Последствия

Айден очнулся лёжа на земле. Его разбудила тишина. Она была плотной, вязкой, будто сама земля перестала дышать. Он лежал на холодной, растрескавшейся почве и какое-то время не понимал, где находится. Небо над ним светлело — тонкая полоса рассвета медленно разрезала горизонт. Солнце поднималось, но его свет был блеклым, почти болезненным.

Он попытался вдохнуть глубже тут же замер. Грудь больше не разрывалась от боли. Он резко сел и опустил взгляд вниз.

В месте на груди, где клинок Рейнера поразил его, должна была зиять рана. Он отчётливо помнил удар. Помнил, как лезвие вспыхнуло изумрудным светом. Помнил, как его тело отбросило назад.

Но раны не было. Только длинный, тёмный шрам, проходящий через грудь. Кожа в этом месте выглядела бледнее, будто свет там больше не задерживался. Он осторожно коснулся шрама пальцами, но боли не последовало.

Айден медленно поднялся на ноги. Его тело слушалось, но ощущалось странно — слишком лёгким и одновременно чужим. Он сделал шаг, потом ещё один, осторожно обходя обугленные тела. Среди них были солдаты, но были и жители. Те, кто не успел спрятаться. Те, кто верил, что их спасут.

Он шёл медленно, боясь увидеть то, чего не сможет вынести.

— Мама… — его голос прозвучал хрипло.

Ответом ему была лишь тишина.

Он искал, долго искал Под обломками, среди пепла, в развалинах домов. Он перебирал обугленные доски, отбрасывал камни, пачкая руки в саже.

Но он так их и не нашел. Тела его мамы и Лили исчезли, будто сама тьма забрала их, не оставив ему даже возможности похоронить их должным образом.

Айден тяжело вздохнул. На мгновение ему показалось, что он всё ещё спит. Что это продолжение кошмара. И тогда его взгляд упал на серебряный блеск среди чёрного пепла.

Он опустился на колени, в его руки упал кулон.

Серебряное солнце — тонкая работа, лучи расходились в стороны, переплетаясь узором. Это был мамин талисман. Она всегда носила его с собой. Говорила, что солнце защищает от тьмы.

Теперь кулон был треснувшим. Через центр солнечного круга шла тонкая, но явная трещина. Один из лучей был отколот.

Айден долго смотрел на него, прокручивая его в руках. 

Когда-то он был добрым и искренним мальчиком. Смеялся. Верил. Ждал будущего. Теперь серебряное солнце в его ладони было расколото, как и он сам.

Он поднялся и случайно заметил своё отражение в обломке потемневшего металла и на мгновение замер. Он прищурился и начал вглядываться в человека по ту сторону. 

Его волосы больше не сияли золотом. Они потемнели, они были полностью чёрными. А глаза… его ярко-голубые глаза стали тусклыми, глубже, холоднее. В них не осталось прежнего сияния — только тяжесть и печаль. Он провёл рукой по груди — по шраму. Он больше не был прежним.

Айден окончательно принял нового себя. 

Айден всё ещё стоял посреди пепелища некогда процветающей деревни, когда воздух перед ним дрогнул. Из лёгкой дымки начала проступать фигура. Она появилась так, словно пришла не извне, а медленно вышла из самого рассветного сумрака.

Серебристые волосы до плеч мягко обрамляли её лицо, едва касаясь воротника тёмного одеяния. Ткань её платья казалась одновременно плотной и невесомой, она не колыхалась от ветра, а словно жила собственной, едва уловимой жизнью. Глубокий фиолетовый цвет её глаз был не ярким, а насыщенным, как небо перед самой ночью. В этих глазах не отражался рассвет, они отражали что-то иное, более далёкое и потаённое.

Она выглядела молодо, ненамного старше Айдена. Но в ее взгляде не было и следа юности

— Рада снова тебя видеть, Айден из Вейдфорда, — произнесла она спокойно. — Наконец-то по-настоящему.

Её голос не звучал в воздухе. Он словно возникал прямо в его сознании — мягкий, глубокий, лишённый спешки.

