Глава VI «Графские Войны»

Вызов на дуэль отчетливо громыхал в голове раз за разом. Он медленно стихал, бросил всякие попытки разорвать своей громкостью череп. Когда же шум в ушах прекратился, рыцарю вернулось зрение. За ним начало подступать и осознание происходящего вокруг. Бравые выкрики, мерзкие ругательства и оскорбления. Вопли предсмертной агонии и хлесткие лязги металла.

Приподняв голову со сбитым набекрень шлемом, Флориан понял — конь унес его в гущу сражения. Златовласый потерял сознание после удара, и оставшийся без команд скакун направился сам, умудрившись удержать наездника на своей спине. Дестриэ специально медленно шел, пока рыцарь поправлял шлем и приходил в себя.

Трупы на траве и у болота. Кровь окрасила равнину, брошенные наземь погнутые клинки и сломанные копья. Спешившись на землю, рыцари продолжали сражение стоя. Это против правил турнира, но никого здесь не волновали законы с самого начала.

Без командного построения, словно нутром чувствуя, кому следовало бросать вызов. Без страха, они врывались в битву друг с другом, как если каждый другому враг. Прокалывали отверстия в латах клинками, ломали шлемы ударами булав, бросались в клинч друг с другом. Выдавливали пальцами глаза, пробивали доспехи кинжалами, сдирали с шей защитные латы и ломали друг другу горла.

Эти люди и не думали сражаться честно. Не желали проявить храбрость или достоинство. Они пришли сюда убивать, и делали это не боясь запятнать честь.

Вдали, гордо стоявшая на возвышении, была лишь одна нетронутая сражением компания. Ровно так, как хотел Хайнхард, стояли другие. Наблюдали за происходящим со стороны, оставляли себе право выбирать врагов. Один из них поднял флаг всем на обозрение. Черный флаг с красным орлом в окружении мечей.

Флориан сразу понял, чей это отряд. Но не успел горделивый рыцарь разозлится, как со стороны послышались знакомые вопли:

— Пошел ты! Иди нахер, Мрачный! Я уже убил тебя, ты не можешь быть живым! Сгинь! Убирайся!

Полный ужаса и страха, Бернарт отступал от нависшего над ним шатающегося рыцаря. Рыцарь с застрявшим в горле мечом, облитый кровью вперемешку с грязью. Он наступал на рыжего, поднимая клинок, а он стремительно пятился назад.

Вокруг царила бойня, что заглушала всякий звук. Противник совсем не слышал рыжего юношу. Выплевывая из хлюпающего рта кровь, рыцарь шатался в его сторону редкими шагами. Он подошел, размахнулся и опустил лезвие меча на безобразно испуганного Бернарта. Рыжий попытался закрыться от удара руками. Меч упал на предплечье, заставил беднягу закричать от боли. Клинок застрял в кости, пробив пластину на рукавах.

Перехватив кисть врага, юноша вгрызся в кожаную ладонь перчатки зубами. От страха и желания выжить, он пытался сделать хоть что-то. Навалившись сверху, рыцарь вытянул с пояса кинжал, направив острие на грудь боровшегося мальчишки.

Бернарт удерживал противника целой рукой, другая была скована застрявшим в ней мечом. Напирая всем телом, рыцарь давил на него весом и доспехами. Из горла и улыбающегося рта выливалась кровь, что тут же падала на лицо и шею юноши.

Не пытаясь взять в плен ради выкупа. Не стремясь выслушать жалобные мольбы о пощаде. Не желая от него ничего, кроме смерти. Рыцарь хотел убить Бернарта, казалось, абсолютно без какой-либо причины.

Сопротивляться было сложно. Вопя от гнева и страха, юноша пытался спихнуть врага с себя, но сил не хватало. Слишком тяжелый. Его капающая кровь заливала пытающиеся найти спасение глаза.

