Глава 10.0

Кахо

— За свою жизнь я встречался со множеством женщин, — сказал тот мужчина. — Если честно, такой уродливой спутницы у меня ещё не было.

Это случилось после того, как они закончили с десертом и ждали, когда подадут кофе.

Потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить сказанное им. Секунды три или четыре. Фраза была слишком внезапной, и её подтекст не сразу дошёл до Кахо. И при этом мужчина произнёс эти откровенно оскорбительные слова даже с улыбкой. Улыбкой почти что дружелюбной, спокойной. Впрочем, и намёка на юмор в ней не было. Да, этот мужчина говорил не в шутку, а от чистого сердца и абсолютно серьёзно.

Первой реакцией, которая пришла в голову Кахо, было взять салфетку с колен, положить на стол, схватить сумочку с соседнего стула и молча встать, чтобы уйти из ресторана. Возможно, это было бы самым разумным.

Но почему-то в тот момент она не смогла этого сделать. Позже, размышляя об этом, она поняла, что одной причиной было чистое изумление, а другой — любопытство. Конечно, она разозлилась. Не могла не разозлиться. Но больше всего ей хотелось понять: что же он пытается ей сказать? Неужели я и вправду настолько уродлива? И к чему это всё ведёт?

— Пожалуй, «самой уродливой» — это перебор, — продолжил мужчина после небольшой паузы, словно внося поправку. — Но самой некрасивой — это почти наверняка.

Кахо сжала губы в прямую линию и молча смотрела на лицо мужчины, не отводя глаз.

Зачем ему понадобилось такое говорить? Если вслепую назначил свидание (или что-то в этом роде) и внешность партнёрши ему так не понравилась, можно было просто потом не звонить. Всё просто. Какой смысл оскорблять человека в лицо?

Мужчина был, наверное, лет на десять старше Кахо, опрятно и со вкусом одет, красив. Не то чтобы он был её типом, но черты лица у него были правильные, выглядел он воспитанным. Пожалуй, подошло бы выражение «фотогеничное лицо». Будь он немного выше, мог бы стать и актёром. Выбранный им ресторан был уютным и элегантным, еда — вкусной и изысканной. Он не был слишком разговорчив, но говорил весьма искусно, и разговор не прерывался неловкими паузами (позже она, к своему удивлению, почти не могла вспомнить, о чём именно шла речь). И за ужином она даже начала испытывать к нему лёгкую симпатию. Пришлось это признать. И вдруг — вот такой поворот. Из-за чего всё это?

— Ты, наверное, удивляешься, — спокойным голосом сказал мужчина после того, как принесли две чашки эспрессо. Словно прочитал её мысли. — Почему я провёл весь ужин с такой уродливой — или, скажем, с женщиной, чья внешность мне не нравится? Можно было выпить один бокал вина и вежливо завершить встречу. Разве не пустая трата времени — потратить полтора часа на полный ужин? И ещё: зачем понадобилось поднимать эту тему в самый последний момент?

Кахо продолжала молча смотреть на его лицо через стол. Её руки по-прежнему сжимали салфетку на коленях.

— Думаю, я не смог справиться с любопытством, — сказал мужчина. — Мне, наверное, захотелось узнать, о чём думает такая некрасивая женщина, как факт её некрасивости повлиял на её жизнь.

«Удовлетворил ли он своё любопытство?» — подумала Кахо. Конечно, не вслух.

— И удовлетворил ли я своё любопытство? — спросил мужчина, отпив глоток кофе. Точно. Он читал её мысли до самого дна, словно муравьед своим длинным языком вылизывал муравейник.

Мужчина слегка покачал головой и поставил чашку эспрессо на блюдце. И сам ответил на свой вопрос: — Нет, не удовлетворил.

Затем он поманил официанта, расплатился и, слегка кивнув Кахо, вышел из ресторана. Не оглянувшись.

По правде говоря, Кахо с детства никогда особо не интересовалась своей внешностью. Глядя на своё отражение в зеркале, она не считала себя особенно красивой, но и особенно уродливой — тоже. Не радовалась и не огорчалась. Она не интересовалась своей внешностью, потому что не ощущала, что её жизнь как-то страдает из-за внешности. Или, вернее сказать, у неё не было повода так думать. Будучи единственным ребёнком, она получала от родителей безоговорочную и глубокую любовь. Вероятно, независимо от красоты или её отсутствия.