Айден долго смотрел на неё. Теперь, при свете рассвета, она казалась менее пугающей, чем в темном пространстве. Почти человеческой. Почти живой.

— Сэра… значит ты, — тихо произнёс он. — Не сон и не галлюцинация?

— Нет, — уголки её губ едва заметно тронула улыбка. — Я здесь настолько, насколько мне позволено быть.

Он нахмурился.

— Позволено?

— Между нашими мирами всё ещё проходит грань, — ответила она. — Я не могу полностью пересечь её. Но теперь… — она сделала шаг ближе, и её силуэт стал чуть плотнее, — теперь наши души связаны, теперь я неотъемлемая часть тебя. 

Айден сжал в ладони треснувший кулон. Он чувствовал странное спокойствие, глядя на неё. И одновременно тревогу.

Она была красива. Нечеловечески красива. Но в этой красоте скрывалось что-то недосказанное. Что-то, что она не спешила ему открывать.

— Ты что-то скрываешь, — произнёс он наконец.

Сэра внимательным взглядом посмотрела на мальчика.

— Разумеется, — ответила она без колебаний.

Он не ожидал такой прямоты.

— Мы дали друг другу клятву, — продолжил он. — Ты сказала, что будешь моей тенью. Что наши души переплетены.

— И это правда.

— Тогда поведай мне, что ты скрываешь?

Сэра медленно обошла его, остановившись так, чтобы рассвет освещал её профиль. Свет проходил сквозь неё, но не полностью — её образ всё ещё был призрачным, но уже достаточно реальным.

— Всему своё время. Ты еще не готов, как-никак ты все еще человек — мягко сказала она. — И если я открою тебе всё сразу, твой разум может не выдержать.

Айден провёл рукой по шраму на груди.

— Я уже не уверен, что остался человеком.

Она посмотрела на него чуть дольше обычного.

— Ты изменился. Но ты всё ещё ты. Именно это и делает тебя ценным.

Он встретился с её взглядом.

— Ценным… для тебя?

— Для нас, — поправила она. — Ты и я теперь неразделимы. Твоя боль — моя боль. Твоя сила — моя сила. Ты мой проводник. Я твой источник.

Он опустил глаза.

Внутри него всё ещё бурлили отголоски ночи. Образы, крики, удар клинка. Тьма, вырывающаяся из-под земли.

— Когда я потерял контроль… — тихо произнёс он. — Это была ты?

Сэра покачала головой.

— Нет. Это был ты. И то, что в тебе проснулось. Я лишь открыла дверь. Ты сам переступил порог.

Его пальцы сильнее сжали кулон.

— Я видел… как убивал. Я не чувствовал вины… Я вообще ничего не чувствовал.

— Это была ярость, — ответила она. — И отчаяние. Они питают ту силу, что теперь в тебе. Но если ты не научишься управлять своими чувствами… — её голос стал серьёзнее, — ты станешь тем, чего сам боишься.

Он поднял взгляд.

— Когда ты пыталась остановить меня в сердце вихря, ты сказала что барьер рушится. Что это за барьер?

Сэра шагнула ближе. Её образ стал немного чётче, словно рассвет усиливал её присутствие.

— Между нашим миром и тем, откуда черпается твоя сила, существует печать – Древняя граница, сохраняющая равновесие между светом и тьмой.

Она посмотрела на треснувший кулон в его ладони.

— Прошлой ночью ты впустил слишком много тьмы в этот мир. Барьер дал трещину.

Айден стиснул зубы.

— Насколько всё плохо?

— Барьер все еще держится, — спокойным тоном ответила она. — Пока.

Её взгляд стал серьёзнее.

— Но трещина есть. И через неё в этот мир начнут просачиваться вещи, которые раньше не могли пройти.

Айден почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

— Чудовища.

— Да. – Сэра кивнула. Некоторые из них давно скрывались в тенях этого мира. Спали. Ждали. Барьер сдерживал их, даже если они не осознавали этого.

Она обвела взглядом разрушенную деревню.

— Теперь ночи станут темнее. Гуще. Тени — глубже. И те, кто чувствителен к колебаниям… почувствуют разрыв.

