Глава X «Белое Золото»

Древний и величественный Гезерик. Город, что основан Первым Императором, великим завоевателем и мудрым управителем. При въезде за широкие городские стены всякого приезжего встречает монументальная статуя. 

Похожая на каменную гору, мраморная скульптура облаченного в военные доспехи мужчины. Любовь резчика к деталям восхищала: огромный, явно не предназначенный для человека, боевой молот; не уступающий в размерах широкий щит; на правой брови легендарный шрам после боя с последним драконом; многочисленные следы атак на молоте и ламеллярном доспехе. 

Вся история жизни невероятного завоевателя континента была отражена в этой многовековой достопримечательности. Как если бы она была сделана из металла: камень отражал каждую неровность. Как если бы натурщиком был сам Первый Император Гезерик: образ его внушал страх врагам города и восхищение потомков государства.

Но не одной только статуей был славен Гезерик. Дороги, уложенные редким камнем. Древние, хоть и не раз реставрированные дома жилых кварталов, что виднелись вдалеке. У входа в город встречали бесконечные торговые лавки, они пестрели самыми разными яствами и украшениями. Такое количество огней, факелов и пламен, что даже в опустившийся весенний вечер тут было необычайно ярко. 

Канатоходцы, актеры, мимы, огненные жонглеры — абсолютно все, кого привел в свой город герцог, были заняты делом. Богатые толпы сновали от одних артистов к другим, не могли остановиться лишь на одной забаве и потому перебивались каждой понемногу. Роскошь турнира и сопровождающего его праздника поражала всякий взор.

И лишь резкий голос глашатая, что поднялся на помост, сбил всё это впечатление:

— По приказу Его Светлости сеньора Гезерика, монсеньора Фаусто ди Дураццо-Раньеро, в городе объявляются празднества в честь начала турнира! Гости древнего Гезерика не имеют права отказывать себе в увлечениях! — выкрикнул он на собравшуюся толпу, что встретила его шутку смехом.

Однако затем, голос глашатая стал куда строже и жестче:

— По приказу мэра города сеньора де Герье, все воры и шлюхи обязаны покинуть город на время игр! Согласно приказу, пойманных публично казнят через повешение за стенами города!

Но эта реплика публике понравилась куда меньше.

— Это в каком смысле “за стенами города”, позвольте поинтересоваться?! Самой главной забавы лишить нас удумали?!

— А добропорядочных женщин на виселицу по какому праву?! Смутьяны!

— Да че тут базарить, благородная братва?! Мочи суку!

Гневно завопив, гости города и его жители принялись забрасывать оратора продуктами из стоявшей рядом лавки. Стражи попытались защитить глашатая, но тот столь быстро принялся бежать от побоища, что даже они за ним не поспевали.

Вой торговца, почти девичьи вопли глашатая и разъяренная толпа. Один только взгляд на эту картину смешил Флориана до того, что он чуть не рухнул в грязную лужу лицом.

— А воров и шлюх… — с трудом выговаривая сквозь смех и тяжелое опьянение слова, — а воров и шлюх они как узнавать будут?.. — спросил златовласый.

Подняв его за рукав, Бернарт взвалил тело брата через свое плечо.

— Хайнхард… да он идти едва может!

Денериец обернулся на вопрошающего с улыбкой на лице.

— Так и надо. Главное помни: это реакция на лекарства. Врач смылся, а мы в медицине не сильны..

— Не волнуйся, мой южный брат! Мы уже имели некоторый опыт в таких вопросах! Сам Шарль был в похожей ситуации однажды! До утра нас мучал! Просил привести девиц и купить еще больше эля. — Добавил улыбчивый Ги.

— Жаль сам Шарль не сдох в тот же день. Никогда не видел ни до, ни после того, чтобы кто-то напивался до такого состояния… — сказал тут же менее довольный такими воспоминаниями Хайнхард.

Ги, явно пожелав ответить на такое, уже раскрыл рот. Но не успел сказать и слова, как его перебил звонкий смех золотого брата.

— А что… девиц было бы непло… уф… неплохо! Девиц на-а-а-до! — завопил Флориан, толкнув помогающего ему идти Бернарта в сторону.