Даже вступив в подростковый возраст, Кахо сохранила это равнодушие и безразличие к своей внешности. Многие её подруги глубоко переживали из-за своей внешности, усердно красились, но такие чувства были ей непонятны. Она и сама проводила перед зеркалом минимум времени. Содержать тело и лицо в чистоте — вот всё, что её заботило. И это не составляло особого труда.

Она училась в общеобразовательной школе, где были и мальчики, и девочки, и у неё появилось несколько парней. Она не была той, кто, скажем, собирал бы много голосов в рейтинге популярности девочек среди мальчиков класса. Но почему-то в каждом классе всегда находились один или два мальчика, которые проявляли к ней интерес. Чего именно они в ней находили — она и сама не знала.

После окончания школы она поступила в художественный колледж в Токио, и почти не было периода, когда бы у неё не было парня. Поэтому и необходимости переживать о своей красоте или уродстве у неё не возникало. В этом смысле ей, можно сказать, повезло. Во всяком случае, её это невероятно удивляло. Почему её подруги, чья внешность была, вне всяких сомнений, куда привлекательнее её собственной, всерьёз переживали о своей внешности, а иногда даже делали дорогостоящие пластические операции? Это выходило за рамки её понимания.

И вот, немного переступив порог своего двадцать шестого дня рождения, она была откровенно названа «уродливой» за ужином незнакомым мужчиной, и Кахо всерьёз растерялась. Вместо того чтобы разозлиться на грубость или испытать шок, она просто искренне удивилась.

Представила ей того мужчину женщина-редактор по фамилии Матида. Она работала в небольшом издательстве в Канде, которое выпускало в основном книги для детей. Она была лет на четыре старше Кахо, имела двоих детей и занималась редактированием детских книжек с картинками, которые рисовала Кахо. Книжки продавались не слишком хорошо, но вместе с подработкой вроде иллюстраций для журналов доход позволял ей скромно жить одной. В то время Кахо была в подавленном состоянии после расставания с парнем, с которым встречалась больше двух лет. Расстались они не самым лучшим образом. Отчасти из-за этого работа тоже не ладилась. Г-жа Матида, зная об этом, и устроила для Кахо это слепое свидание. Мол, может, поможет развеяться.

Через три дня после встречи с тем мужчиной г-жа Матида позвонила.

— Ну, как свидание? — спросила она сразу же.

Кахо лишь неопределённо промычала, избегая прямого ответа. И сама задала вопрос: — Да… то есть… хм… кто он вообще такой?

— Честно говоря, я и сама о нём мало что знаю, — сказала г-жа Матида. — Он знакомый знакомых. Наверное, лет сорока, не женат, работает в сфере ценных бумаг. Происхождение известно, в работе преуспевает. Наверное, не судим. Однажды я с ним встречалась, немного поговорила — красивый и, кажется, приятный человек. Ростом, правда, невысок. Но Том Круз тоже невысокий. Ну, я сама, конечно, не видела.

— Но если он такой красивый, приятный и успешный, зачем ему вообще нужно такое хлопотное дело, как слепые свидания? — сказала Кахо. — У таких людей, наверное, нет отбоя от женщин?

Г-жа Матида сказала: — Хм, да, говорят, он очень умён и хорош в работе, но, возможно, как человек со своими причудами. Я не хотела создавать у тебя предвзятость перед встречей, поэтому ничего не сказала.

— «Возможно, со своими причудами», — повторила Кахо слова собеседницы. И покачала головой. Можно ли назвать то, что он сделал, «причудой»?

— Так что, — спросила г-жа Матида, — вы обменялись телефонами?

Кахо на мгновение замолчала у трубки. Обменяться телефонами? Потом сказала: — Нет, не обменялись.

Через три дня г-жа Матида позвонила снова.

— Насчёт того красавчика, Сахары-сана. Можно сейчас поговорить? — сказала она. Сахара — так звали мужчину с того свидания. То же самое, что и пустыня.

Кахо положила ручку, которой работала, переложила трубку из левой руки в правую. — Да, пожалуйста.

