Разделенная Кровь

Глава 3: Разделенная Кровь

Дом Сабуро был маленьким. Две крошечные комнаты и чулан, набитый соленьями и сушеными грибами. Запах трав, дыма и старого дерева отчаянно, но безуспешно пытался перебить вонь страха, исходящую от семьи Камадо, и тонкий, тревожный, сладковатый аромат демона, спящего в корзине за спиной Акио.

Сабуро действовал на чистом, паническом адреналине. Он буквально затолкал Кие и детей внутрь, бормоча что-то о горячем чае и том, что "демоны никогда не заходили так близко к деревне".

— Они не заходят, — глухо ответил Акио, опуская тяжелую корзину на земляной пол у входа. Он не снял ее. Он поставил ее, готовый в любой момент отреагировать. Крышка корзины заметно вздрагивала. — Пока их не приведет кто-то вроде него.

Кие, казалось, была в оцепенении. Она механически усадила Ханако и Шигеру на единственную циновку, прижимая к себе спящего Рокуту.

— Такео, принеси воды, — прохрипел Сабуро, пытаясь создать иллюзию нормальности, хотя его руки тряслись так, что он не мог разжечь огонь.

Такео не двинулся с места. Он стоял у стены, его плечи были напряжены, а взгляд прикован к корзине.

— Что там? — спросил он. Его голос, голос мальчика, пытался звучать как сталь, но срывался. — Что именно ты несешь, ронин?

В этот момент корзина качнулась.

Изнутри донесся скребущий звук, а затем тихое, сдавленное рычание, похожее на звук, с которым ломают кости.

Сабуро отшатнулся, опрокинув поленья у печи. — Что это?! Боги, что это?!

— Такео, — Кие вскинула голову, ее глаза на мгновение прояснились от нового, немедленного ужаса. — Отойди от него!

— Он принес ее сюда, — прошипел Такео, его рука потянулась к кочерге у остывающего очага. — К нам. К детям. После того, как...

Акио поднял руку, останавливая его. Он посмотрел не на Такео, а на Кие.

— Ей нужно темное место. Подвал. Чулан. Немедленно. Она не видела солнца.

— В чулан? С моей едой? — взвизгнул Сабуро, отступая к дальней стене. — Ты... ты принес демона в мой дом! Убирайся! Убирайтесь оба!

— Я принес ее дочь в твой дом, — ледяным тоном отрезал Акио. Он повернулся к Кие. — Она защищала вас. Помнишь?

Кие судорожно кивнула.

— Она... она Незуко.

— Она была Незуко! — выкрикнул Такео, и в его голосе, наконец, прорвалось отчаяние. — А теперь она одна из них! Тот... монстр... он превратил ее! А ты притащил ее сюда! Ты ничем не лучше! Ты тоже пахнешь ими!

Удар. Акио даже не заметил, как Такео бросился на него, пока кочерга не ударила его по плечу. Удар был отчаянно сильным для мальчика, но Акио не почувствовал его. Он просто перехватил раскаленную железку голой рукой.

Раздалось шипение. Запахло паленым мясом.

Такео замер, его глаза расширились от ужаса, глядя, как рука незнакомца дымится, но даже не дрогнула. Кие вскрикнула. Сабуро издал сдавленный стон.

Акио не обратил внимания на боль. Его демоническая кровь уже регенерировала ожог, затягивая почерневшую плоть на глазах у мальчика. Он медленно разжал пальцы Такео, забирая кочергу.

— Я лучше, — произнес он так тихо, что его едва было слышно. — Потому что я знаю, что это такое. Я выбрал это сам. Она — нет. И я не дам ей пройти мой путь.

Он отшвырнул кочергу в сторону.

ГРОХОТ.

Крышка корзины отлетела в сторону.

Акио среагировал мгновенно. Он не выхватил меч. Он развернулся и всем телом закрыл собой семью. «Мерцающий Шаг» был инстинктом — за долю секунды он оказался между Кие, детьми и тем, что вылезло из корзины.

На земляном полу, на четвереньках, стояла Незуко.

Она была маленькой, съежившейся, чтобы поместиться в корзине. Теперь она росла на глазах, ее кости трещали, принимая нормальный размер. Ее черные волосы, теперь с огненными прядями на концах, закрывали лицо. С ее подбородка капала слюна. Она тяжело, хрипло дышала, ее ногти впились в землю.

Запах свежей человеческой крови — от ожога Акио, от паники Сабуро, от страха ее собственной семьи — был повсюду. Это был пир.

Грррррррр....

Она медленно подняла голову.

Ее глаза — бледно-розовые, с вертикальными зрачками — были дикими. Они не видели. Они оценивали. Вены вздулись на ее лбу, на висках, пульсируя черным.

— Незуко... — прошептала Кие, делая невольный шаг вперед.

