Глава VIII «Доблестный пример рыцарства»

Через некоторое время, уже в палатках под городом, вокруг тела Флориана столпились товарищи, а ближе всех сидел врач. Умно кивая, присматриваясь к каждой неровности на коже сощуренными глазами, крепко хватаясь иной раз за крепкие юные мышцы, старый костоправ изучал слабо дышащее тело. Иногда опускаясь ниже — он хватал его бедра, но едва руки тянулись выше — Бернарт бил старика по затылку латной перчаткой.

Врач словно искал лишний повод потрогать пациента. Для окружавших старика братьев это выглядело омерзительно, даже при том, что рана на животе златовласого уже затягивалась от помощи. Он был единственным доктором, которого они смогли нанять на оставшиеся деньги. И свое дело он сделал, хоть им и не было понятно, насколько качественно.

— Жадно завидую годам вашего друга. Юность, что взять с неё? Лишь смотреть уходящей вслед… Но жить он будет, — прозвучал голос доктора.

Словно понимая, что ему больше ничего не светит и златовласый скоро очнется, он протянул руку к Хайнхарду, требуя последней оплаты.

Нехотя бросив в протянутую ладонь три серебряные монеты, денериец указал кивком головы старику на выход.

Объяснять не пришлось. Врач тут же вышел наружу, бросив украдкой заинтересованный взгляд на раненого юношу. Встав в проходе, он и сам не заметил, как вновь открыто пялился на тело юнца.

Наверняка простоял бы так еще час, но едва Бернарт выступил за ним жесткими шагами — старик тут же скрылся за ширмой палатки.

— Перхоть в жопу долбящаяся… Гнида, еще бы чуть-чуть и я бы его прям здесь забил насмерть! — выкрикнул гневно Бернарт, подняв перебинтованный кулак над головой.

Сидящий рядом на подушках Ги слабо улыбнулся, удерживая покрытую повязкой голову. Хайнхард, сохраняя холодный нрав, тяжко выдохнул.

— Он нас всех подлатал и взял немного. Если ради этого нужно было дать ему потрогать нашего красавчика — наплевать. Дело сделано, забудем об этом, — нервно сказал денериец, присев рядом с телом Флориана.

Моргал, пытался пошевелиться, но не издал и звука. Прошло почти двое суток, а златовласый так в себя и не пришел. Хайнхард нервничал не без причины, хоть и врач сказал, что с ним всё будет хорошо.

— Это же наш великан, брат мой. С ним уж точно ничего не произойдет. Ему просто нужно немного вздремнуть, — сказал с улыбкой Ги.

Тут же подхватил и Бернарт:

— И, по-хорошему, привести ему пару девиц! Кому и когда было плохо от баб?!

Резко подойдя, рыжий обнял Хайнхарда со спины. Но даже их поддержка не смела с лица старшего напряжение, что тяжелее тучи.

Он боялся потерять еще одного из младших, ведь это было так часто. Чем больше он смотрел на золотые локоны не двигающегося брата, тем больше ему казалось, что они теряют прежний блеск.

Принеся бадью воды, Дулиус прервал минутную слабость братьев, заставив обратить на себя внимание.

— Сир Хайнхард, там еще пришли. Говорят, хотят видеть сира де Сарда… — сказал оруженосец.

Бернарт тяжело вздохнул.

— Дулиус, ты совсем придурок? Сказано же тебе было, пошли их нахрен! Скажи, сир де Сард в окружении дам отдыхать изволит… Так же правильно, Ги? — спросил рыжеволосый у более подкованного в слове брата.

Но Ги лишь усмехнулся, кивнув перебинтованной головой.

— Да они сюда каждый час новые приходят… Еще пленник проклятиями во всех вокруг сыпет. С ним-то когда разберемся? А если "Серый Хлад" вернется, что будем делать?.. — спросил юный оруженосец.

Хайнхард невольно раскрыл рот. Хотел прогнать его подальше, точно думал о том, какие слова правильнее всего подобрать. Но не успел он проронить хоть что-то.

Его прервал голос более жесткий в выражениях и раздраженный хрипотцой.

— Если я не в аду, то какого хрена я все еще слышу этого тупицу? — прозвучал сдавленный, пораженный хворой, но от того не менее злобный голос.

Голос Флориана. Резко подорвавшись, братья набросились на него с радостным криком, обняв так крепко, как только могли. Только Дулиус постеснялся врываться в эту семейную идиллию, покинув палатку, дабы лишний раз не раздражать.

— Ты, мудло златовласое! Мы тут все охренели за тебя переживать! Че, раньше не мог проснуться?! Подонок ты! — радостно завопил Бернарт.

Хайнхард и Ги были куда осторожнее в объятиях, в тот момент как он буквально давил прижавшейся головой на больной живот брата.

— Бернарт, если хочешь отсосать, то ты немного ниже бери, — выдал Флориан.

Остальные рассмеялись, но Бернарт только сейчас осознал, что давил на больную точку — головой прижался к животу. Виновато оторвавшись от брата к бадье с водой, он полушепотом проронил извинения.