Г-жа Матида сказала: — Сахара-сан позвонил мне вчера вечером. Спросил, можно ли снова встретиться с тобой, поговорить наедине. Говорил довольно серьёзным тоном.

Услышав это, Кахо невольно затаила дыхание и ненадолго замолчала. Снова встретиться и поговорить наедине? Она не могла поверить своим ушам.

— Кахо-тян, — беспокойно сказала г-жа Матида. — Ты меня слышишь?

— Да, слышу, — сказала Кахо.

— Похоже, ты ему понравилась. Так что мне ответить?

Если подумать здраво, ответ был очевиден — «нет». Ей сказали такие ужасные слова в лицо. Какой смысл снова встречаться с таким человеком? Но Кахо не смогла принять решение на месте. В её голове столкнулось множество вопросов.

— Дайте мне немного подумать, — сказала Кахо г-же Матиде. — Я перезвоню.

В итоге Кахо договорилась встретиться с Сахарой снова в субботу днём. Днём, недолго, без еды и алкоголя, в людном, но тихом месте — таковы были её условия, переданные через г-жу Матиду.

— Немного необычные условия для второго свидания, — сказала г-жа Матида. — Очень осторожно, что ли.

— Что-то вроде того, — сказала Кахо.

— Только не прячь в сумочку гаечный ключ, ладно? — сказала г-жа Матида и весело рассмеялась.

«А ведь это не такая уж плохая идея», — подумала про себя Кахо.

В прошлый раз Сахара, видимо, был после работы — на нём был хорошо сшитый тёмный костюм и галстук, но на этот раз он был в повседневной одежде на выходные: тёмно-коричневой кожаной куртке, узких синих джинсах и потрёпанных рабочих ботинках. Солнцезащитные очки торчали из нагрудного кармана. Очень стильно.

Кахо немного опоздала к назначенному времени в лобби отеля, но Сахара уже был там и отправлял кому-то сообщение с телефона. Увидев Кахо, он слегка улыбнулся и закрыл кожаную створку телефона. На соседнем кресле лежал мотоциклетный шлем.

— У меня БМВ на 1800 кубиков, — сказал Сахара. — Самый большой объём среди мотоциклов БМВ, двигатель отбивает приятный, смелый ритм.

Кахо ничего не сказала. «Какая мне разница, ездишь ты на мотоцикле БМВ, на трёхколёсном велосипеде или на телеге», — пробормотала она про себя.

— Ты, наверное, вообще не интересуешься мотоциклами, но я сообщил на всякий случай, — добавил Сахара.

«Он действительно читает мои мысли», — снова подумала Кахо.

Подошла официантка, и она заказала кофе.

Сахара заказал ромашковый травяной чай.

— Кстати, ты бывала в Австралии? — спросил Сахара.

Кахо молча покачала головой. В Австралии она не бывала.

— А любишь ли ты пауков? — сказал Сахара, растопырив пальцы обеих рук в форме веера. — Спайдеров, пауков с восемью ногами.

Кахо не ответила. Она панически боялась пауков, но не видела необходимости это афишировать.

Сахара сказал: — Когда я был в Австралии, я видел паука размером с бейсбольную перчатку. Жуткое на вид существо. Мороз по коже. Но местные жители даже приветствуют, если он поселится в доме. Почему бы это?

Кахо молчала.

— Потому что он активен ночью и поедает тараканов. Полезное насекомое, так сказать. Но паук, который ест тараканов… Я всегда поражаюсь изяществу и великолепию структуры пищевой цепи.

Кофе и травяной чай принесли, и они оба замолчали перед своими напитками.

— Ты, наверное, удивляешься, — немного позже начал Сахара более официальным тоном. — Почему я захотел снова встретиться с тобой.

Кахо снова не ответила. Ответ был очевиден.

— И я, честно говоря, очень удивлён, что ты согласилась снова встретиться со мной, — сказал Сахара. — Я благодарен и одновременно поражён. Что, услышав такие грубые слова, ты всё же согласилась увидеться снова. Нет, «грубые» — слишком мягко сказано. По любым меркам, это непростительное, унизительное заявление, попирающее женское достоинство. Большинство женщин, услышав такое, больше никогда не показались бы мне на глаза. Что, в общем, естественно.

«Большинство женщин», — мысленно повторила Кахо его слова. Это поразило её.

