Глава III «Сыны Шарля»

Вернувшись на тракт, братья по оружию прошлись к заготовленным палаткам. Обшарпанные и грязные, они стояли рядом с куда более дорогими и приличными. Сквозные дыры в крыше, потерявшая свой цвет когда-то золотая парча — ныне желтая. Один лишь взгляд на их палатки взбесил Флориана. Заставил его спрыгнуть с коня, едва появился перед глазами оруженосец.

Радостно встретив его, Дулиус был точно уверен, что порадовал господина. Удачное расположение вокруг более богатых сеньоров должно было понравиться, ведь это удивительная возможность встречаться с ними чаще и по случаю заиметь выгодное знакомство. Убежденный в своем успехе, Дулиус встал в довольной позе, поджал кулаками бока. И едва расстояние между ними сократилось, как Флориан, схватив мальчишку за волосы, окунул его головой в рядом стоящую бадью.

Не желая встревать, рыцари смотрели на это со стороны, дав шумному другу унять гнев. Вынув голову Дулиуса из воды, он схватил его за одежду, поднял над собой и со всей силы отвесил ему латной перчаткой оплеуху. Рухнувший наземь, оруженосец в страхе смотрел на господина, не в силах хотя бы попытаться ему ответить.

— Ты нас на посмешище выставить хочешь?! Ты, говно под копытами?! Думаешь, это смешно?! Портки твоей мамаши выглядели лучше, после того как я её трахал! Что это?! Тебя спрашиваю, из какой жопы ты достал эту херню, тварь?! — злобно кричал Флориан, пиная тяжелыми сапогами мальчишку.

Дулиус лишь пятился от него назад, дрожащими руками вгрызаясь в пыльную землю. На три головы его выше, могучий златовласый рыцарь казался непокоримой горой, которую никому из живых никогда не одолеть.

— Но, сир де Сард… Я ничего не понимаю… — вымолвил оруженосец, бегая глазами из стороны в сторону.

Схватив его снова, Флориан зажал в руке его темные волосы. Грубо подняв его лицо, он заставил мальчишку взглянуть на каждую из соседних палаток. Украшенные золотом и узорами, чистые настолько, словно новые. Даже перебивающая вонь пота и фекалий не могла унять благоухающего запаха ближайших соседей. Такие палатки, как у их будущих соперников, выглядели лучше многих постоянных жилищ.

— Всё еще не понимаешь?! Сын скотины и свинопаса, тебе всё ещё непонятно?! Оглянись вокруг! У других палатки стоят дороже твоей жизни, а эти на что похожи?! — грубо тряся оруженосца, вскрикнул гневный великан.

Дулиус зажмурился, руками пытался спрятаться от нового удара.

— Но у нас ведь других палаток и нет, сир де Сард! А денег на новые мне не давали! — выкрикнул мальчишка, за что Флориан вновь занес ладонь перед его лицом.

Прервал расправу над Дулиусом резкий звон монет. Держа в руках мешок, набитый серебром, Хайнхард сурово смотрел на обоих. Это дало оруженосцу осторожно открыть глаза.

— Так пойди и купи другие, юный Дулиус. В этих мы не сможем спать — дырявые местами, простудимся ночью. Ярмарку я видел тут недалеко, там продаются хоть какие-то, — бросив в руки мальчика кошелек, сказал рыцарь строго. — Пусти его, Флориан.

Не найдя в себе сил для спора с ним, златовласый отпустил провинившегося. Но он не мог просто так его оставить, потому толкнул ногой по траве кубарем. Мокрое лицо парня испачкалось в земле при первом же касании. Пока ситуация не обострилась, Дулиус резко поднялся и побежал. Держал в руках кошель и постоянно оглядывался назад. За ним побежала пара пажей, коих он подозвал за собой.

Тяжело выдохнув, Флориан отрицательно мотнул головой, явно недовольный произошедшим. Больше него был недоволен Хайнхард, что сверлил взглядом младшего друга.

— Что опять не так?