— Пока без празднования, но я рад, что ты снова с нами. — сказал Хайнхард, тепло улыбнувшись и потерев плечо златовласого.

Припоминая последнее, что видел, Флориан слегка подорвался. Быстро сев на койку, он оперся локтями на постель.

— Так кто кого?! Вы убили эту скотину?! Вы с ним разобрались?! — набросился он с вопросами хриплым голосом.

Хайнхард широко раскрыл глаза. Не мог поверить в услышанное, хотя следовало. Ведь Флориан меньше всего хотел бы проиграть.

— Нет. Состязание закончилось по требованию церемониймейстера. А он прервал из-за прибытия того, кого здесь быть не должно… — сказал денериец обходительно, что вызвало на лице Флориана вопрос.

— Его Императорское Величество, Император Мэрик ди Мейн-Даркборн явился, в сопровождении Всадника Тёмных Времён. Просто встали у границы поля, а страх поднялся такой… Мой дорогой брат, не думай об этом. Уверяю тебя, нас это совсем никак не коснется, — сказал Ги тихо, аккуратно взявшись за плечо златовласого.

Но Флориан оставался недовольным. Враг, что так сильно его унизил, не постигла кара, которой он жаждал. И если бы это был кто-то другой, он бы точно не потерпел. Но ужас и страх, что вызывала в его сердце фигура “Серого Хлада” были громче всякого гнева.

Монстр Графских Войн. Чудовищный Сильнейший Севера. Живая легенда, что не знал никакой пощады и был жесток без меры. Вспомнились его слова, что были уже едва слышны для почти умершего в то мгновение рыцаря. Слова, смысл которых убивал в нем многое и пугал еще больше, чем сама встреча с этим человеком.

Он говорил о тех смертях, что не принесли никакой славы. Скольких запомнили из тех, что сражался в эпоху Графские Войны? Флориан с трудом мог вспомнить хотя бы одно имя из умерших, знал только о живых до сих пор. Что же случилось с теми, кто там же и умер? Неужели, их действительно забыли навсегда? Но этого же просто не может быть, так не бывает никогда.

Умерший в бою — человек определенно достойный, рискнувший храбрым сердцем и не желавший никакой другой участи. Как можно забыть такого человека, не дать ему и толики той славы, какой он заслуживает своими редкими достижениями? И такая судьба ожидает всех?

Не успел Флориан углубиться в свои темные мысли, как в руки протянули чашу с водой. Бернарт набрал из принесенной Дулиусом бадьи. Испив немного, Флориан прокашлялся, жадно проглотив глоток не тем горлом.

— Не торопись, брат. Выздороветь еще успеешь, — сказал Ги, улыбнувшись тому, как быстро брат приходил в себя.

Довольно выдохнув, Хайнхард задышал свободнее. Правда, ровно до того момента, как в палатку, сбиваясь с ног, ворвался Дулиус. Запутавшись в шторах, оруженосец поскользнулся и со всей скоростью рухнул лицом в бадью с водой, перевернув ее и себя заодно.

За ним же, довольной походкой, вошел мужчина. Надетый поверх одежды черный плащ с капюшоном не особо пытался скрыть состояние владельца. Роскошное, расшитое золотыми узорами платье. На груди блестящий амулет, натыканный великими камнями. Богатый и наглый старик, раз позволил себе ворваться в одиночку в палатку вооруженных рыцарей.

Усмехнувшись над упавшим, незнакомец встал у входа, заглядывая внутрь украдкой. Он явно хотел хотя бы одним глазом увидеть, что происходило внутри.

— Я прошу простить мое нетерпение… Юный Дулиус, ты тоже прости меня, если сможешь, — улыбнувшись черными глазами из-под капюшона плаща, сказал седой богач бедным юношам.

Лишь Ги, тут же подорвавшись, сразу поспешил поклониться вошедшему. Властная рука мужчины поднялась в ответ, разрешая юноше разогнуться из поклона.

— Ты, башка седая, проваливай отсюда нахрен! Ему нездоровится и он не будет тратить время на… — выкрикнул Бернарт, моментально утихнув.

Резкий подзатыльник Хайнхарда заставил его замолчать.

— Прошу простить младшего в нашей кампагне, монсеньор ди Дураццо-Раньеро. Он юн и храбр сердцем без меры. Надеюсь, Ваше Милосердие поймет, — сказал Ги учтиво.

Бернарт и Флориан удивились. Хайнхард догадался сразу, едва увидел реакцию Ги. Прежде незнакомый старик легко усмехнулся.

Герцог Фаусто ди Дураццо-Раньеро, что являлся хозяином этой земли, города и виновником самого торжества. Едва осознав кто это, даже без ума гордый Бернарт потерял во взгляде всякое буйство. Он виновато поклонился господину, но тот учтиво махнул рукой вновь, жестом просил прекратить.

— Ах, юность — поистине золотое время. Но я сам виноват, что вторгаюсь без спроса… никак не мог унять свое любопытство! Все только и говорят о юноше, что сразился с “Серым Хладом” и остался в живых! Воистину, что рассказывают кажется невероятным! — говорил с восторгом старик, чем заставил встревожиться Флориана.