Резкий взмах, шум удара и полная тишина на мгновение. Кровоточащая голова безымянного врага получила крепкий пинок латного сапога. Высвободив из оголенного горла широкую струю крови, враждебный рыцарь рухнул наземь боком. Уперевшись рукоятью меча в горле об землю, он протолкнул лезвие глубже. Сразу же прекратились всякие попытки подняться. Еще какое-то время он дергал руками и ногами, как если бы еще был жив. Но встать он точно больше не мог, как бы ни цеплялся за оставшиеся в теле силы.

Облитый вязкой красной жижей Бернарт бросил взор на помощника. Нависшее солнце за незнакомцем помешало его разглядеть. Схватив рыжего за руки, неопознанный заставил его подняться. Подсадив на своего коня, внезапный союзник прыгнул за поводья.

— Где остальные? Ги ударили? Все что помню — первый приказ Хайнхарда, — выкрикнул знакомый голос.

Рыжеволосый, кое-как смахнув со своих глаз кровь, бросил взор на золотой затылок брата.

— Ты его убил?.. Ты убил, Флориан?.. — тяжело справляясь от увиденного, спрашивал младший из братьев, пока конь уносил их подальше от поля боя.

Мчась обратно к тому месту, где они потеряли старших, Флориан поднял еще целый меч. Два копья болтались еще в подсумке, но их использовать сейчас неразумно: был нужен маневр. Бернарт не в состоянии продолжать сражение, но оставлять его посреди этого побоища было нельзя. Пытаться выйти за пределы поля глупо — вряд ли границы теперь кого-то волнуют. Да и, если правила еще важны, дисквалификация будет для всей команды.

Верхом на одном коне, они направились обратно к тому холму, где должны были начать турнир. И едва завидев, что там произошло, младшие ужаснулись.

Кусты у холма были обагрены кровью, чей-то конь зарублен рыцарским ударом и мучался от боли. Три мертвых рыцаря, пробиты в горло и щели забрала. Еще один усажен на колени, ведь стопы валялись рядом с ним. И пятый, едва перебирая ногами, приближался к мертвым телам.

Не успел Флориан задуматься о том, пострадал ли кто-то из его братьев, как взгляд зацепился за знакомую фигуру: с переломанным копьем в груди, чуть выше сердца, Хайнхард поднимался на холм. Подойдя к стоявшему на коленях противнику, он замахнулся мечом. Резкий удар клинка и обездвиженный уронил голову на траву — тут же рухнул и телом.

Хайнхард увидел младших братьев. Перевел на них налитые гневом глаза, жадно вдыхал запах крови. Привычно холодный и расчетливый, сейчас денериец походил скорее на жестокое и безрассудное животное. Один его вид напугал Флориана настолько, что ком в горле опустился сам по себе.

Выйдя из тени Хайнхарда, ковыляющий рыцарь поднял взор на подошедших. И завидев его лицо, златовласый удивился еще больше.

Светлые волосы в крови и резаная рана на лбу. Шлема на голове нет, глазницы заливало красным. Броня окрашена в цвета ярчайшие, но ни одного повреждения на латах не было. Такой же свирепый взгляд, как и у Хайнхарда. Ги выглядел настолько несвойственно себе, что Флориан не мог увести от него взор.

Все братья ранены. Единственный, кого еще можно было назвать целым — Флориан. Хоть и в его голове все еще неприятно гудело.

— Он сбежал, Хайнхард. Сбежал! Вызвал на дуэль и сбежал!..

Хайнхард молчал, не хотел отвечать ничего. Беспокойная голова блондина уже нашла решение проблемы:

— Я и Флориан, мы догоним его…

— Нет. Мы уходим за флаги. Для нас это закончилось. Мы не можем больше продолжать. Ги, ты ранен. Бернарт тоже…

Подойдя ближе, Ги схватился за копье в груди Хайнхарда. Резким движением он вырвал его из пластины и отбросил древко в сторону. Так нельзя делать, ведь так рана откроется сильнее. Но, как Ги и догадывался, раны не было. Пробит был только доспех — кольчуга не дала добраться до тела.

Злобно улыбнувшись, рейвелиец нервно мотал головой в разные стороны. Как если бы догадался до того, что вовсе не хотел видеть.