— Абсолютно всё. Прекрати издеваться над мальчишкой по пустякам. Пусть он и не сообразительный, но парень на тебя смотрит с уважением.

— Да какой толк с его уважения? Ты же сам сказал, дрянные палатки! А этот вывесил… Еще рожа эта его…

— Наплевать на палатки. Хоть эти дырявые оставить — наплевать. Ты психуешь из-за мелочи, а это сейчас лишнее. Не забывай, для чего мы здесь, — сказал Хайнхард, положив руку на плечо Флориана.

Но он, нервно дернув головой, отошел от старшего в сторону.

— Да мы словно на посмешище выставлены… Герцоги, графы, бароны… Господины… Каждая вторая тварь смотрит на нас сверху вниз! Да я бы их всех голыми руками порвал!

Эта фраза рассмешила Хайнхарда.

— Ты себя-то видел?... Потерпи до первого боя, Великан из Эдессы. Они тут же сменят высокомерие уважением. И это будет то уважение, какое не заработать золотом никогда, — сказал денериец, дружественно улыбнувшись и вновь похлопав златовласого по плечу.

Согласно кивнув, Флориан увел взор в траву. Ведь спорить с Хайнхардом неразумно и глупо. Старший в компании всегда мог найти такие слова, что напрочь отбивали всякое желание совершить глупость. Даже сейчас, когда страх оказаться в дураках и гнев из-за этого же вынуждал действовать неразумно.

Убедившись, что великан спокоен, Хайнхард оставил брата. Отправился командовать слугами.

Казалось, только успокоившись, Флориан вновь столкнулся с чужими взглядами из соседних палаток. Полные презрения и злобы, они лишь раздражали его еще сильнее. Вовремя подоспевший Ги, что схватил друга за плечо, оказался как раз кстати. Без каких-либо слов потащив золотого великана за собой, он затянул его в глубину лагеря, и явно неспроста.

Так обычно и бывало с этими двумя. Они пошли искать, где бы можно выпить. Опыт в таких вопросах практически сразу привел их к огромной палатке с десятками столов вокруг.

Турнирная таверна на колесах. Рядом даже стояли крытые телеги с запасами алкоголя, от которых издали манило хмелем и забродившим виноградом.

— Мой верный друг! Полагаю, мы должны продегустировать здешние напитки. Мало ли! Вдруг кто отравится, если мы этого не сделаем?! Это наш долг, идем же скорее! — сказал Ги, торопясь усесться за стол.

Флориан сел рядом, с интересом разглядывая окружение.

Богатые и бедные, знакомые друг другу и нет. Сидели, где будет свободное место. Говорили о том вечном, что есть у всех, невзирая на положение. Алкоголь, так или иначе, всяких уравнивает.

Такая компания несколько успокоила шумного рыцаря, что не мог не заметить его утонченный друг. Довольной улыбкой окинув товарища, он дождался подошедшего тавернщика и сделал быстрый заказ.

— Ги, скажи мне, а как ты вообще оказался с нами? Я имею в виду… До этого я никогда не спрашивал, как ты попал…

— Как я попал в обучение к великому и несравненному мастеру Шарлю де Виле? Как и все мы, брат мой. Случайно и, поначалу, нежеланно, — ответил с улыбкой на устах Ги, явно не желая говорить больше.

Будучи воспитанниками лучшего конного рыцаря прошлых лет, четверо юношей были практически братьями, что уже не помнили жизни до его уроков. Постоянно путешествуя со своим мастером, они выступали в конной сшибке перед господами. Тогда они мечтали лишь об одном: чтобы их взяли к себе в качестве благородных рыцарей или хотя бы оруженосцами. И так шли годы, пока великого и несравненного мастера Шарля де Виле, что запомнился им скорее как отец, не стало в возрасте 64 зим.

— Я про другое… Ладно я и Бернарт — мы с ним тупые как пробки, от нас просто хотели избавиться. А ты и Хайнхард… как так вышло? — спросил де Сард.

