Глава IX «Истинный граф Грейс»

В раздумьях, четверо рыцарей молчали. Думали о том, что теперь делать, ведь ситуация двойственная. С одной стороны, герцог наверняка будет вне себя от отказа. Скорее всего, откажет им в дальнейшем участии в турнире, а их статус на нём и так не до конца ясен.

С другой стороны, прийти — означает вступить в политическую игру, выйти из которой сухим не выйдет никак. Чтобы всё выглядело прилично, требовалось серьезно задуматься над действиями. Но ни Хайнхард, ни Ги, ни уж тем более их младшие товарищи не привыкли к таким тонким ситуациям.

И пока они размышляли, Дулиус выбрался из бадьи, потирая от боли затылок.

— Я не хочу встревать, но… А что делать будем с заложником?.. — спросил оруженосец.

Бернарт, тяжело выдохнув, поднялся перед его лицом.

Старшие не собирались отвечать, слишком были погружены в свои мысли. Флориан, гневно выдохнув, жалел только о том, что не может подняться и избить оруженосца. Только Бернарт, понимая, что нужно что-то с этим сделать, встал на ноги.

— Ты с ним управиться не можешь? Он же связан!.. Твою мать, Дулиус, какой же ты тупой… — сказал рыжеволосый, толкнув оруженосца на выход.

Покинув палатку, Бернарт и Дулиус обошли её, встав перед деревянным шестом в земле. Привязанный к нему юноша смотрел на подошедших гневно. Без шлема, в черных доспехах, крепко перетянутых веревкой. При любой попытке подвинуться ежился от боли — оковы душили его, не давали вздохнуть.

Кареглазый сверлил взглядом полным бешенства, которое явно с трудом контролировал. Юный, с миловидными чертами лица. Алыми, совсем как у юной девушки, губами. И это несовпадение характера и внешности рассмешило рыжего воина, заставив от смеха согнуться.

— Вот этого ты не мог унять? Да ты посмотри на него! Да он нежнее деревенской дойки будет! — специально дразня, высказался Бернарт с улыбкой.

Но пленнику такая шутка пришлась не по душе.

— Клянусь Создателем, я вас всех перебью, гнилозубые выродки.

Бернарт усмехнулся, ведь его слова показались смешными. Но, чтобы пленник понимал свое положение, Бернарт все равно пнул его в грудь сапогом.

— Да ну? Че, сейчас прям? Тебя Флориан уложил одним ударом! А я те вообще глаз на жопу натяну, сопля зеленая!

Злобный, явно младше их всех, но смотрящий таким взором, какой бывает у господ. Высокомерный и брезгливый, отдающий ненавистью и стыдом, ведь его положение явно не соответствовало статусу. Пленник

— Посмотрим, что ты скажешь, когда придет “Серый Хлад”. Я заставлю тебя повторить эти слова, калистианская свинья, — ответил мальчишка, за что Бернарт снова ударил его в грудь.

— Ему ты явно не нужен, раз оказался без охраны в самый важный момент! Так что не еби мне мозги, щенок охуевший! Прекрати пялиться, урод!

Ударив его еще несколько раз, Бернарт совсем забыл об изначальной цели: надо было успокоить, а не избить до беспамятства.

На поднявшиеся крики подбежал тут же Ги, что одернул младшего брата за воротник. Обернувшись на рейвелийца, Бернарт успокоился, а едва немного пришел в себя, как поднял указательный палец за спину брата.

— А вот и он. Можешь начать молиться, безродная шавка, — довольно сказал заложник, сплюнув кровь из разбившихся губ.

Спустившись с тракта, к ним приближались трое всадников верхом на конях. Черные доспехи, щиты с гербом известным и мечи на поясах. Один лишь их вид заставил Бернарта испугаться, но едва они приблизились, как испугался уже безымянный пленник. Хоть лица были закрыты забралами шлемов, ни один из тех, что подходил, не был похож ростом на могучего “Серого Хлада”. Гербы на щитах явно принадлежали Кальтенвейнеру, но самого герцога среди подскачивших к палатке не было.

Встав перед лагерем, один из них отстегнул застежку на шлеме, открыв свое лицо юнцам. Суровый взор черных глаз, жуткий шрам вдоль правой щеки, затянувший в себя немало кожи. Спрыгнув с коня, мужчина подошел к поклаже своего скакуна, сняв с неё небольшой мешок. Подойдя ближе, посол Кальтенвейнера встал перед Ги.