Лицо Айдена помрачнело.

– Так, кто же я теперь? – озадачено спросил он. - Бедствие? Или я тоже стал чудовищем из тени?

Сэра молчала несколько секунд. В её глазах на мгновение мелькнул отголосок печали. 

— Ты стал доменом тьмы, — сказала она спокойно.

Слова повисли в воздухе. Айден моргнул, будто не сразу понял услышанное.

— Демоном… тьмы? — переспросил он хрипло.

— Да.

Айден опешил от услащенного. 

— Что это вообще значит? 

— Это не проклятие и не благословение, — продолжила Сэра. — Это роль уготованная тебе высшими силами. 

Она шагнула ближе. Рассвет проходил сквозь её силуэт, но фиолетовые глаза оставались чёткими и глубокими.

— Помимо нашего мира существует иной. Мир, где пребывают боги. Они не способны напрямую вмешиваться в ход событий здесь, поэтому они действуют иначе.

— Через людей, — тихо сказал Айден.

— Через избранных, — поправила она. — Через тех, чьи души способны выдержать прикосновение их силы. Боги наделяют их фрагментом своей сущности. Частицей своей воли. Эти люди становятся проводниками.

Она сделала паузу.

— Подобных людей и называют доменами.

Айден вновь опустил взгляд на шрам на груди.

— Если я стал доменом тьмы… — он медленно поднял взгляд на неё, — то кто тогда ты?

На этот раз Сэра ответила не сразу. Её взгляд стал задумчивым, словно она смотрела не на руины деревни, а куда-то гораздо дальше — за пределы рассвета, за границы этого мира.

— До этого момента, — тихо произнесла она, — я была первым и единственным доменом тьмы.

Айден замер.

— Была? 

— Я была запечатана, — спокойно сказала она. — Отрезана от мира. От времени. От всего, что происходило снаружи.

Ветер прошёл по пепелищу.

— Значит… есть и другие домены? — спросил он.

— Вероятнее всего, — ответила Сэра.

— И много их?

Она едва заметно покачала головой.

— Этого мне неизвестно. Пока я была заключена, мир менялся. Боги не прекращают свои игры. Но домены все же люди, хоть и с частичкой божественной силы.

Взгляд Сэры наполнился злобой.

— Это значит, что они смертны.

Айден почувствовал, как внутри него что-то сжалось.

— Ты непременно встретишься с ними. – уверенно сказала Сэра

Её голос стал тише.

— И боюсь, их намерения будут отнюдь не добрыми.

—Но чего они от меня хотят. 

— Существует множество богов, но все они меркнут перед богом света и тени. Даже боги испытывают страх. Этот страх ощущают и их домены. 

Сэра задумчиво посмотрела в небо.

— Именно из-за страха они попытаются уничтожить тебя пока ты слаб.

Айден еще сильнее сжал кулон матери. 

— Тогда мы будем готовы.

— Запомни, Айден, — её голос стал серьёзным. — Ты должен научиться держать свою силу под контролем.

Сэра приблизилась к нему вплотную, отчего Айден невольно отшагнул. 

— Когда ты потерял контроль… твоя душа получила непоправимый урон. 

— Что ты имеешь в виду? — Айден надавил рукой на шрам. 

— Ты открылся тьме и позволил ей хлынуть сквозь себя, твоя сущность начала разрушаться. Человеческая душа не способно выдержать подобной нагрузки. 

Сэра перевела взгляд на шрам украшающий грудь Айдена.

— Я уже говорила тебе, наши души слились воедино. Я смогла залечить трещины и сохранить твою сущность. Но теперь мы ослабли, стали уязвимы перед лицом надвигающейся угрозы. 

Сэра прикоснулась к его груди. Айден не почувствовал физического прикосновения, но даже так он ощутил тепло в груди.

— Если ты вновь потеряешь себя, барьер будет разрушаться дальше. Трещина станет разломом. Разлом превратится в пропасть.

Она сделала паузу.

— И однажды барьер окончательно рухнет. Тогда тьма поработит этот мир и… наступит вечная ночь — Сэра медленно опустила голову.