— «Большинство женщин»? — впервые заговорила Кахо. — То есть вы говорили всем встречавшимся вам женщинам то же самое? То есть…

— Именно так, — просто признал Сахара. — Я говорил всем женщинам ровно то же самое, что и тебе. Что впервые встречаюсь с такой уродливой женщиной. Обычно после того, как мы приятно проводили время за ужином, и приносили чудесный десерт. В таких вещах, знаешь ли, очень важен тайминг.

— Зачем? — сказала Кахо безжизненным голосом. — Я не понимаю, зачем вам это нужно? Зачем так без причины ранить людей? Тратить столько сил, времени и денег?

Сахара слегка наклонил голову, потом сказал: — «Зачем» — это фундаментальный вопрос. Если начать его обсуждать, всё сильно усложнится. Лучше поговорим о том эффекте, который производит это заявление. Меня всегда поражает реакция, которую они демонстрируют, услышав такое. Ты могла бы подумать, что, столкнувшись с такими ужасными словами, человек либо серьёзно разозлится, либо рассмеётся — так обычно и бывает. Конечно, такие тоже есть. Но их удивительно мало. Большинство женщин… просто страдают. Глубоко и долго. А иногда и говорят странные вещи. Вещи, которые трудно понять.

Наступила пауза. Чуть позже Кахо нарушила молчание: — И вы получаете удовольствие, наблюдая такую реакцию?

— Не удовольствие. Мне просто становится любопытно. Как женщины, которые выглядят для меня прекрасными, или чья внешность явно выше среднего уровня, могут так смущаться и страдать, когда им прямо в лицо говорят, что они уродливы.

Непритронутый кофе перед ней медленно остывал, выпуская белый пар.

— Я думаю, вы больны, — твёрдо сказала Кахо.

Сахара кивнул. — Да. Возможно, так и есть. Возможно, я болен. Но, не в оправдание скажу, с точки зрения больного человека, более больным выглядит мир. Понимаешь, в наше время лукизм решительно осуждается. Многие громко критикуют конкурсы красоты. Если назовёшь кого-то «уродиной» на публике, тебя точно разорвут. Но с другой стороны, включи телевизор. Открой журнал. Они переполнены рекламой косметики, пластических операций, спа-салонов. Разве это не абсурдный, бессмысленный двойной стандарт? Настоящий фарс.

— Но это не даёт вам права без причины ранить людей, — возразила Кахо.

— Да, ты права, — согласился Сахара. — Ты права, я болен. Это факт. Но быть больным, если подумать, может быть и приятно. У больных людей есть особое место, доступное только больным. Что-то вроде Диснейленда для больных. И мне повезло — у меня есть время и деньги, чтобы наслаждаться этим местом.

Кахо молча встала. Всё, хватит. Не о чем больше говорить с этим мужчиной.

— Подожди, — позвал её Сахара, когда она поднялась. — Пожалуйста, дай мне ещё немного времени. Недолго. Всего пять минут. Останься, выслушай меня ещё немного.

Кахо поколебалась несколько секунд, затем снова села. Она не хотела этого делать, но в голосе мужчины было что-то неотразимое.

— Я хотел сказать тебе, что твоя реакция отличалась от всех остальных, — сказал Сахара. — Даже услышав такие ужасные слова, ты не смутилась, не разозлилась, не рассмеялась и не выглядела особенно раненой. Без этих банальных эмоций ты просто смотрела на меня прямо. Словно разглядывала патогенную бактерию под микроскопом. Ты была единственной, кто отреагировал так. Меня это впечатлило. И я подумал: почему эта женщина не страдает? И если что-то и может всерьёз ранить её сердце, то что же это?

Кахо сказала: — Вы всё это время, снова и снова, устраивали такие сложные встречи только ради того, чтобы наблюдать такую реакцию женщин?

Мужчина слегка наклонил голову. — Нет, не так уж много раз. Только когда выпадала возможность. Я стараюсь не пользоваться такими вещами, как приложения для знакомств. Всё, что слишком просто, обычно скучно. Знакомства через общих знакомых, с проверенными женщинами — что-то вроде старомодных сватовств — самое то. Классическая ситуация. Заставляет сердце биться чаще.

— И затем оскорбить свою партнёршу? — сказала Кахо.

