Мировой тур и концерт на Национальном стадионе
Тур «Shinkirou», темой которого стал вопрос «что ждёт за пределом мечты», завершился. В последний день гастролей, 10 января 2023 года, прямо со сцены я объявила о своём следующем путешествии — общенациональном туре «Mars». С 29 июня 2023 года, начиная с Omiya Sonic City в Сайтаме и заканчивая 16–17 сентября на Yokohama Arena в Канагаве, мне предстояло посетить 11 площадок — от концертных залов до огромных арен.
Название тура «Mars» (Марс), разумеется, означало Красную планету. Когда в разгар тура «Shinkirou» Тигира-сан попросил меня предложить варианты названия для следующего турне, я думала два-три дня и в итоге предложила именно это.
Марс — это неизведанный мир. Для меня он стал символом «мира за пределами Японии».
С самого дня нашей встречи Тигира-сан при каждом удобном случае повторял:
— Я хочу сделать так, чтобы японские песни слушали во всём мире на японском языке. Японские артисты и наш энтертейнмент обязательно добьются признания за рубежом.
В октябре 2022 года, прямо перед началом тура «Shinkirou», было объявлено о заключении партнерского соглашения между Ado и американским лейблом Geffen Records.
Geffen Records — это легендарный лейбл, с которым сотрудничали величайшие артисты, вписавшие свои имена в историю рока и поп-музыки. У Тигиры-сана уже давно была чёткая концепция «Ado на мировой арене», и этот контракт стал первым шагом к её реализации. Когда я впервые услышала о его планах, я была поражена: «Откуда в нём столько уверенности?..». Но во время тура «Shinkirou», посещая разные города и много беседуя с Тигирой-саном, я начала постепенно ощущать, как очертания этого «мира» в моей голове становятся всё более чёткими.
Расстояние от Земли до Марса в моменты максимального удаления составляет сотни миллионов километров. Каждый раз, когда я слышала новости о планах колонизации Марса, у меня кружилась голова от осознания этой дистанции.
Мировой тур казался мне такой же фантастикой, как полёт на Марс. Но постепенно пришло осознание: те далёкие страны, которые я воспринимала как недосягаемые звёзды, — это именно те места, куда я скоро отправлюсь петь.
Страшно. Но я хочу попробовать. Я хочу донести культуру вокалоидов, которая столько раз освещала мне путь в темноте, как можно дальше.
В название «Mars» я вложила и свою решимость. Стремиться к мировому уровню — это как если бы я, затворница, записывавшая каверы в шкафу, внезапно стала астронавтом на борту ракеты. Само собой, это требовало и мастерства, и огромной воли.
А пока я размышляла об этом, в памяти всплыли сцены из аниме «Carole & Tuesday», действие которого происходит на Марсе и которое я запоем смотрела в десятом классе. История о двух девушках, творящих чудо своими голосами. «Да, это должно быть именно оно», — уверенно решила я, и окончательно утвердила название тура.
Своей темой на 2023 год я выбрала фразу: «Пусть об Ado узнает ещё больше людей». С момента дебюта в 17 лет прошло чуть больше двух лет, обстановка вокруг меня кардинально изменилась, но как артист я всё ещё была новичком. Я только сорвалась со стартовой линии. Вместо того чтобы облегчённо выдохнуть: «Ух, мы добрались сюда», во мне крепло агрессивное желание: «Рано расслабляться!». Внутри меня словно летели искры.
В 2023 году, когда я начала этот путь, стали появляться новые возможности.
На телеканале Fuji TV в программе «Mezamashi TV» с 3 апреля каждое утро начала звучать моя новая песня «Ibara» в качестве заставки на весь учебный год.
Тигира-сан говорил: «У „Mezamashi TV“ самая долгая история среди утренних информационных программ на коммерческом ТВ. Для Ado, которая нацелена на мир, важно быть первой. Поэтому я принял это предложение».
Иногда, если время позволяло, я слушала «Ibara», ещё лежа в кровати. Удивительно, но если раньше я просто радовалась: «Ой, меня по телеку крутят!», то теперь всё чаще ловила себя на мысли: «О, Ado, ты молодец, стараешься», словно мой собственный голос подбадривал меня со стороны.