Айден испытывал сложные эмоции. Он был треснувшим сосудом, который может в любой момент лопнуть.

Он попытался взять Сэру за руку, но его рука прошла сквозь её ладонь. 

— Я не допущу этого. Я стану сильнее и обуздаю тьму. — с улыбкой произнес он.

Сэра подняла голову и посмотрела в его глаза. Ей показалось, словно в них вновь блеснул прежний огонек. 

— Кончено станешь. — нежным голосам произнесла она и улыбнулась.

***

Люминос, столица королевства Люминар просыпалась вместе с рассветом.

Башни королевского дворца отражали первые лучи солнца, словно были высечены не из камня, а из застывшего света. Белоснежные стены, украшенные золотыми барельефами, поднимались к небу, а высокие витражные окна переливались мягкими оттенками лазури и янтаря. Воздух был пропитан величием, порядком и неизменностью.

Сердцем дворца был Тронный зал.

Огромный, сводчатый, уходящий в высоту так, что потолок терялся в сияющем полумраке. Колонны из светлого мрамора были оплетены резными узорами в форме лучей солнца и переплетающихся лоз. Пол из полированного камня отражал всё происходящее, словно гладкая поверхность озера.

В самом центре зала, над ступенями, ведущими к трону, парил гигантский кристалл.

Он не касался ни пола, ни потолка. Он зависал в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. Прозрачный, чистый, как горный лёд, внутри него струился мягкий золотистый свет. Иногда казалось, будто в глубине кристалла мерцают крошечные искры, словно нем заключено само солнце.

Это был Кристалл Рассвета. Символ равновесия. Символ печати.

Под ним, на возвышении, стоял трон из белого камня с золотыми вставками. Высокая спинка напоминала расходящиеся лучи. На троне сидела фигура в бело-золотом одеянии.

Лицо короля скрывалось в полутени. Свет витражей ложился на него так, что невозможно было различить черты его лица. В его руке покоился скипетр, увенчанный кристаллическим наконечником, мерцающим тем же светом, что и парящий над залом камень.

В зале стояла утренняя тишина. И вдруг по залу пробежался едва слышимый тонкий звук, похожий на надлом льда.

Внутри гигантского кристалла появилась тонкая линия. Она медленно поползла вниз, рассекая золотое сияние. По его идеально гладкой поверхности медленно протянулась трещина. Свет внутри кристалла дрогнул и потускнел на мгновение.

— Ваше Величество… — раздался взволнованный голос.

Один из советников, стоявших по правую сторону трона, шагнул вперёд. Его лицо побледнело.

— Кристалл… он дал трещину.

Другие придворные начали переглядываться.

— Это невозможно…

— Такого не было со времён Великого Разлома…

Свет в зале словно стал холоднее. Король не двигался. Он медленно провёл пальцами по поверхности своего скипетра, будто ощущая через него невидимую вибрацию.

Ещё одна тонкая трещина внутри кристалла слегка расширилась. И на долю секунды… в самой сердцевине кристалла мелькнула тёмная искра. Золотое сияние вспыхнуло и снова стабилизировалось. Тишина повисла тяжёлым покровом.

Где-то в глубине зала, среди советников, один из придворных чуть склонил голову. Его губы едва заметно изогнулись в омерзительную улыбку, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

Наконец король заговорил. Его голос был спокойным. Низким. Лишённым беспокойства.

— Похоже… этот день всё же настал.

Придворные замерли. Король поднял взгляд на кристалл.

— День, когда тьма вновь решила бросить вызов свету.

В зале не осталось ни шёпотов, ни голосов. Только тихий, почти неразличимый хруст, будто внутри кристалла что-то продолжало медленно нарастать.

Рассвет окончательно осветил зал. Но впервые за долгие годы его свет не источал прежнего тепла.

И где-то далеко, за пределами столицы, в руинах уничтоженной деревни, стоял мальчик, не знавший, что его имя уже эхом разносится по невидимым струнам мира.

Первая трещина была нанесена. И там где свет казался вечным, тьма уже вершила ход беспечный.

Игра богов начнется вновь.