Глава 3.0

Ежемесячник «Морской лев и литература»

Проснулся я — погода стояла чудесная. Я отправился к морю, чтобы под утренним солнцем немного поплавать, затем позавтракал и для лучшего пищеварения поплавал вокруг айсберга, наловив на обратном пути горсть скумбрии и водорослей. Прилетела чайка и с жадным видом сказала: «Скумбрия у вас выглядит очень аппетитно», но я лишь рассмеялся и отделался шуткой. Если дать скумбрию одной чайке, вскоре все чайки в мире захотят моей скумбрии. Когда я объяснил, что, к сожалению, я всего лишь обыкновенный морской лев, а не бог и не Джон Леннон, чайка сдалась и улетела куда-то.

Тем временем подошло время обеда, и я отправился домой поесть. После обеда меня стало клонить в сон, и я решил вздремнуть, плавая в море. Добравшись до берега, я увидел ту самую чайку, достал из сумки завёрнутую в газету скумбрию и отдал её ей.

— Ох, барин, извините, — прищурившись, сказала чайка. — Я-то сразу поняла, что вы, барин, наверняка добрый человек. С первого взгляда.

Лёжа на спине на воде, я чувствовал себя прекрасно — приятное тепло разливалось по телу. Вокруг меня в общей сложности с десятка два морских львов точно так же лежали на спине и дремали. Кто-нибудь да спал и при этом мощно выпускал струю мочи в небо, и она сверкала на солнце — очень красивое зрелище.

Проснулся я уже под вечер, поэтому быстро поплыл домой, выпил пива и съел котлету из кальмара.

За ужином жена сказала сыну:

— Ну же, ты же хотел показать папе?

— Да, точно, — ответил сын и протянул мне табель успеваемости. Я открыл его. «Плавание» и «Послеобеденный сон» были на пятёрки, «Сочинение» и «Кулинария» — на четвёрки, а «Маджонг» и «Арифметика» — на тройки. Что-то мне показалось, что это напоминает мои собственные оценки в молодости.

— Ну, старайся, старайся, — пробормотал я.

Когда мы закончили ужин, как обычно, позвонил Накаяма из «Ежемесячника „Морской лев и литература“» и предложил сыграть в маджонг. Я ушёл. Сыграв четыре партии и подзаработав на сувениры, я вернулся домой — было уже двенадцать, жена и сын крепко спали. Я положил коробку с суши в холодильник, выпил бутылку пива, пару раз провёл пальцами по выбившимся прядям жены и заснул.

На следующее утро я проснулся — погода стояла чудесная. Я поплавал в море, затем позавтракал, и пока плавал вокруг айсберга для лучшего пищеварения, ловя скумбрию и водоросли, подошло время обеда. Я вернулся домой поесть. После обеда меня потянуло в сон, и я отправился вздремнуть, плавая в море, но из-за криков чаек проснулся в три часа. Сотни чаек кружили в небе, разыскивая меня. Мне не оставалось ничего, кроме как нырнуть и вернуться домой, чтобы доспать остаток сна на диване в гостиной. Чайки вообще-то отнюдь не плохие создания, но когда дело касается скумбрии, они резко меняются. Сущая проблема.

Под конец ужина позвонил Накаяма из «Ежемесячника „Морской лев и литература“».

— Можно я сейчас зайду за рукописью? — спросил Накаяма.

— За какой рукописью? — удивился я.

— Ой, ну что вы. За рецензией на конкурс «Обнажённая красота морских львиц со всей страны», которую я заказывал три месяца назад. Вчера же я вам напомнил!

— Ах, точно, — сказал я. — Что-то я с утра чувствовал, что надо бы что-то сделать.

— Тогда я зайду в девять. Пожалуйста, сделайте что-нибудь.