Но улыбчивый взгляд Ги, что уходил куда-то за спину Флориана, явно выдал нежелание рейвелийца что-либо озвучивать.

Получив удар по затылку, золотая голова рыцаря ударилась лбом об стол. Едва великан попытался ответить обидчику, как на него сверху набросились. Обхватив его горло, враг принялся душить златовласого. Нависнувшие перед глазами Флориана рыжие локоны тут же выдали напавшего.

— За себя говори, крыса песчаная! Или у вас, в Эдессе, принято только за спиной наговаривать?! — выкрикнул Бернарт своим жестким голосом.

Мгновенно разозлившись, Флориан поднялся из-за стола. Повиснув на шее вставшего великана, рыжий боец пытался перехватить его горло сильнее. Но едва золотая голова дернулась в сторону, а за ней и весь корпус, как в другую сторону потянуло уже Бернарта. Неспособный коснуться ногами земли, он кувыркнулся по траве. Резко поднявшись перед подошедшим Флорианом, он бросился ему в ноги. Наглец схватил его за голень, попытавшись выполнить прием. Но златовласый, откинув таз назад, крепко захватил чужую спину сверху, не дав брату завершить начатое.

В такой позиции они стояли почти минуту, постоянно пытаясь друг друга подловить на ошибке. Общий гогот уже изрядно напившихся рыцарей за соседними столами их остановил, не дав выяснить победителя. Пожав руки и усевшись за стол уже вдвоем, они тяжело дышали, посмеиваясь друг над другом. И если у Флориана больше не было желания возвращаться к серьезным разговорам, то Бернарт все еще оставался заинтересованным.

— А наш золотой придурок прав! Мне тоже интересно — кому в голову пришла идея тебя выгнать из дома и отправить куда подальше? Ты же… ну… Без обид, Ги, но ты же реально рохля. Такой в доме куда больше бы пригодился, — сказал Бернарт, чем напомнил и Флориану.

До самого златовласого, калистианец был новеньким среди учеников Шарля. Последним пришел де Сард, за пару лет до смерти учителя и отца в одном лице. Самым младшим так и оставался калистианец Бернарт, за ним по старшинству шел эдессец Флориан, затем рейвелиец Ги и самый старший — денериец Хайнхард. Родом из разных частей Империи, братьями они стали под опекунством общего воспитателя.

На поступивший вопрос Ги лишь молча смотрел по сторонам. На стол принесли выпивку, закуски к ней, какой-то зеленоватый суп с булькающим в нем куском кости. Но никто не притронулся к еде. Ожидали, что же скажет их чувственный к таким вопросам друг.

— Меня отдали сеньору де Виле, когда мне было шесть лет. А это, вынужден напомнить, эпоха Графских Войн. Шли годы, и я понял, что домой мне больше не вернутся, хоть и сеньор де Виле постоянно заверял, что найдет хоть каких-то моих родственников. Заодно решил обучить рыцарскому этикету и иногда покупал мне книги, которые я любил. Можно сказать, он стал моей семьей, которую я потерял, — рассказал Ги, оставаясь на удивление стойким к таким воспоминаниям.

Держа лицо безэмоциональным, он взялся за кружку эля, тут же принявшись хлебать из неё, как не в себя. Схватившись за кусок мяса на столе, Бернарт начал с еды. Флориан, последовав примеру старшего, тоже потянулся к выпивке.

Какое-то время они молча напивались, но прервал их подступающий со стороны Хайнхард. Приветственно подняв руку, он сел рядом с Ги за стол. И Бернарт, обернувшись лицом к нему, решил заговорить первым:

— Хайнхард, а ты как оказался у Шарля? Дедушка наш тебе, наверное, еще пелёнки менял?

Бернарт улыбался, совсем не имел Однако всегда сдержанный денериец встретил этот вопрос недовольным взглядом раскрывшихся шире глаз.

— С какого хера ты спрашиваешь?