С того же апреля 2023 года стартовало моё шоу на радио Nippon Broadcasting — «Ado no All Night Nippon». Я понимала умом, насколько это культовое место, но, став ведущей, прочувствовала это на собственной шкуре. Великие музыканты, комики, актёры десятилетиями наполняли этот ночной эфир живыми словами, которые нельзя отредактировать. Осознание того, что я стою на плечах этих гигантов, заставляло меня невольно выпрямлять спину.
Прямые эфиры каждую полночь понедельника влияли на режим дня, и, честно говоря, я волновалась. Но для моей цели «Пусть об Ado узнает больше людей» это был идеальный шанс. Интуиция подсказывала: «Если не сделаю этого — пожалею», поэтому я сказала Тигире-сану: «Я согласна».
Было непросто каждую неделю придумывать темы для разговора, но стоило начать — и мне становилось весело. Обычно я болтала о всяких глупостях: школьных неудачах или мелких происшествиях в повседневной жизни. Единственное, что я решила для себя — «говорить честно, без прикрас». Постепенно я научилась свободно выражать свои эмоции в эфире.
Перед эфиром редакторы и сценаристы помогали мне, давая свежий взгляд на мои истории. «Эй, ты говоришь, что это само собой разумеется, но как это выглядит на самом деле?», «Вот так твоя мысль дойдёт лучше». Например, мой рассказ о том, что я всегда записываюсь одна, был для меня обыденностью, но только после их вопросов: «А как именно это происходит?» — я смогла облечь в слова весь процесс и свои чувства. Благодаря этому общению я начала лучше понимать свои привычки, характер и взгляды, а мои истории стали глубже.
Я читала каждое сообщение от слушателей. Ощущение связи с фанатами через радио придало сил мне, привыкшей к одиночеству, а работа с командой научила смотреть на вещи под другим углом.
В июне наконец стартовал тур «Mars», ориентированный на мир. Первый день — Omiya Sonic City. Начало марафона из 14 концертов на 11 площадках, который продлится с сезона дождей до самой осени. Зайдя в свой привычный «куб» на сцене, я запела «Watashi wa Saikyou», черпая в ней смелость для выхода на новые территории.
Saa, kowaku wa nai
(Что ж, мне не страшно)
Fuan wa nai
(Тревоги нет)
Watashi no yume wa minna no negai
(Моя мечта — это желание каждого)
Uta utaeba kokoro hareru
(Стоит запеть — и на душе светлеет)
Daijoubu yo watashi wa saikyou
(Всё хорошо, я — самая сильная)
Движения и голоса тысяч людей обрушивались на меня раскалённым шаром. LED-палочки, меняющие цвета в темноте, напоминали рассыпанные в космосе звёзды.
Тигира-сан, занимавшийся подготовкой «Mars», уже смотрел далеко вперёд, ежедневно созваниваясь в Zoom с кем-то из-за границы.
— Забронирую площадки для мирового тура 2024 года: от Азии до Европы и Северной Америки.
Ах, мировой тур всё ближе. Я со всей серьезностью ответила:
— Спасибо. Я готова.
— Давай сделаем так, чтобы благодаря песням Ado японский язык однажды понимали во всём мире.
Тигира-сан рассмеялся, и я рассмеялась вслед за ним. Но я знала: он говорит это абсолютно всерьёз.
В самый разгар тура «Mars» шла работа над новой песней. И запись этого трека под названием «Show» стала для меня величайшим испытанием, настоящей борьбой.
— Эта песня точно всех раскачает. Сейчас пришлю, — сказал Тигира-сан в начале августа.
Когда я открыла файл в LINE и услышала первые звуки, мои мысли просто улетучились.
«Это вообще японский?! Скороговорка?! С такой мелодией и ТАКИМ количеством текста?!»
С того дня я не снимала наушники, слушая «Show» бесконечно. Но прошла неделя, а я так и не могла найти нужную манеру исполнения. Я заходила в будку одна, как обычно, плакала, кричала, сражалась со страхом перед этим бесконечным треком.
Я пела и пела, но не могла допеть до конца. Недовольная результатом, я переписывала вокал десятки раз. В моменты, когда я была готова взорваться от бессилия, я кричала: «Всё, на сегодня хватит, я спать!», смотрела на часы — и видела три часа ночи.
Я знала, что «Show» — это коллаборация с моим любимым Universal Studios Japan для ивента «Halloween Horror Night», и что она станет темой для шоу «Zombie de Dance». Каждый год с наступлением темноты парк наполняется зомби, и гости танцуют вместе с ними под музыку.