Цель ясна и она повела златовласого вперед, но спустя два шага его снова подхватили, теперь уже Ги и Хайнхард. Взвалив на свои шеи его огромные руки, они не дали ему идти самостоятельно. 

— Пустить меня! Пусти… Фух… Я по делу мужчине положенному иду! Пустить!

Флориан не хотел такого сопровождения. Размахивая руками, он настырно отбивался от братской помощи. Отшвырнув в сторону Ги, он и не думал сдерживаться. Потому, зайдя за широкую спину, Бернарт схватил его за шею. Вскарабкавшись на него и обхватив ногами, рыжеволосый смог обездвижить буйного пьяницу. 

— Мудло золотое, уймись ты уже!

— Мы тебя к дамам как раз и ведем, брат мой! Ты только наберись немного терпения! Ради Создателя, я тебя молю! — схватив Флориана за щеки, сказал Ги. 

Прекратив сопротивляться, златовласый встал, оглянулся по сторонам и мирно кивнул. Толкнув его затылок ладонью, Бернарт слез с него и поменялся местами с рейвелийцем. 

— К дамам… фух… к дамам хорошо, но я девицу хочу… рыжую, вот такую... — обняв за голову младшего брата, сказал великан. 

Навалившись на него своим весом, Флориан обнял его покрепче. Стиснув зубы от злобы, Бернарт тяжело вздохнул.

— Я его ща захуярю, Хайнхард… 

— Потерпи еще немного. Почти пришли.

По каменным улочкам величественного и древнего города братская компания дошла до обрамленного мрамором дворца. Широкая, симметрично извилистая лестница ковровой дорожкой вела к воротам одной из самых роскошных цитаделей Империи. 

Построенный еще при Первом Императоре дворец, гордая твердыня и сердце города. Флаг семьи ди Дураццо-Раньеро справа, имперский флаг, семьи ди Мейн-Даркборн — слева. Единство тысячелетнего государства, построенного на костях врагов, от них же и мертвецкий холод, что шел словно из под толщи фундамента.

Дворец Орблё когда-то принадлежал к имперскому домену, но при отце Мэрика, Гангрозолле, этот величественный замок перешел во владение семьи ди Дураццо. Донжон Крок возвышался над дворцом и был известен тем, что в нем могло поместиться столько слуг и воителей, что башню не взяла бы никакая армия.

— Ну и громадина… Пока из комнаты к конюшне выйдешь, уже три дня пройдет, небось! — нарочно преувеличивал Бернарт со смущенной улыбкой.

Не настолько большим был дворец, хоть и действительно внушал размерами. Но даже такой великан как Флориан, подняв пьяную голову, почувствовал себя копошащимся в траве тараканом по сравнению с поражающей всякий ум цитаделью.

— А правда, милый брат, что Орблё пытался штурмовать Серый Хлад? — спросил неожиданно Ги у Хайнхарда.

Денериец, подняв высоко голову, пожал плечами.

— Сказка Графских Войн, не более того… — скептически окинув взглядом высокие каменные стены, сказал он. — Кому в голову придет штурмовать это каменное чудовище?..

— А названо как! Орблё — Белое Золото, настоящее сокровище родной мне Рейвелии! Я бы не удивился, если под всеми этими каменьями в самом деле было золото… — восторженно, ораторски взмахнув рукой, произнес Ги.

Бернарт слабо хмыкнул, а Флориан пьяно икнул.

— Там золота больше, чем у Компариджи в брэ! — сказали они хором и рассмеялись, хлопнув тут же друг другу в ладоши.

— Так, кончайте. Никаких забутыльных шуток. Соберется высшее общество, достойнейшие из достойнейших. Ваш кривозубый юморок там не поймут и посчитают оскорбительным, даже не думайте так разговаривать с господами. — Тут же скомандовал Хайнхард.

Переглянувшись друг с другом, младшие кивнули. Ги лишь брезгливо отмахнулся от них, как если бы ему было неприятно осознавать, что они действительно так пошутили.

В дорогих платьях, каких недостойны рыцари и позавидовали бы даже господа, четверо юношей подошли к дворцовым воротам. У ворот стоял тот самый старый герольд с турнира и парочка неспешных стражей в полных латах.

Подойдя ближе, Ги поправил на себе дублет и вынул из внутреннего кармана письмо герцога. 

