Глава II «Гезерик»

Сотни рыцарских палаток, практически целый город, вынесенный за стены древнего Гезерика. Увидев эту картину и лихо подняв коня на дыбы, Ги присвистнул. Казалось, тысяча разных гербов и турнирных щитов населяли этот праздничный дом доблести.

Как и говорилось в письме: в самом деле, почти все известные и прославленные в турнирах рыцари прибыли по приглашению герцога. Узнавая один великий дом за другим, братья по оружию не могли не отметить высокую роскошь самих палаток. Предстояло грандиозное событие. Возможно, самое грандиозное за все времена, какие видела их небольшая рыцарская компания.

Турнир в Гезерике — событие, о котором непричастные будут слагать легенды, а участвовавшие вспоминать с самыми искренними слезами на глазах.

— Ладно, беру свои слова назад… Это выглядит так, как будто награда — груженная золотом телега и дочка герцога в придачу… Какой-то повод у турнира есть или он просто с ума сошел? — заговорил ошарашенный увиденным Флориан.

Никогда прежде ему не приходилось видеть столько рыцарей одновременно. Представлять, скольких из них ему бы удалось победить в честной сшибке и каким именно образом. Лишь довольный голос Хайнхарда вырвал его из этих размышлений:

— Его дочь, юная Анна-Мария, отныне совершеннолетняя. Так что с наградой ты почти угадал. Скорее всего, это неофициальная причина турнира.

Уверенно пустив смешок, Флориан вскинул золотыми локонами в сторону.

— Да, конечно! Жадный урод Фаусто будет искать самого доблестного среди нищих рыцарей, коим из имущества только доспех и жизнь остались. Очень выгодно, Хайнхард! — похлопав в кожаные ладони перчаток, высказался он.

— Оглянись вокруг, де Сард. Столько рыцарей даже в армии Феру не наберется! Тут как бедняки и идиоты, вроде нас, так и богатейшие дома Канеса. Здесь все. И за дорогой трапезой, на которую позовут достойнейших, юной госпоже будут искать жениха. Для этого и нужен повод — турнир и символическая победа. Никакой доблести или великого чувства. Суровый прагматизм, прикрытый красивой легендой, — сказал Хайнхард спокойно, проведя рукой по всему укрытому парчой городу и бесчисленным палаткам.

И действительно, внутри, ближе всего к воротам величественной крепости, стояли самые дорогие палатки, а дальше по тракту убранство стремительно сокращалось в качестве. Канес — континент спокойный, но никто не сказал бы, что войны между графами и герцогами не имеют места. Многие из здесь присутствующих выросли в схватках и жестоких сражениях, на уроках не менее свирепых отцов и дядей.

Серьезные соперники, но не для этой молодой компании. Юная кровь и гордость не дала и на секунду задуматься над тем, что они могут здесь кому-то проиграть. Немного приглядевшись, Хайнхард дал отмашку, завидев кого-то в этой великой толпе.

— Вижу Дулиуса. Он уже разложил палатки, пажи с ним. Хорошего ты нашел оруженосца, Флориан. Исполнительный парень, — сказал темноволосый мужчина, сверкнув синими глазами на друга.

Но тот лишь недовольно хмыкнул.

— Да он ничего не умеет! Песни не поет, шлюх приводить отказывается, даже наливать иной раз может отказать! Еще и денериец — точно идиот. Без обид, Хайнхард, — сказал де Сард, отчего денериец только рассмеялся.

— Будет день — он тебя забьет как собаку за твои выходки. Помяни мое слово, эдесская рожа, — высказался злобный Бернарт.

— Молодой Дулиус достаточно благоразумен, чтобы не идти на глупые поступки. Воистину, милый юноша с добродетелью в сердце. Что редкость для денерийца, вынужден признать… Прости за эти слова, брат мой... — сказал с лукавой улыбкой Ги, безоружно вскинув руки перед Хайнхардом.

Не оценив подобного юмора во второй раз, денериец посмотрел на него сурово. Одного только взгляда хватило, чтобы тут же смирить наглого лицедея.

Махнув рукой, Хайнхард дал жест к движению. Группа спустилась с холма, вернувшись на имперский тракт, и направилась к почти бесконечному лагерю. Знакомые и ранее ни разу не встреченные — множество гербов предстало перед их глазами, пока они шли. Бедные и великие, овеянные славой и никогда не знавшие её.

Картина, от которой в жилах бурлила кровь. Едва пришло осознание, сколь масштабное событие предстоит — юные рыцари не могли унять храбрость в сердце. Раздраженный внезапным прибавлением удали, Флориан остановился. Он спровоцировал встать и остальных, братья перевели на него взор. Схватившись за поводья, златовласый потянул их на себя. Еще более агрессивный, чем он, конь поднялся на дыбы и гневно заржал.