Именно поэтому я должна была спеть её идеально. Ведь под мою «Show» будут танцевать сотни тысяч, миллионы людей.
Сначала я думала, что раз это хэллоуинская песня, то петь её нужно весело и задорно. Но потом я задумалась. А разве «весело» — это только про радость?
Призраки, зомби, жутковатая атмосфера, от которой мурашки по коже... Наверное, именно этот хаос смешанных чувств и есть суть Хэллоуина. Как только я это осознала, манера пения нашлась сама собой.
Обычно у меня в голове уже есть «правильный ответ» на каждый фрагмент песни ещё до начала записи. И вот, наконец, этот ответ появился и для неприступной крепости под названием «Show». Оставалось только самой до него дотянуться.
Я переходила с грудного голоса на фальцет, пела шёпотом, добавляя в голос больше воздуха, расставляла акценты в начале слов, пыталась поймать экзотическое, чужеродное звучание. Я пробовала снова и снова.
Я ставила перед собой цель для каждого такта и выстраивала голос, пока он не становился идеальным. В итоге некоторые фразы я переписывала по 120 раз. Я записывала так много, что сама перестала понимать масштаб... Ах, это была самая долгая запись в моей жизни.
Я настолько загнала себя, что в какой-то момент в одиночестве извивалась в будке от безумных мыслей: «Если „Show“ не оценят, я буду преступницей! Ado проживёт всю жизнь с клеймом человека, который не смог спеть „Show“!».
Я ненавижу сдаваться и не умею перепоручать дела другим. Я верю, что изменить ситуацию могу только я сама. Настоящий прорыв начинается там, где ты уже загнан в угол. Это чувство раз за разом заставляло моё измотанное тело подниматься.
Забывая дышать, погружаясь в процесс с головой, я и не заметила, как запела так, как никогда раньше не умела.
Когда наконец получилась запись, которой я была довольна, по всему телу разлилось чувство, будто я вышла из длинного темного туннеля.
В начале сентября стартовал «Halloween Horror Night». Я тоже тайком пришла в Universal Studios Japan как обычный гость вместе с друзьями. Мы убегали от зомби с криками «А-а-а-а!», и я получила огромное удовольствие.
Глядя на улыбающихся людей и зомби, танцующих под оглушительно громкую «Show», я поняла: вся та битва в студии была не напрасна. Я испытала колоссальное облегчение.
17 сентября 2023 года, финальный день тура «Mars» на Yokohama Arena. Когда я пела «Show» и чувствовала ответный драйв зала, я дрожала от восторга. И во время речи я объявила о своём решении.
— Я, Ado, всерьёз намерена покорить мир.
Вслед за этими словами я заявила о планах провести мировой тур такого масштаба, какого ещё не делал ни один японский артист, и озвучила свою цель — когда-нибудь получить премию Грэмми.
Говоря о великих амбициях и вызовах, я в то же время не хотела, чтобы люди думали, будто ради мирового господства я изменю самому дорогому для меня. Выход на мировой уровень — это не отказ от корней.
— Я была бы счастлива стать одной из тех, кто даст людям повод узнать больше об utaite, вокалоидах и вокало-продюсерах. Моя любовь к utaite и вокалоидам никогда не изменится, поэтому, пожалуйста, продолжайте ждать многого от utaite Ado.
Для меня культура вокалоидов — это то, что идет рука об руку с моей жизнью. Я хочу распространить эту культуру за рубежом. Хочу, чтобы возникающие благодаря ей явления и экономика взбодрили Японию и вели всех к счастью.
Ado — это второстепенная роль. Те, кто создаёт музыку, и те, кто её слушает, — вот настоящие главные герои.
Вернувшись в гримёрку и взглянув в зеркало, я увидела лицо Ado, принявшей вызов. Образа Ао — той слабой девчонки, которая ненавидела себя, — в тот день не было и в помине.
А ещё на финал тура «Mars» пришёл Mafumafu-сан.
Когда Тигира-сан сказал: «Я проводил его в отдельную гримёрку, пойдём поздороваемся», я на мгновение оцепенела. Восстановив дыхание перед дверью, я зашла вслед за Тигирой-саном. Мы уже говорили по телефону, но лично встретились впервые.