— И вновь судьба принесла нам встречу, мой старый друг! На сей раз по куда более приятному поводу, нежели прежде! Замест смерти, отныне мы пришли искать забаву и всякое увеселение… — заговорил Ги сразу же со знакомым ему герольдом.

Тот, однако, выглядел не слишком радостным новому знакомству. Потянув пальцем воротник, он сглотнул ком в горле, и осторожно вытянул просящую руку к рейвелийцу.

— Приглашение предоставьте, юноша из де Ла Шам.

— А как же “прошу”? Мой старый друг, неужели правила этикета к людям достойным тебе совсем неведомы? 

— Приглашение, прошу, предоставьте. — Повторил герольд. 

Обернувшись к друзьям, Ги с улыбкой пожал плечами. Протянув письмо в руки старика, он в последний момент ослабил хват пальцев и, как будто нарочно, выбросил бумагу мимо руки.

— Ох, прошу простить! С последнего состязания пальцы немного дрожат… — проговорил он с улыбкой, но тут же взгляд его сменился злобой. — Не каждый день эти руки используют меч вместо пера…

Стражи тут же дернулись, потянувшись к мечам за поясами. Ги, безоружно подняв руки, дал выйти из-за его спины Хайнхарду. А тот, нависнув над герольдом, направил на него взор полный дикой злобы.

— Во дворце император, а у нас письмо лично от герцога. Старая вша, рискни еще раз нас оскорбить после того, куда нас завел — и они оба узнают о твоем поступке. — Строго сказал Хайнхард, хоть и сам был безоружен.

Герольд, окинув его взглядом, нагло улыбнулся.

— Что ты такое говоришь…

— Я помню, как твои ноги блестели от одного только взгляда императора. Пусти нас и, даю слово, никто ничего не узнает. 

Старик замялся. Смотрел то вправо, то влево, постоянно гулял глазами по сторонам. Аккуратно наклонившись, не сводя взгляда с вставшего перед ним юноши, он поднял письмо с земли. Смахнул с него грязь и, едва бросив осторожный взор на написанное, кивнул головой.

— В приглашении сказано только о сире де Сард…

— А мы его семья. Он может подтвердить. 

— Что-то не похоже, что он способен говорить вовсе… — сказал герольд, переведя взор на Флориана.

Златовласый шатался, хоть одну из его рук и взвалил на свои плечи Бернарт. Однако, услышав обращение к себе, он сразу же поднял голову.

— Это же мои братья… Монсеньор Фаусто разрешил и им! А вы позовите его, он подтвердит! — проговорил пьяница, взмахнув рукой.

Одного только упоминания имени герцога хватило, чтобы герольд сложил письмо и передал его в руки Ги.

— Конечно можете идти! И, к слову, если вам интересно, милейшие господа… Меня заставили! Меня просили уведомить всех в турнирном лагере о первом состязании… И это был ныне покойный граф де Ман! Боюсь, он и сам не знал, чем всё это кончится… — протараторил герольд.

Братья переглянулись между собой, но никто ничего не сказал. В глазах Хайнхарда пояснения также не нашлось, а потому Ги похлопал старика сам.

— Благодарю, мой старый друг! Как приятно было снова тебя видеть!

На его удивление, герольд тоже улыбнулся. Только еще более язвительно и ядовито, чем юноша.

— И, конечно, сир де Ла Шам, поздравляю Вас с местью. Убить родного дядю-узурпатора действительно требующий мужества поступок! Полагаю, теперь вопрос наследства решится Вами в пару разговоров…

Если бы Ги вовремя не схватил за руку Хайнхарда, тот бы точно выкинул что-то глупое. Кое-как успокоившись, он еще пару мгновений смотрел на герольда, будто бы придумывая всевозможные виды казни, которыми мог его предать.

— Не твоего ума дела, старая вша. — Проговорил рейвелиец, уводя Хайнхарда внутрь, за ними пошел и Бернарт, ведущий Флориана. 

Так они прошли во внутренний двор Орблё, и если бы не неприятное послевкусие от узнанного, они бы смогли восхититься этим зрелищем. Мраморные скульптуры и колонны, явно древние, слеплены еще во времена Калистианской Республики. Лунный свет падает на них и отражается с золотыми переливами наземь.