«Ежемесячник „Морской лев и литература“» — громкое только название, на самом деле он ни ежемесячный, ни литературный. Говорят, в первые годы после основания это был вполне солидный журнал с высокими идеалами под названием «Морской лев и Возрождение», но за долгие годы его потащило вниз роковое свойство морских львов, и незаметно он превратился в журнал для своих, выходящий, когда вздумается, с рассказами о маджонге и попойках. Временами Накаяма начинал говорить: «Так нельзя же», и все тогда с ним соглашались, но в конце концов это было лишь под хмельком — к утру все забывали. То, что стало так — значит, так и должно было стать, иначе и быть не могло, поэтому думать об этом бесполезно. Накаяма сейчас ещё молод и полон энтузиазма, но пройдёт два-три года — он станет настоящим морским левом и будет влачить приятные дни в плавании, послеобеденном сне и маджонге. Мы — морские львы, и в конечном счёте ни один морской лев не может убежать от своей природы морского льва.

Я взял несколько фотографий для рецензии и отправился к морю. Лёжа на поверхности воды, я разглядывал их при лунном свете и в конце концов заснул. Во сне я был ножкой стола. То был стол из дуба на четырёх ножках, сверху на нём стояла ваза. Почему-то он стоял перед главным входом в Университет Аояма Гакуин. Напротив, на проспекте Аояма, была сооружена временная сцена, на которой Тони Беннетт пел «Белый Рождество».

Белый Рождественский сон снится мне,

Блеск белого снега…

Безо всякой на то причины я был уверен, что Тони Беннетт поёт «Белый Рождество» для меня, для меня, ножки этого стола. Но в следующее мгновение я превратился в копилку в форме дрозда. В том, чтобы быть копилкой в форме дрозда, не было ничего интересного. Час за часом я был этой копилкой-дроздом, и если бы не проснулся, наверное, так им и остался бы.

Проснулся я в девять. Превратившись обратно в морского льва и зажав фотографии в пасти, я поплыл домой. Накаяма уже ждал меня там. Накаяма — интеллигентный морской лев, только что окончивший факультет социологии Университета Хосэй, у него целых три костюма от «Брукс Бразерс». Однако в маджонге он слаб.

— Рукопись готова? — с беспокойством спросил меня Накаяма.

Жена вышла и подала нам с Накаямой кофе.

— Накаяма-сан, вам бы скоро тоже жену взять. Или, может, у вас уже есть кто-то подходящий, хе-хе-хе, — сказала жена.

— Ну что вы, никого у меня нет, ха-ха-ха, — ответил Накаяма.

Тем временем я набросал рецензию.

— Что касается следующих претендентов на высшие награды, то конкурсный номер 141 из Хоккайдо демонстрирует хорошие пропорции, тело подтянуто, шерсть обладает как хорошей густотой, так и равномерностью, завитки отчётливые, упругие, шерстяные пучки чётко выражены, однако досадным недостатком является некоторый недостаток изящества. Номер 118 из префектуры Ямагата: пропорции ширины, длины и толщины чрезвычайно сбалансированы, от хорошо развитых бёдер через ягодицы, заднюю часть, поясницу и спину наблюдается великолепная линия, переходящая в широкие подтянутые плечи; кроме того, бледно-розовый оттенок, проступающий сквозь подкожный жир в области спины и поясницы, поистине вызывает непреодолимое восхищение. Что касается молочных желез и половых органов, у обоих не было отмечено особых недостатков. По поводу номера 193…

Пока пишешь такой текст, сам начинаешь волноваться. Стараясь, чтобы моё волнение не заметили ни жена, ни Накаяма, я нарочно сделал серьёзное лицо, написал три страницы рецензии и передал их Накаяме.

— Ох, как всегда великолепно, великолепно. Настоящие жемчужины, отточенное серебро, — сказал Накаяма.

— Да что вы, — ответил я.

Затем мы вызвали Тоцуку из «Ежемесячника „Молодой морской лев“», и вместе, лёжа на воде, весело выпили. Ночь была звёздная. Завтра, несомненно, снова будет хорошая погода.