Едва я увидела его, как слёзы брызнули из глаз быстрее, чем я успела вымолвить хоть слово. В памяти всплыла маленькая школьница, у которой горели глаза от просмотра его каверы. От смеси радости и щемящей тоски по тому времени в груди всё переполнилось. «Как хорошо, я... я всё-таки дошла сюда», — подумала я.
Поспешно вытерев слёзы, я глубоко поклонилась Mafumafu-сану. Я поблагодарила его за то, что всегда слушала его песни, и за то, что он написал для меня «Kokoro to iu Na no Fukakai». Mafumafu-сан спокойным голосом ответил, что сегодняшний концерт был «по-настоящему хорош».
От этих искренних слов я, кроме благодарностей, не смогла выдать ничего внятного — только растерянно смотрела в пол от почтения. Запинаясь от волнения, я всё же нашла силы сказать, что как фанат очень хочу однажды снова попасть на его концерт.
Короткий разговор окончен, и Mafumafu-сан с мягкой улыбкой вышел из комнаты, когда его позвали сотрудники.
Ах, неужели это был сон... Я застыла на месте, глядя на закрывшуюся дверь. Но реальность тут же вернула меня на землю прохладным голосом Тигиры-сана:
— Ну что, теперь мировой тур.
А, времени на отдых нет. Впереди новая сцена. Я отогнала туман из мыслей и решительно кивнула.
24 октября 2023 года мне исполнилось 21. В начале пути моё творчество часто обсуждали в контексте возраста — «в 17 лет», «в 18 лет», — но после двадцатилетия я почувствовала, что внимание переключилось на саму музыку и исполнение.
Наверное, после двадцати и начинается настоящий вызов. Я хочу двигаться по своему пути с твёрдой решимостью. Но при этом я хочу всегда оставаться чуткой к человеческой слабости и хрупкости души.
В день рождения, когда из-за плотного графика я не могла даже встретиться с друзьями, ко мне в гости пришла мама. С маленьким тортом и зажжёнными свечами она с улыбкой поздравила меня: «Ао, с днём рождения. Старайся и дальше».
Через некоторое время после моего дебюта мама развелась с папой.
Я несколько раз проверила свой банковский счёт и сказала маме, которая уже давно этого хотела: «Можешь разводиться с папой». Наблюдая за родителями, я чувствовала: если так будет продолжаться, и мамина жизнь, и моё будущее, и само имя Ado — всё рано или поздно рухнет.
Теперь я сама могла обеспечивать маму. Другого выбора просто не оставалось. Я не держу зла на отца. Просто я твёрдо решила: нашей семье лучше жить порознь.
Вскоре мама сообщила мне: «Я подала заявление на развод».
Хотя я всё понимала головой, возникло чувство, будто меня внезапно выставили одну в абсолютно белое пустое пространство. В ушах долго не смолкал низкий гул, похожий на звон колокола. Раньше я такого не испытывала.
Наверное, это и значит — взрослеть. Отпускать что-то дорогое, чтобы защитить что-то ещё более важное. Пока моё сердце окончательно не опустело, я искала оправдания. Слава требует платы. Обретая одно, теряешь другое. Я убеждала себя, что это был единственный способ защитить Ado и её песни.
Прости меня, маленькая я из того шкафа. Прости, что я стёрла те тёплые воспоминания из детства, будто их и не было. Прости, что не смогла сохранить тот шкаф. Прости, что уничтожила место, куда ты могла вернуться не как Ado, а как просто «я»...
Скрытые чувства внезапно прорвались наружу. Думая о невозвратном времени и пейзажах нашей семьи в далёком прошлом, я обнаружила, что слёзы текут не переставая.
То, что я потеряла, я не могла вернуть своими силами. Но то, что я приобрела — совсем другое дело. И Ado, и песни, и каждый следующий шаг я могу выбирать и защищать сама. Даже если форма семьи и место, куда можно вернуться, изменились, та «я» из детства, что искренне верила в мечту, никуда не делась. И я не хочу её терять.
Продолжать петь как Ado — это лучший способ защитить ту маленькую девочку, это и есть моя жизнь. Это чувство не колебалось, сколько бы слёз я ни вытирала. Поэтому я твёрдо решила идти вперёд.
8 декабря 2023 года были объявлены даты и площадки моего первого мирового тура «Wish». Начиная с концерта в Бангкоке (Таиланд) 4 февраля 2024 года, мне предстояло спеть на сценах 14 городов в 11 странах и регионах Азии, Европы и Америки.