— Нахуй флаги! Нахуй тебя тоже! Мы слишком далеко зашли, чтобы сдаться! Не будешь помогать — я сделаю всё сам! — продолжал напирать Ги, толкнув в раненное плечо старшего.

Флориану было не до препираний старших братьев. Видя, что из себя представляли подобные сражения, он действительно испугался. Настолько, что ни одна гордая и действительно достойная мысль не приходила в его голову. Хотелось бросить всё и сбежать, в голове на мгновение даже промелькнула мысль о конюшьем будущем. Страх, что преследовал его до боя от слов Хайнхарда, теперь заполнил сердце.

И лишь на мгновение голову захватило нечто более важное. Нечто, что вернуло его в сознание из трусливых размышлений.

— Где Дулиус?

Оглядевшись по сторонам, Ги и Хайнхард задумались. Упустили, ведь были отвлечены боем. Гнев рейвелийца тут же прошел — от осознания, что кого-то потеряли. Хайнхард разозлился — перехватил меч и злобно озирался по сторонам.

Бросив взор на поле боя, Флориан вглядывался в происходящее: битвы, десятки сражений, что казались со стороны чем-то единым. Танец смерти, в котором рыцари, едва покончив с одним соперником, тут же меняли партнера. Страха они не знали, усталость им была незнакома. Сражались, не щадя своих тел, не останавливаясь ни на мгновение.

Битва казалась вечной, но живых среди них становилось всё меньше. Разглядеть, где же среди этой толпы потерянный оруженосец — было затруднительно.

И тогда взор бросился в сторону. К краю, что не был охвачен боем. К одинокому рыцарю в черных латах, что пересекал поле с привязанным к седлу заложником. И если воина Флориан не узнал, то темноволосого пленника сразу вспомнил по затылку.

— Бернарт. Прости, брат, — сказал Флориан, но не успел спихнуть рыжего. Тот спрыгнул с коня самостоятельно.

Держась за застрявший в руке меч, Бернарт отступил и сел на пень рядом. Как бы ни пытался, клинок он никак не мог вытащить сам. Наверняка хотел последовать за Флорианом, но сейчас мало чем смог бы помочь.

— Скачи. Мы здесь не должны никого потерять.

Против поднялся Хайнхард. Он точно пытался отговорить, но взявший поводья Флориан его голоса уже не услышал.

Устремившись следом за рыцарем, что явно пытался ускакать и не искал возможности кого-то убить, Флориан поднял меч. Как бы часто он ни издевался над Дулиусом — парня он считал частью компании. Младшим братом, каким был для него и Бернарт. И если ради брата нужно убить врага — он убьет.

Вырвавшись на прямую линию с соперником, Флориан заставил того обратить на себя внимание. Сквозь закрытое забрало на златовласого упал испуганный взгляд юных черных глаз. Сильнее ударив поводьями коня, вражеский рыцарь прибавил ходу.

Он был уверен, что сможет сбежать. Не пытался увиливать, не искал возможности обойти или обмануть. Опытный в конной езде Флориан приметил эту уверенность. Принявшись обходить его, вынуждая сблизиться с полем боя, великан намеренно толкнул противника в гущу сражения. Рискованный ход, что мог подвергнуть и Дулиуса опасности, заставил темноглазого рыцаря сбиться и попытаться одернуть коня в сторону.

Сыграв на его слабости, Флориан принудил противника совершить глупость. Кони, в частности боевые, не очень любят подобных резких поворотов. Особенно когда вокруг настолько шумно.

Испуганный криками битвы, конь юноши повернул голову и оступился. Запнувшись копытами на полном ходу, животное не справилось с поворотом. Потеряв равновесие, конь рухнул наземь и кувыркнулся спиной по полю битвы. Сбросил своего наездника и заложника посреди врагов. Не сбавляя хода, за ними последовал Флориан.

Пленителю прижало ногу массивным животным. Зверь не спешил подниматься, явно устал от скачки. Дулиус же, активно двигаясь, подобрал связанными на спине руками кем-то брошенный наземь клинок. Старательно пытался избавиться от веревки на руках. Резкий треск натянутых оков освободил его довольно быстро.