Сахара не ответил на это. Он начал было улыбаться, но сразу же остановился. И, разведя руки перед грудью, какое-то время внимательно смотрел на ладони. Словно проверял, не изменились ли линии на них.

— Не хочешь ли прокатиться со мной на мотоцикле? — подняв лицо, сказал он. — Я приготовил для тебя запасной шлем. Сегодня хорошая погода, думаю, можно покататься с комфортом. Пробег только что перевалил за пять тысяч, оппозитный двигатель БМВ, наша гордость, работает как часы.

Внутри Кахо медленно нарастал несомненный гнев. Она давно не чувствовала такой злости. А может, и никогда в жизни. Покататься с комфортом? О чём вообще думает этот мужчина?

— От катания я откажусь, — сказала Кахо, успокаиваясь и стараясь говорить как можно спокойнее. — Знаете, чего мне сейчас больше всего хочется?

Сахара покачал головой. — Нет, а чего?

— Отдалиться от вас как можно дальше. И смыть с себя нечто, похожее на грязь.

— Понятно, — сказал Сахара. — Понятно. Хм. Что ж, если так, то, к сожалению, от сегодняшней поездки придётся отказаться. Но как насчёт этого — отдалиться от меня как можно дальше? Уверена ли ты, что это так просто получится?

— Что вы имеете в виду?

Где-то заплакал ребёнок. Мужчина мельком взглянул туда, затем прямо посмотрел на Кахо.

— Ты скоро поймёшь, — сказал мужчина. — Я не так-то просто отпускаю тех, кто меня заинтересовал. И, как это ни удивительно, если говорить о дистанции, мы изначально не так уж далеко друг от друга. Ты и я. Понимаешь, человек не может избежать структур взаимосвязи. Сколько бы он ни желал не иметь с ними дела, не видеть их. Проглатывать что-то и быть проглоченным чем-то — это две стороны одной монеты. Оборотная и лицевая, дебет и кредит. Так устроен мир. Наверное, мы с тобой ещё встретимся где-нибудь.

«Мне не следовало снова встречаться с этим мужчиной», — решительно подумала Кахо, быстро направляясь к выходу из отеля. Мне следовало тогда по телефону твёрдо ответить г-же Матиде. Сказать: «Нет, я больше не хочу его видеть».

Любопытство.

Любопытство привело меня сюда. Мне хотелось узнать, что он задумал, чего хочет. Но это было ошибкой. Этот мужчина разбросал приманку любопытства и заманил меня, как паук, искусно. По спине пробежали мурашки. Ей захотелось куда-нибудь в тёплое место. На остров в южных морях, с белоснежными пляжами. Лечь там, закрыть глаза, не думать ни о чём и купаться в солнечном свете.

Прошло несколько недель. Конечно, Кахо хотелось поскорее и полностью забыть того мужчину по имени Сахара. Отодвинуть этот бесполезный эпизод, не связанный с главной линией её жизни, куда подальше, с глаз долой. Но когда она сидела за рабочим столом ночью в одиночестве, она вдруг замечала, что перед ней всплывает лицо того мужчины. Он слегка улыбался и многозначительно разглядывал свои длинные, тонкие, казалось бы, нежные пальцы.

Она также стала проводить больше времени перед зеркалом, чем раньше. Она стояла перед зеркалом в ванной и, словно заново познавая себя, тщательно проверяла каждую мелкую деталь своего лица. И обнаруживала, что почти ни к одной части не испытывает особого интереса. Это, несомненно, её лицо. Но она никак не могла найти в нём какую-то неизбежность, обязательность быть именно её лицом. Кахо даже начала завидовать своим подругам, сделавшим пластические операции. Они по крайней мере знали — или верили, что знают, — какую именно часть лица им технически исправить, чтобы стать красивее, более удовлетворёнными собой.

«Возможно, со мной совершается какая-то изощрённая месть за мою жизнь», — подумала она. Может быть, пришло положенное время, и моя жизнь собирается забрать у меня то, что мне причитается по праву, — дебет и кредит. Если бы я не встретила того мужчину Сахару, вероятно, мне бы и в голову не пришли такие мысли — думала Кахо. Возможно, он долго и терпеливо ждал своего шанса появиться передо мной. Как огромный паук, поджидающий добычу в темноте.