Остальные резко на него обернулись. Редко бывало так, чтобы Хайнхард грубил. Бернарт, опешив, даже разозлился от такого ответа.

— А че не так? Ги вот рассказал, а за тебя я никогда не спрашивал. Старший, как-никак, мать его.

— А ты кто такой, чтобы со старших спрашивать?

— Да че не так? Мы же «сыны Шарля», бишь, братья друг другу! Или это всё херня для тебя? Так и скажи тогда! Скажи, что тебе насрать на нас! Давай, скажи, тварь денерийская!

— Хорош, Бернарт. Не хочет — может не говорить, — вступился Флориан, но это было явно лишнее.

Поднявший кружку Хайнхард, испив половину, был готов к рассказу.

— Вы слишком хорошего мнения о Шарле. Старый урод выставлял нас на потеху господам. Совсем не заботился о том, что мы друг с другом сделаем, лишь бы выслужиться. Да, он кормил… поил, одевал, покупал книги, учил драться… Но это всё для того, чтобы мы сделали очередное зрелище, за которые ему щедро платили. А многие из тех, кто со мной рос, просто сдохли…

Ги, взглянув на него раскрытыми в удивлении зрачками, отрицательно мотнул головой.

— Люди от жизни и сами по себе покидают нас, брат мой. Сеньор де Виле дал всем нам шанс стать людьми в этом мире, — сказал рейвелиец через скрипящие от гнева зубы.

— Скажи это Матьесу и Гилдиру, — холодно проговорил Хайнхард, глянув на брата не менее злобно.

Упоминая эти имена, он заставил Ги потушить ненависть столь же быстро, как она возникла. Замолчав, рейвелиец вновь хлебнул эля. Хайнхард, опустив свой мрачный взгляд в стол, тоже продолжил пить.

Напряженное молчание повисло между братьями. Бернарт, что был самым младшим по годам в компании, решил не встревать между ними. Чуть призадумавшись, Флориан все же развеял эту гнетущую тишину с опаской:

— Матьес и Гилдир это те, что выступили в сшибке друг против друга?

Хайнхард поднял на него взгляд. Грустный, но не такой тяжелый, как до этого.

— Им было по десять зим, если не меньше. Так сильно хотели стать оруженосцами проклятого Фица ди Киллштейна, что пробили друг друга копьями…

— Довольно. Довольно… — сказал Ги жестко, явно избегая таких воспоминаний.

Выдержав паузу, рейвелиец поднял кружку над головой и тут же встал на ноги.

— Давайте просто выпьем, братья. Почтим всех, кого потеряли, памятью и отпразднуем наши предстоящие свершения. Мы еще не знаем, что нас ждет в этом городе. Но что-то мне подсказывает, что это лишь начало! Начало нашей новой жизни! И начнётся всё с этого турнира! Жизнь, полная приключений и верных друзей! — сказал Ги громогласно, заставив подняться со слабыми улыбками и остальных.

Смыть подступившую к горлу тоску алкоголем — самое верное решение за сегодня. Но останавливаться лишь на этом пожелании казалось малым.

— И чтобы в новой жизни мы больше не теряли братьев. Никогда, — пожелал Хайнхард, сам в это не веря, но с улыбкой подняв свою кружку.

Громко усмехнувшись, Бернарт ударил по его сосуду своим, пролив пару капель эля на стол.

— Чтобы девок было больше и золота горы! — сказал он с хитрой улыбкой, хищно облизав губы.

Слегка призадумавшись, свое слово решил взять и Флориан, приставив к остальным и свою кружку.

— Чтобы никто больше не посмотрел на нас как на недостойных. Вечная слава от сего дня. Для всех нас, — пожелал де Сард, смотря при этом куда-то вдаль.

Как если бы на горизонте это великое будущее уже виднелось, его взор затуманился. Рука, поднеся выпивку ко рту, опрокинула в него пару глотков. Пару, но казалось, что куда больше — даже по щекам побежали струйки. И золотая голова от этого опустела стремительно, требуя большего.