Одновременно была опубликована новая иллюстрация от имидж-директора ORIHARA-сан. Синяя слеза на щеке, которую героиня слизывает кончиком языка, и пальцы, судорожно сжатые у груди, словно пытающиеся что-то ухватить. Глядя на неё, я долго не могла отвести глаз — она так точно отражала моё состояние перед шагом в неизвестность.
Глядя на рисунок ORIHARA-сан, я продолжала размышлять. Я горжусь тем, что японский энтертейнмент и анимация признаны во всём мире. Но те вокалоиды и utaite, которых я хочу сделать мировым стандартом, даже в Японии только-только заняли прочное место на мейнстрим-сцене, а в мире о них знают ещё слишком мало. Это обидно. Я хочу, чтобы люди не просто слушали песни какой-то там Ado, а узнали о самой культуре вокалоидов, рождённой в Японии.
Название «Wish» (Желание) как раз и отражало это моё стремление.
На этих сценах я также хотела подчеркнуть, что Ado — это реальный человек, который находится «здесь и сейчас». За рубежом Япония часто ассоциируется с «персонажами и аниме», поэтому преобладает образ виртуального контента. Теперь, когда я могу стоять на мировых сценах, я хочу наложить на эти привычные образы мощный удар живого вокала и перформанса, чтобы через реальное выступление повысить «разрешение» вокалоидной музыки в глазах мира.
У красивых роз есть шипы. Если я буду стремиться к мировому уровню и исполнять свои желания, я не смогу проводить время только в неге и красоте. Наверняка мне ещё не раз придётся испытать боль, сравнимую с уколом шипа. Но я хочу идти вперёд, не убегая. Эту решимость я тоже вложила в название «Wish».
Ado THE FIRST WORLD TOUR «Wish»
4 февраля — Бангкок
7 февраля — Тайбэй
18 февраля — Гонконг
21 февраля — Куала-Лумпур
24 февраля — Сеул
27 февраля — Джакарта
9 марта — Брюссель
11 марта — Париж
13 марта — Лондон
16 марта — Дюссельдорф
23 марта — Нью-Йорк
25 марта — Чикаго
29 марта — Лос-Анджелес
1 апреля — Остин
И всё же, смогу ли я, ни разу не бывавшая за границей, выдержать такой марафон? Получение загранпаспорта, полёт на самолёте, международные аэропорты — всё это было для меня впервые. Когда тур утвердили, честно говоря, тревога была чуть сильнее радости.
У меня не было уверенности, что за рубежом действительно есть мои фанаты. «Концерты Ado — скучища», — а вдруг люди начнут свистеть и букать?.. Но в итоге я решила: приму всё, что случится.
Сет-лист я решила сделать единым для всех стран. 21 песня. Без хитов из «ONE PIECE FILM RED», таких как «New Genesis», и темы из «SPY×FAMILY» — «Kurakura», которые популярны и за границей, не обойтись. Также я выбрала свои оригинальные треки и каверы на вокалоидов: «Aishite Aishite Aishite» от kikuo, «Senbonzakura» от Kurousa-P. И добавила сити-поп хит 1979 года «Mayonaka no Door ~stay with me~», ставший виральным в TikTok. Я хотела, чтобы мир распробовал японскую музыку и Ado целиком. Я так долго мучилась с выбором песен, желая вложить в них особый смысл, что окончательный список был готов только перед самым отлетом.
Но самым большим поводом для беспокойства были обращения к залу. Я планировала использовать английский и местные языки тех стран, куда еду, но что если от нервов я смогу выдавить только «Hello, Hello»? Или если всё, на что меня хватит, это представить песню: «Next music is „Gira Gira“! Yeah!»? Эх, надо было лучше учить английский в школе...
Тревоги наслаивались друг на друга, как коржи в торте. А ведь моя любимая Мику — опытный ветеран зарубежных гастролей. Она-то на сцене шпарит по-английски свободно, а мне до этого далеко.
Видя мои мучения, Тигира-сан уверенно сказал:
— Будь собой, Ado. Поздоровайся на местном языке, а дальше говори по-японски. Мы ведь едем показывать им Японию.
Конец января 2024 года. Период, когда из-за пандемии поездки были невозможны, наконец прошёл, и границы открылись. Первый пункт назначения — Бангкок, Таиланд.