По дороге перед домом Кахо иногда поздно ночью, когда все спали, проезжал большой мотоцикл. Услышав его сухой, барабанный стук двигателя, её сердце начинало учащённо биться. Дыхание сбивалось, под мышками выступал холодный пот.

«Я приготовил для тебя запасной шлем», — сказал мужчина.

Кахо иногда представляла себя сидящей на заднем сиденье того мотоцикла БМВ. И пыталась представить, куда эта мощная машина может её увезти. В какое место она меня доставит?

«Если говорить о дистанции, мы изначально не так уж далеко друг от друга. Ты и я», — сказал мужчина.

Примерно через полгода после того странного слепого свидания Кахо закончила новую книжку с картинками. Однажды ночью ей приснилась глубокая морская пучина, и посреди сна она вдруг, словно от толчка, проснулась, всплыла со дна, села за стол и начала писать эту историю. Написание заняло не слишком много времени.

Это история о девочке, которая отправилась на поиски своего лица. Однажды девочка теряет своё лицо. Кто-то украл его, пока она спала. Поэтому она должна как-то вернуть его.

Но она совсем не помнит, как выглядело её лицо. Было ли оно красивым или уродливым, круглым или продолговатым — она даже этого не знает. Спроси родителей, спроси братьев и сестёр — почему-то никто не помнит, каким было её лицо. Или же никто не хочет ей сказать.

Поэтому девочка отправляется в путешествие на «поиски лица». Для начала она приклеивает на место своего лица первое попавшееся временное лицо. Ведь если у неё совсем не будет лица, люди будут удивляться.

Девочка путешествует по миру пешком. Переходит высокие горы, переплывает глубокие реки, пересекает обширные пустыни, проходит сквозь дикие джунгли. Она уверена, что, встретив своё лицо, сразу же узнает его. Ведь это важная часть того, кем она является. Во время путешествия она встречает множество людей и переживает разные странные приключения. Её почти затоптало стадо слонов, на неё напал огромный чёрный паук, её чуть не лягнула дикая лошадь.

И вот, много лет спустя, исходив все места и увидев бесчисленные лица людей, она так и не может найти своё лицо. Она видит только чужие лица. Она не знает, что делать. И со временем она уже не девочка. Она стала взрослой женщиной. Неужели она никогда не найдёт своё лицо? Она впадает в отчаяние.

В такой момент, на мысе где-то в северной стране, она сидит одна в растерянности и плачет, когда к ней подходит высокий молодой человек в меховом пальто и садится рядом. Его длинные волосы мягко колышутся на морском ветру. Молодой человек заглядывает ей в лицо, улыбается и говорит:

— Привет, я впервые встречаю такую милую женщину, как ты.

Да, временное лицо, которое она наспех приклеила, к тому времени уже стало её настоящим лицом. Различные переживания, разноцветные чувства создали её собственное лицо, богатое и полное. Это не могло быть ничьим другим лицом, кроме её. Она и молодой человек соединяются и живут счастливо в той северной стране.

Эта книжка почему-то — сама Кахо до конца не понимала причины — казалось, тронула сердца детей, особенно девочек-подростков. Юные читатели с интересом следили за тем, как девочка путешествует по миру в поисках своего лица, проходя через различные испытания. И, узнав, что в конце она нашла своё собственное лицо и обрела душевный покой, они облегчённо вздыхали. Текст был простым, а иллюстрации — символичными монохромными рисунками.

И эта история — или, скорее, процесс создания её в виде книжки — в итоге, кажется, исцелила и сердце самой Кахо. Мне нужно просто жить в этом мире как я, как есть. Бояться нечего. Сон, увиденный в глубокой морской пучине, научил её этому. Ночное беспокойство постепенно ослабевало и исчезало. Хотя, может, и не совсем.

Книжка медленно, сарафанным радио, продавалась, в газетах появились благожелательные рецензии. Г-жа Матида очень этому радовалась.

— Думаю, эта книжка может стать долгоиграющим бестселлером. Что-то мне так кажется, — сказала г-жа Матида. — Она так сильно отличается от твоего прежнего стиля, я сначала удивилась, но откуда ты взяла такую идею?

— Где-то в тёмном, глубоком месте, — немного подумав, ответила Кахо.