Просторный внутренний двор был украшен еще богаче города: через каждые пару метров столы с белоснежными скатертями, на них разлитое по стеклянным бокалам и редким костяным кубкам вино, мясо птиц, дичи и скота в еще более дорогих фарфоровых тарелках.

Роскошно одетые господа, разделенные на тесные кружки, о чем-то с большим рвением общаются. Даже едва бросив на них взгляд Ги и Хайнхарду становилось понятно: здесь рушатся и создаются союзы, ткутся новые и рвутся старые интриги, рождаются претензии и навсегда забываются прежние обиды. Они давно не виделись и им точно есть о чем поговорить. 

Фаусто не солгал — в самом деле каждый достойный человек континента смог принять участие как минимум в этом пиру. По одному лишь внешнему виду узнать Флориану удалось лишь немногих, но он был точно уверен — здесь все, кто хоть немного озабочен ближайшим будущим. Хотя бы своим собственным, чего не сказать о всем своем роде.

— Нужно узнать, кто такой этот де Ман. Я не помню этой фамилии, и не могу представить, на что он рассчитывал… Это очень важно, потому я сам займусь этим. — Сказал резко Хайнхард.

— А нам что прикажешь делать, милейший брат? — уточнил у него Ги.

— Без изменений. Веселитесь, отдыхайте. Флориан уже готовый, из него все равно никто ничего лишнего не вытащит. Если и вытащит — он пьян, своим словам не хозяин.

— Так вот на кой хрен ты это все сделал… Слышь, башка денерийская, а если всем насрать на то что он бухой? — вмешался в разговор Бернарт.

Покачав головой в раздумьях, Хайнхард поднял бокал вина со скатерти.

— Ну, тогда будем молиться, что пустословие Ги вновь всех нас спасет! — рассмеялся Хайнхард.

— Если встретим Серого Хлада — моего красноречия может не хватить… — безоружно подняв руки, предупредил Ги.

— Не скромничай, рейвелиец. Договариваться и не вступать в битву — у тебя в крови. Уж я это точно знаю!

— Плохая шутка, старший брат…

— Ладно-ладно, извини. Пойду я, быстрее начну — быстрее закончу. Я ненадолго, не волнуйтесь. Спрошу у пары старых знакомых и сразу назад. Не теряйтесь тут.

И с этими словами он ушел. Растворился в великой толпе различных господ, как если бы стал одним из них. Ги злобно пожал плечами, дергано ударяя ногой в землю. О чем-то задумался и нервничал — обычно в таких настроениях он топчется на месте.

— Ладно. Думаю, нам следует встретиться с монсеньором ди Дураццо-Раньеро. — Сказал Ги.

— Так мы же, типа, не должны были с ним встретиться?.. Он же сразу Флориана вытянет, не? — уточнил Бернарт. 

— Полагаю, в таком состоянии наш золотой брат не очень соответствует званию “доблестного примера рыцарства”..

Златовласый, тем временем, уже осматривался по сторонам. И смотрел он строго на женщин, а точнее на ту их часть тела, что взволновала бы каждого мужчину.

— Ну, так может и не надо тогда видится, раз не соответствует?.. — переспросил вновь Бернарт.

— Мой милый юный друг, обрети ты хоть толику разума! Если он не “доблестный пример рыцарства”, то он тогда и не нужен монсеньору! Он сам от нас отстанет, в этом вся суть!

— А-а-а…

— Вот тебе и “а-а-а”! В конце концов, соберись уже! Не мне же одному лямку за всех… — попытался заговорить Ги, как вдруг его прервал шумный топот ног за их спинами.

— ГИ ДЕ ЛА ШАМ! Наглый щенок, как ты посмел явиться и не сказать ни слова мне?! — завопил кто-то с той же стороны. 

Судорожно обернувшись, троица братьев инстинктивно схватилась за поясы, у которых не было ножен. Безоружные, посреди толпы знати, что по одному единственному приказу может их выгнать, не задумавшись и на секунду.

Этот крик точно был слышен всем, но никто не стал оборачиваться к происходящему. Едва же юноши посмотрели на приближающегося к ним человека, как страх подтолкнул их сердца поближе к пяткам. Ведь тот, кого они увидели, был совсем не тем человеком, что заслуживал игнорирования…