точки.

— ...учитель.

Акио поднял на него глаза. Его лицо исказилось от боли, кожа трескалась. Он не мог больше этого терпеть. Его гордость, его клятвы, его прошлое — все это горело.

— По... мо... ги... — выдохнул он. — Пожалуйста!

В тот же миг, как слово сорвалось с его губ, Урокодаки рванул на себя веревку, которую Акио даже не заметил у своих ног.

Над головой Акио раздался грохот. Огромный, в несколько слоев, промасленный брезент, укрытый снегом, сорвался со скалы и накрыл его, погружая в абсолютную, спасительную тьму.

Акио рухнул на землю, тяжело дыша. Он судорожно сбивал пламя с тлеющих штанов. Его ноги от колен до лодыжек были одним сплошным, обугленным ожогом. Он был жив.

Он лежал в этой пахнущей пылью и маслом темноте, и его тело сотрясала дрожь. Не от холода. От шока. И от... унижения. Он плакал. Беззвучно, яростно, слезы катились по его лицу, смешиваясь с грязью. Он был сломлен.

Полог брезента откинулся. Внутрь заглянул Урокодаки. Он присел на корточки рядом с дрожащим Акио.

— Урок окончен, — тихо сказал он.

Он протянул Акио флягу с водой. Акио вырвал ее и осушил залпом.

— Ты... ты... — задыхался Акио.

— Ты — меч, — сказал Урокодаки, игнорируя его. — Но ты сломанный меч. Твоя демоническая кровь — это трещина в клинке. Твой человеческий дух — это лезвие. А ты все это время пытался драться трещиной, а не лезвием.

Он встал.

— Твоя регенерация здесь, на горе, замедлена. Эти ожоги будут заживать неделями. Ты будешь чувствовать каждый шаг.

— Я... не смогу...

— Ты сможешь, — отрезал Урокодаки. — Я не могу исцелить твою кровь. Но я могу перековать твой дух. Эта гора — моя кузница. Я научу тебя Дыханию Воды. Не для того, чтобы ты им сражался. А для того, чтобы ты обрел поток. Чтобы твоя кровь и твой дух перестали воевать и научились течь вместе.

Он указал на вершину.

— Ты будешь спускаться и подниматься каждый день. Ты выучишь каждую ловушку. Ты будешь делать это, пока твои человеческие ноги не станут быстрыми, как твой демонический "шаг". Ты будешь делать это, пока не сможешь спуститься и подняться дважды до рассвета.

— Это невозможно, — прохрипел Акио, глядя на свои сожженные ноги.

— Для человека — невозможно. Для демона — невозможно, — согласился Урокодаки, его маска Тэнгу, казалось, сверлила его насквозь. — Но для тебя, Акио Кагеяма... это должно стать просто разминкой.

Он протянул Акио палку.

— Вставай, сломанный меч. Пора в кузницу.