— Скоро каждый из вас прознает обо мне! Я запомнюсь вам славой на этом турнире, которая никому прежде не снилась! — выбросил Флориан в небо, тут же обратив на себя внимание окружающих рыцарей.

Бернарт разозлился, но веселый взгляд Хайнхарда дал ему понять — вмешиваться не стоит. Гордеца тут же окружили воители, подобная забава им явно не пришлась по нраву.

— Попробуй обойти «Первое Копье Одирана», шут в доспехах! Сеньор Вландетто порвет тебя, как поросёнка! — сказал какой-то оруженосец.

Не успел разгоряченный Флориан ему ответить, как в обсуждение вступил другой:

— Это ты про старого Монфе Вландетто? Старик как бы в доспех не обмочился! Если кому и суждено победить, так это Его Милости — сиру Эрику де Мантье! Денерийская кровь и калистианская хитрость — вот эту смесь мало кому одолеть из живых!

— Воздух сотрясаете, идиоты! Всем известно, на турнир явится сам Вилье «Бесстрашный» де Ла Круа! Ротардская степь выращивает свирепейших во всем Канесе всадников!

Внезапно начавшийся спор прервался резким гулом из приветственных дудок. Удары барабанов, продолжавшаяся минуту игра духовых, и перед воротами города встал церемониально одетый герольд. Презрительным взглядом оглядев собравшуюся толпу посреди тракта, он дал сигнал стражам немедленно всех отвести в сторону.

— Его Величество, 1-ый герцог Кальтенбургский, 6-ой граф Виры, 1-ый наследник герцогства Свезийского и графства Свезия, сеньор Кальтенбурга и Денериса! Монсеньор Ричард VI ди Кальтенвейнер в сопровождении досточтимой свиты! — завопил герольд, едва стихли трубы.

По тракту проскочили всадники в черных доспехах. Герб с красным окруженным мечами орлом — на щитах и флагах, что несли за собой знаменосцы. Не церемонясь, не желая дополнительной славы: герцог, его юный рыцарь и свита с закрытыми забралами шлемов направились к воротам, не проронили ни слова.

Настоящий великан, но его гордый боевой конь тягал это чудовище без каких-либо проблем. Флориан считался неестественно высок ростом, но Ричард, казался совсем невероятным. Гигант из легенды, каких из живых прежде видеть не приходилось никому из присутствующих.

— О-о-о… я не знал, что монсеньор ди Кальтенвейнер будет участвовать… Что же… Полагаю, победитель уже известен всем? — спросил один из участников глупого спора у своих собеседников.

Даже на мгновение никто из них не подумал возразить. Молчаливо кивнули, с досадой махнули руками и разошлись. Встав у тракта, компания Флориана наблюдала за проходящим по дороге к городским воротам отрядом герцога.

Ричард лишь бросил морозящий душу взор. Ги от него немедленно поплохело, даже заставило отвернуться. Лицо, искривленное презрением. Но не гордым, не далеким от мира. Близким, как если бы он мог прямо сейчас всех убить одним своим словом. Серые глаза, в которых давно погас свет. Стеклянные и холодные, лишенные жара гнева или людского чувства.

Даже Флориан опосля оскалился, столкнувшись с этим взглядом лишь на мгновение. Встретив гостей, церемониймейстер нервно смахнул пот с лица. Дал отмашку парадному оркестру и те быстро разошлись, прекратив приветственную музыку.

Едва она закончилась, Хайнхард бросил демонстративный взгляд на прошедшую свиту, встав на коне посреди дороги.

— Ричард "Серый Хлад" тоже здесь? Нелегко придется… Он Сильнейший Севера, опасный соперник. Вот рыцарь рядом с ним… Его я не припомню… — крепко задумался вслух денериец.

Погруженный в раздумья об этой встрече, Флориан гневно дернул поводья. Заставив скакуна двигаться, он вышел на тракт следом за товарищем.

— Богатый урод может занять апартаменты на постоялом двору, внутри города! А мы вынуждены ютиться в проклятых палатках за стенами, пердя друг другу под одеяла, лишь бы не замерзнуть до лихорадки! — сказал Флориан с завистью и злобой.

— Да пропадет под трон Феру его богатство! Ты лучше думай, как его побеждать будешь. Он не из слабаков! Видел, как посмотрел на нас? Как на тех, кого уже убил, — сказал в непривычном для себя смятении хамоватый калистианец.

Хоть Бернарт и был менее алчным до чужого богатства — он бы никогда так не сказал. Гордость не позволила бы ему признать превосходство над собой. Но “Серый Хлад” пугал настолько, что даже он не смог найти в себе слов для отрицания его мощи.

Флориан молча помотал головой. Не верил, что такой человек может стать проблемой.

— Не самый приятный человек, должен добавить… — сказал Ги, отряхнувшись от дорожной пыли и поправив на себе дублет.

— Наплевать на него. Выпить с дороги надо, пошли уже! — сказал Флориан злобно.

И никто не откажет ему в этой благой идее.