Акио выставил руку, не давая ей приблизиться. — Не двигайтесь, — приказал он.

Он стоял неподвижно. Его рука легла на рукоять вакидзаси, но он не обнажал клинок. Он был щитом.

«Ну же, девочка, — мысленно обратился он к ней. — Ты защищала их. Ты не он. Ты не я. Покажи мне».

Он был ее первым испытанием. Высокий, пахнущий сталью, дымом и чем-то еще... чем-то смутно знакомым. Демонической кровью. Враг?

Незуко вскочила на ноги. Она зашипела, как кошка, на Акио.

— Она... она сейчас... — Сабуро начал молиться, бормоча что-то о Будде.

— Мама! — вскрикнул Шигеру и спрятался за спину Такео.

Этот звук. Мама.

Он пронзил демонический туман в голове Незуко.

Ее голова резко дернулась в сторону. Она посмотрела мимо Акио. Она увидела Кие. Увидела Такео. Ханако, Шигеру, Рокуту.

Семья. Моя. Защитить.

Ее взгляд метнулся обратно к Акио. Он был чужим. Он был угрозой. Он стоял между ней и...

Семья. Голод. Семья. Голод. Защитить. Съесть.

Ее тело сотрясала дрожь. Она вцепилась пальцами себе в голову, ее ногти процарапали кожу, но раны тут же затянулись. Она издала протяжный, мучительный вой — плач боли, смешанный с рычанием хищника. Она увидела руку Такео, пораненную о поленья, когда он отшатнулся. Капля крови упала на пол.

Незуко бросилась вперед.

Акио уже начал вынимать вакидзаси, готовый блокировать ее, но она пронеслась мимо него.

Она не бросилась на семью. Она бросилась от них. В единственный темный угол, который смогла найти, — в чулан, о котором говорил Акио. Она с грохотом влетела в тесное пространство, забившись за мешки с рисом, и начала царапать деревянную стену. Не пытаясь выбраться. Пытаясь скрыться. Пытаясь вырыть себе нору, чтобы убежать от запаха, от голода, от самой себя.

Она плакала. Звук был ужасным, нечеловеческим, но это был плач.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только скрежетом ногтей о дерево и тихими всхлипами Ханако.

Акио медленно опустил руку с меча.

Он повернулся к ошеломленной семье.

— Она борется, — сказал он. — Она держится за вас.

Он подошел к чулану. Он не стал закрывать дверь. Он просто сел рядом, спиной к ней, как прошлой ночью у дома. Он снова встал на стражу. Между ней и миром. Между ней и ее голодом.

— Сабуро-сан, — тихо сказал он. — Принеси госпоже Камадо чаю.

Старик, дрожа, кивнул и бросился к очагу.

Кие медленно подошла к Акио. Она остановилась в паре шагов.

— Что... что теперь будет? — прошептала она.

Акио смотрел на свои обожженные, уже зажившие пальцы.

— Я не могу оставить ее здесь, — сказал он. — Ее запах... он привлечет других демонов. И... других. Истребителей.

— Истребителей? — переспросила она.

— Охотников. Таких, как я... почти. — Он горько усмехнулся. — Они убьют ее без вопросов. И они убьют меня за то, что я ее защищаю.

Он поднял на нее свои мертвые, ореховые глаза.

— И я не могу оставить ее с вами. Она борется сейчас. Но голод будет расти. Вы — ее семья. Это самое большое искушение. Однажды она может...

Он не закончил. Ему не нужно было.

— Куда... куда ты ее заберешь? — в голосе Кие не было слез. Только пустота. Она потеряла сына. Теперь она теряла дочь.

— Я не знаю, — честно ответил Акио. — Но я слышал... слухи. Еще когда был... с ним. О демоне, который сорвался с его поводка. О "демоне-докторе", скрывающемся в городах. Если кто-то и знает, как обмануть его кровь, то только она. Я должен найти ее.

Он встал. Он чувствовал себя старше, чем за все три года своих скитаний.

— Я заберу ее. Сегодня ночью. — Он посмотрел на Такео. — Твоя задача — защищать их. Ты теперь старший.

Такео смотрел на него, его ненависть боролась со страхом и внезапным, тяжелым грузом ответственности. Он резко отвернулся, глядя на мать и плачущую Ханако. Он ничего не сказал. Но Акио увидел, как он сжал кулаки и резко, почти зло, кивнул. Не в знак согласия. В знак принятия неизбежного.

Акио подошел к сломанной корзине.

— Сабуро-сан. Мне нужна корзина. Прочнее. И бамбук.

— Бамбук? — не понял старик, подавая Кие чашку с дымящимся чаем.

Акио посмотрел в темноту чулана, откуда доносилось тихое, отчаянное скуление.

— Да. Чтобы сделать кляп.