— Я проиграл бой, монсеньор. Что же тут может заслужить внимания? — сказал златовласый с досадой в голосе.

Глаза герцога широко раскрылись, а на лице появилась смущенная улыбка. Зависнув на мгновение, он понял, что грусть воина серьезна, отчего еще сильнее поразился.

— Какая… какая удивительная прыть! Воистину, только такой смелый человек, как Вы, был способен выжить в поединке с Сильнейшим Севера! Никаких сомнений отныне! Уж простите, что они вообще были! Больно невероятная история, сродни легендам о великих воинах прошлого! — с восторгом продолжал герцог восхвалять подвиг Флориана.

Златовласый же вовсе не ценил такое достижение. В силу того, что впервые вообще встретился с таким грозным соперником. Обернувшись на Хайнхарда, он посмотрел на него с недоумением и старший, кивнув плечами, решил немного пояснить:

— Да, ведь монсеньор ди Кальтенвейнер славится тем, что ни один соперник не пережил и одного его удара. Наш друг плохо помнит детали минувшей сшибки, последний удар был для него лишним, — сказал Хайнхард удивленному герцогу, но услышал его и не менее удивленный Флориан.

Никто не пережил и одного удара. И это причина, по которой Ричард так смотрел. Причина, по которой был столь уверен в себе, когда снимал шлем. Он не знает поражений, несёт для всякого своего врага лишь смерть с позором. И неужто единственный, кто смог пережить стычку с ним, это Флориан?

— Я еще раз прошу меня простить. По правде, я лишь хотел удовлетворить свою пытливую до слухов натуру! Но, в тот же момент, у меня есть предложение… — сказал герцог, потянувшись рукой внутрь своего платья.

Вытянув из него небольшой конверт, скрепленный печатью, он протянул его в руки Ги. Печать с его гербом. Слева сверху синий ключ на белом фоне, снизу справа синяя корона на таком же. Справа сверху белые цепи на синем фоне, слева снизу белый корабль на таком же. Сложный герб, с первого взгляда Флориан не запомнил его, хоть и точно узнал.

— Если здоровье позволит Вам, сир Флориан де Сард, я бы счел честью видеть Вас и Ваших друзей на пиру в честь начала турнира. Никто не осмелится посчитать Вашу персону неуместной на этом мероприятии, я уверяю! Столь доблестный пример рыцарства нужен всем нам в эти нелегкие годы. — сказал герцог, удивив только Ги.

Флориану и Бернарту не понравилась сама идея выплясывать перед господами. Хайнхарду же не нравилась именно причина, а её герцог озвучил сам.

“Пример доблестного рыцарства” перед десятком-другим ветеранов Графских Войн. Если красиво подать — сойдет за пример, которым можно ткнуть всех остальных мордой в собственное дерьмо. Политическая выгода такого визита очевидна, особенно учитывая, что к столь масштабному празднеству присоединился император всего континента. Тот всё видел, потому явно захотел бы познакомится лично. Это хорошо и это же плохо.

Подобные знакомства навсегда ставят жизнь на острие лезвия. Шаг не в сторону — ты покойник. А в нынешних реалиях сложно понять, о какой из сторон может идти вообще речь.

И пока отказывающаяся троица была погружена в раздумья, Ги, что не думал и секунды, немедленно встретил предложение улыбкой.

— О, монсеньор ди Дураццо-Раньеро, это такая честь… В самом деле, я даже не знаю, как реагировать… — потупив взгляд, сказал рейвелиец.

— Не волнуйтесь, сир де Ла Шам. Я ведь просил вашего друга, а он точно знает как мне ответить. Такой великий рыцарь наверняка уже способен на ответ. — повысив тон и оборвав Ги на полуслове, высказался с улыбкой герцог.

“Гнида охуевшая” — пронеслось в голове Флориана, но он не решился это озвучить. Ги, выслушав нечто подобное, сильно удивился. Не мог себе представить, что в ответ услышит нечто столь грубое. Он понимал, что следует повременить с решением, но герцог требовал его прямо сейчас. В дело вступил тот, что своим решением способен был заткнуть каждого, даже если это хозяин города.

— Если позволит здоровье, монсеньор. Если. — процедил зубами Хайнхард.

Усмехнувшись тому, как ревностно друзья защищали великана, Фаусто довольно кивнул. Учтиво поклонившись, он воспринял этот ответ достаточным.

— Что же… Скорейшего выздоровления, в таком случае. Подумайте над моим предложением, сир де Сард. Что может быть важно для рыцаря, если не такая возможность? — сказал герцог с улыбкой на устах.

Покинув их палатку также быстро, как вошел, Фаусто оставил во рту каждого из юнош неприятный привкус. Сладкая приманка, что они заглотили вынужденно, теперь мучала каждого из них горечью осознания.

Отказаться от предложения господина — все равно что его оскорбить. Принять нечто подобное — подвергнуть себя всевозможным интригам, какие следовало наоборот избегать. И как же поступить в такой ситуации? Намеренно подвергнуть себя риску неизвестному или сбежать, не дав никому осознать произошедшего?

Что же предпримут юные рыцари, для которых положение не соответствовало статусу?