Спасенный оруженосец рассчитывал, что теперь они могли вернуться к остальным. Покинуть эту бойню, забыть это событие как самый страшный из снов.

Но взор златовласого направился на рыцаря в черных латах.

— Бери моего коня и мальчишку. Он теперь у нас в плену, — сказал Флориан, довольно улыбнувшись.

Дулиус тут же испугался. Можно было догадаться, что не только возможность спасти товарища двигала златовласым великаном. Но неужели даже сейчас? Когда они чудом смогли спастись от навязанного сражения и возможного выкупа?

Схватив господина за руку и посмотрев на него с мольбой в глазах, оруженосец молил в сердцах Создателя. Молил о том, чтобы де Сард передумал.

— Нет! Только не этого мальчишку! Мы найдем другого! Давайте лучше кого-нибудь другого, сир де Сард!

Спустившийся со своего коня великан был настроен решительно. Стоило только ему подойти — взгляд направился на прибитый к седлу щит, что он ранее не заметил.

Черный щит с гордым красным орлом, окруженный мечами.

— Да, теперь точно. Берем этого.

Юный рыцарь всё пытался вырваться из-под собственного коня. Но удар латной перчаткой по шлему резко прервал его попытки.

Это глупо, неоправданно рисково и просто опасно. Флориан знал это, но что-то все равно подстегивало его поступить именно так. Ведь если выгорит, если действительно получится… Одна мысль о таком будущем будоражила кровь в венах.

Вечная Слава. Которую никогда не купишь, которую никогда не отнять. Каждый рыцарь охотится за такой, но достоин по-настоящему тот, кто отдаст в жертву всё, лишь бы добиться цели.

Пленника связали, и Дулиус уселся на коня Флориана. Оруженосец попытался о чем-то предупредить, но ударивший животное по заднице златовласый не хотел медлить. Оседлав чужого скакуна, де Сард помчался следом. Едва конь набрал ход, как он всё же обернулся назад. Хотел понять, идет ли кто-нибудь за ними. И кто-то действительно был.

Огромный воитель, в таких же черных доспехах, что и заложник, верхом на вороном коне. С копьем в руке, что он держал уверенно массивной рукой, как если оружие ему было мало по размеру. Щит в другой ладони был такой же, с гербом уже известным.

Герб Кальтенвейнера. Ричарда Серого Хлада, что вышел в атаку только сейчас. И едва Флориан повернул в сторону от Дулиуса, как стало понятно — нацелился столь грозный соперник именно на златовласого.

Долго Флориан не думал. Он знал, кого именно решил взять в заложники, и последствий не боялся. Совершив разворот лицом к преследователю, он поднял вражеский щит с седла. Кальтенвейнер лишь продолжал сближаться, опуская копье в сторону златовласого.

По-настоящему опасный соперник, что всем своим видом давал понять. Понять, что его удар может стать последним. Удерживая меч в одной руке, а щит, не предназначенный для отражения копья, в другой, Флориан готовился принять удар.

"Смерть и Позор" — девиз отчетливо отбивался в его голове, только сейчас обретая смысл. Здесь никто не искал славы, не хотел лишней чести. Они пришли совсем за другим, о чем заявили заранее.

Это пугало и злило. Пугало, что кто-то может убить его просто так. Злило, что кто-то на такое рассчитывает. Но сейчас, перед лицом смертельной опасности, он не мешкал. Грозно подняв меч, он пришпорил коня, призывая его мчать вперед. Прямо на врага, не пытаясь его обойти или подло сбежать.

Отдав свою волю случаю, он не знал, что ему предстояло. Гордо встретить позорную смерть или овеять себя бессмертной славой?

Сближение было быстрым, ведь мчавшие друг на друга соперники не церемонились. Не выкрикивали глупых оскорблений, не бросали друг другу вызов. Всё, что имели, отдали на суд удаче.

Подняв меч вперед и наклонившись, чтобы дотянуться до врага первым, Флориан совершил маневр в последний момент. Потянув копье навстречу, "Серый Хлад" целился в грудь противника, прямо в его щит.

Смерть и Позор или Бессмертная Слава?