— Монсеньор Ричард VI ди Кальтенвейнер передает сиру Флориану де Сарду пожелания скорейшего выздоровления. И это его подарок, в знак искренности слов, — сказал гончий герцога, бросив под ноги рейвелийца мешок.

Даже не посмотрев на него, Ги продолжал сверлить взглядом рыцаря. Бернарт, не желая вмешиваться, сделал шаг назад. Единственный, кто не побоялся сразу же ответить — связанный заложник.

— Какого черта, Хайнхард?! “Объятое Пламенем Сердце”, немедленно ответь! Где Ричард?! — вскричал мальчишка громко.

Поначалу казалось, что пленник обращался к старшему из братьев, который пока еще не подошел. Но когда послышалось прозвище, Ги медленно перевел взгляд на посла в черных доспехах.

Хайнхард “Объятое Пламенем Сердце” — лидер “Волчьей Стаи”, ветеран Графских Войн. Заложник явно обратился к выступившему для переговоров рыцарю из делегации “Серого Хлада”.

— Он занят, Твое Высочество, — нагло тыкая, ответил рыцарь юнцу.

Тот еще сильнее разозлился, но смолчал, не решившись в ответ дерзить. Очень хотел незамедлительной мести, потому ждал именно герцога, а не его ближайшего подручного. Ги, заприметив эту деталь и обращение, которым воспользовался собеседник с дарами, сопоставил в голове картину.

— “Твое Высочество”? Я правильно понимаю, милостивый друг… Мальчик, что связан нами, это… — осторожно, пытаясь не сказать ничего лишнего, тянул слова рейвелиец.

— Гантер ди Кальтенвейнер, сын Ричарда V-го ди Кальтенвейнера! Я сын “Волка Свезии” и родной брат “Серого Хлада”! Теперь понятно, в какой вы жопе, свинопасы в доспехах!? — гневно перебил мальчишка в черных доспехах, не желая больше скрывать свое имя.

“Объятое Пламенем Сердце”, закатив глаза, лишь тяжело выдохнул. Он явно не разделял юношеской прыти. Ему вовсе не хотелось здесь находиться, но таков был приказ герцога. А против воли “Серого Хлада” не стал бы идти даже такой бывалый воин.

— В мешке плата. В обмен на неё мы забираем заложника. Всё в соответствии с традициями, как и требовал ваш лидер, — сказал командир Волков, поджав руки на груди.

Лишь заложник, что возмутился еще сильнее, смог что-то ответить на это предложение.

— Довольно! Никаких переговоров с этими грязными выродками! Убей их всех, “Объятое Пламенем Сердце”! Я приказываю! Тебе приказывает твой господин, немедленно исполни! — вскричал мальчишка.

Посол, демонстративно закрыв ладонью зевающий рот, лишь дернул плечами.

— Ты мне не господин, Твое Высочество. Я служу герцогу Свезийскому, и я друг его сына, герцога Кальтенбургского. Пока ты ни тот и ни другой — закрой свой рот и не мешай.

От такого обращения, Гантер разозлился еще сильнее.

— Как ты смеешь?! Я всё скажу брату! Ты… ты… вместо “Волчьей Стаи” будешь командовать дворцовыми уборщиками туалетов!... Немедленно освободите меня! Я сам вас всех убью!

Переведя взор на Ги, посол ждал от него действий. Но тот, смотря на мешок сверху вниз, боялся к нему опуститься.

— Что в мешке? — спросил рейвелиец.

— Посмотри и узнаешь, — рыцарь безразлично пожал плечами.

— Ты скажи, или Бернарт забьет мальчишку прямо сейчас!

Бернарт, вынул из-за пояса кинжал. Подступил к Гантеру со спины и прижал к его горлу лезвие. Нервно цокнув, Хайнхард кивнул головой.

— Мы узнали с кем вы сражались. Узнали, что враг осмелился бежать с поля боя. Его смерть в обмен на жизнь пленника. Достаточная плата? — сказал без эмоций рыцарь, всё также держа руки на груди.

Озадаченный таким ответом, рейвелиец задумался. Переведя наконец взор на мешок, он осмотрел его: внутри что-то округлое, как будто небольшая тыква или дыня. Только воняло кровью и ткань мешка была запачкана ею же.

Ги пнул по нему, а из мешка покатилось что-то тяжелое. Он не сразу сообразил, что именно так быстро выкатилось, хоть и уже догадывался. Когда же предмет увяз в дорожной грязи, он смог его разглядеть. Отрубленная голова. Чуть присмотревшись к лицу, Ги узнал её владельца мгновенно.

— Я сам хотел это сделать… Я должен был убить его… — высказался рейвелиец, на что собеседник понимающе кивнул головой.

— Знаю, Ги де Ла Шам, истинный наследник Грейс. Я сражался плечом к плечу с Фицем ди Киллштейном в первой битве за твое наследство. Жестокая бойня, на ней я потерял многих друзей, — сказал “Объятое Пламенем Сердце”, опустив руки и устремив свой взгляд в землю.

Смолчал посол на минуту. Взял паузу, которая сейчас была вполне уместна. Ги, тяжело переживая это известие, пялился на голову убитого не сводя взора. Голова, прилипшая затылком к грязи, открыла лицу небесный свет. Свет, которого убиенный не заслуживал. Пнув голову сапогом, Ги углубил её в грязь.

— Его смерть и моя месть тоже. За тебя и за всех, кого потерял в тот день. Надеюсь, наша общая боль скрасит твою горечь, последний из рода де Ла Шам, — сказал рыцарь холодно, как если бы это не было правдой.

Но его глаза говорили вместо уст. Он искренен, доволен местью настолько, как если бы она действительно многое для него значила.

Отступив парой шагов в сторону, Ги бросил взор на Бернарта. Рыжий все еще держал пленника кинжалом у горла.

— Освободи его. Это достаточная плата, — сказал рейвелиец, но младший оставался неподвижным.

Ведь решение не было коллективным, как это принято в их компании. И тогда, завидев подошедшего старшего брата, Ги сглотнул ком в горле.

— Судя по всему, твои друзья так не считают, сир де Ла Шам. В таком случае, монсеньор Ричард просил передать еще и это, — сказал “Объятое Пламенем Сердце”, махнув рукой своим сопровождающим.

Те, вынув по кошелю, бросили их к ногам Ги. Из упавшей мошны тут же вылетело несколько серебряных монет. Увесистые даже с виду, таких монет в них было еще немало.

Подняв плату, Ги посмотрел на старшего брата, что всё это время стоял в стороне. Выступив к своему тезке, Хайнхард подошел вплотную к послу, окинув его быстрым взглядом.

— Это всё? Тогда забирайте заложника и уходите, — сказал юноша мужчине.

Тот, усмехнувшись, отдал приказ своим людям. Спешившись, рыцари тут же отправились к пленнику, дабы снять с него веревки и подготовить к уходу. Пока они были заняты делом, посол “Серого Хлада” смотрел на своего тезку не сводя взора.

— У вас многообещающий отряд. Ричард сказал, что его особенно удивил один из вас. Тот, что больше остальных похож на денерийца, — произнес “Объятое Пламенем Сердце”, но Хайнхард оставался равнодушным к его словам.

— Флориан не денериец, хоть и похож. Он из Эдессы родом, — пояснил старший в их отряде, на что Волк улыбнулся.

Ведь парень очевидно нарочно делал вид, что не понимает.

— Нет, не о великане речь. Скорее всего, “Серый Хлад” говорил про тебя. Ты жесткий и в меру строг. Молод, но инициативен и холоден в решениях. Такие люди мне нужны. Я бы взял тебя старшим в один из моих отрядов…

— Откажусь.

Такой ответ прозвучал жестко. Столкнувшись взглядами с ним, “Объятое Пламенем Сердце” ждал. Ждал отказа от своих слов, попытки вернуть сказанное назад и учтиво согласиться на щедрое предложение.

Но юнец, вопреки выгоде и здравому смыслу, молчал. Гордо стоял перед Волком, не сводил взора. И, судя по глазам, даже на мгновение не задумался о такой возможности.

“Объятое Пламенем Сердце” улыбнулся и безразлично пожал плечами.

— Я не тороплю с ответом. Подумай, как следует подумай. До конца турнира время есть, — сказал посол, отступив обратно к своему коню.

Оседлав скакунов, троица забрала с собой шумного пленника, что сыпал теперь уже в их адрес проклятиями. Обвинял в трусости, угрожал братской расправой и своей местью в будущем. Неприятный мальчишка, избавиться от которого можно было даже не взяв никакой платы.

Пересчитывая монеты в кошельке, Ги вскинул голову к небу.

— Он мертв, Хайнхард… они его убили…

Подсчет остановился и кошель выпал из рук с резким звоном монет. Но денериец, смотря уходящей троице вслед, не ответил ничего. Промолчал, так как не знал, что и сказать.

Слово взял Бернарт, что в этой ситуации не понимал ничего, но имел вопрос:

— Этот… “объятое-че-то-там-с-чем-то”… он сказал, что башка того урода? Ну, который на нас напал на турнире? А вы че, его знаете?..

Схватившись за перебинтованную голову, рейвелиец уселся на траву под палаткой, крепко задумавшись о случившимся. Он не собирался отвечать. Опустив голову в траву, он ронял на ростки небольшие капли. Капли слез, что роняли его глаза.

— Гийом II-ой де Ла Шам, узурпатор и вор наследства. Бывший граф Грейс, ныне — труп, — сказал Хайнхард, не оборачиваясь на младшего брата.

Бернарт, словно ему это ничего не сказало, продолжал пялится на братьев с открытым ртом.

— Убийца моего отца… и мой дядя… — нервно дергая губой, с трудом вымолвил Ги.

Ведь тот, чью голову ему принесли, совершил столь многие преступления, что никогда не будет прощен. Братоубийца, что отнял у Ги детство и положенное ему владение. Родной дядя, что предал свою семью. Гийом де Ла Шам, месть которому двигала юношей долгие годы.

Теперь же, когда голова кровного врага отделена от туловища, а жизнь навсегда покинула его мертвое лицо… Теперь осталась только пустота. Пустота, которую было нечем заполнить, образовалась в сердце Ги. Безумная буря ненависти и жажды мести выжигала годами его изнутри, а как исчезла — оставила после себя невосполнимую дыру.

Бернарт, бросив взор на его заплаканное лицо, не знал, что и сказать. Хайнхард, не раз предупреждавший о последствиях, не хотел доказывать свою правоту. Только Флориан, что осторожно придерживал рану на животе, выглянул из-за ширмы палатки.

— Ну, теперь хоть один из нас по-настоящему из знатных. К тебе теперь по полному титулу обращаться, или можно сразу в ноги падать? — спросил златовласый с насмешкой в хриплом голосе.

Но даже его шутки не заставили повисшее напряжение развеяться. Все молчали. Не имели причин говорить и уж тем более никакого желания. Молча присев рядом с Ги, Флориан обнял старшего за плечо, осторожно дергая его, чтобы он пришел в себя.

— Нужно пойти на этот пир. Фаусто не отвяжется, — сказал всё также смотрящий куда-то вдаль Хайнхард.

Де Сард, понимая его попытки резко сменить разговор, направил в спину брата возмущенный взгляд. Но лишь немного подумав, тут же улыбнулся, пустив легкий смешок.

— И что, теперь будем плясать под дудку этих скотов?

Едва договорив, Флориан сжал кулаки. Искаженным болью лицом он бросил взор на старшего брата. Обернувшийся же Хайнхард, широко улыбнулся. Выглядел он так, как если бы уже задумал что-то.

— А кто сказал, что мы не заставим его пожалеть о своем предложении? — ответил вопросом денериец, довольно окинув взглядом монеты в траве.

Дулиус, что смотрел на них уже какое-то время, тут же подскочил собирать, едва взгляд Хайнхарда обратился к нему. Флориан и Бернарт, не понимая слов старшего брата, пялились на него, уже вдвоем открыв рты. Усмехнувшись, голову поднял Ги, что явно один единственный понимал, о какой идеи пошла речь.

— Неужели ты предлагаешь “это”? — спросил рейвелиец, сделав особенный акцент на последнем слове.

— Верно. Всё, как и тогда, брат мой. Золото нам точно понадобиться, так что готовьтесь, — ответил денериец и старшие рассмеются уже вдвоем.

— Готовиться к чему?.. — спросил с опаской Бернарт.

Ги и Хайнхард, переглянувшись, тут же в голос засмеялись. Не хотели ничего объяснять. Когда эти двое смеются, а никто вокруг не понимает причины — возможно лишь одно: они придумали какой-то план. И, как всегда это бывает, никому не понравится то, что они задумали.