В аэропорту Тигира-сан появился в своих неизменных сланцах и с одной дорожной сумкой.
«Он и за границу в шлёпках поедет...» — думала я, глядя на него. А он, наоборот, указал на мои два огромных чемодана: «Ты что, переезжать туда собралась?». Я просто не знала, что брать в первую в жизни заграничную поездку, поэтому впихнула в чемоданы всё из списка «что нужно взять за рубеж» из интернета и кучу одежды.
Оказавшись в аэропорту Суварнабхуми, я почувствовала, как от нетерпения сердце забилось чаще. Вид из окна самолёта в Бангкоке был совершенно не похож на Японию. Будто на другую планету прилетела. Да это же натуральный «Mars»! Мир действительно огромен.
По дороге из аэропорта я увидела у реки какое-то существо, похожее на крокодила. Заметила его только я и начала вопить: «А-а-а-а-а, крокодил!!! Он сейчас нападёт на нашу машину!!!». Сотрудники спокойно ответили: «Да не может там быть крокодилов, скорее всего, это просто крупный варан».
Крокодил или варан — неважно, это всё равно круто! Шок от того, что такие звери живут рядом с отелями в центре города, заставил меня остро почувствовать, что я в другой стране.
На улицах среди вывесок на тайском и английском то и дело мелькал японский. На бутылке чая в автомате я увидела надпись хираганой — «oishii» (вкусно). Этот незатейливый шрифт вызвал у меня улыбку, и я была тронута тем, что японские слова живут и здесь.
Сейчас, благодаря манге и аниме, слова «KAWAII», «MANGA», «SENPAI» понятны во всём мире. Я хотела, чтобы песни Ado тоже передали всё очарование японского языка.
Раньше говорили: «Нужно петь на иностранном языке» или «Если произношение будет плохим, тебя не примут». Но Тигира-сан считал иначе: «Сейчас лучше петь на японском, чем на посредственном иностранном. Мы приехали петь на японском, а не болтать на чужом языке. Нам ведь тоже приятнее слушать, когда иностранец поёт на своем английском, а не пытается подражать нашему». В эпоху, когда любой человек в мире может слушать J-POP или вокалоидов в сети, пение на японском воспринимается иностранными слушателями абсолютно естественно.
Мне не терпелось узнать, какой драйв ждет меня в каждой стране, какая будет реакция. Я хотела просто всех раскачать. Хотела, чтобы зрители после концерта говорили:
«Ado — это нечто».
«Вокалоидные песни такие крутые».
«Японская музыка — это реально свежо».
Ради этого я была готова на всё. Нельзя было позволить себе трусить перед лицом такой великой возможности.
И вот наступило 4 февраля 2024 года.
Мой первый мировой тур «Ado THE FIRST WORLD TOUR „Wish“» стартовал в Бангкоке. В ожидании выхода за кулисами я слышала только стук собственного сердца. Как только на сцене зажегся свет, из зала донёсся крик такой силы, что, казалось, подмостки задрожали.
В этот момент в моей душе что-то взорвалось. Это был чистый восторг. Поддержка оказалась гораздо громче и мощнее, чем я представляла. «В местах, где я никогда не бывала, меня ждало столько людей!» — от этой мысли по телу побежали мурашки радости.
Ах, все мои страхи были напрасны. Нужно просто сосредоточиться на выступлении. Как только я это поняла, страх исчез. Тревоги, терзавшие меня перед отлетом, теперь казались ничтожными.
Концентрация зрителей и жар, заполнивший зал... Я никогда не забуду этот момент.
В этом мировом туре мы придерживались тех же правил, что и в Японии: любая фото- и видеосъемка во время концерта была строго запрещена. За границей на многих концертах снимать разрешено, и это даже считается частью культуры — делиться воспоминаниями в соцсетях. Тем не менее, чтобы привезти в мир именно «концерт Ado» в том виде, в котором мы его создавали в Японии, запрет на съемку был необходим.
Честно говоря, я готовилась к протестам, но когда перед началом зазвучало объявление о запрете съемки, я не услышала ни одного недовольного выкрика. Зарубежные фанаты, несмотря на весь свой драйв, были не хулиганами, а очень вежливыми людьми: они соблюдали правила, когда я выходила на сцену, уходила с неё или во время моих речей.
Проехав через Тайбэй, Гонконг, Куала-Лумпур, Сеул и Джакарту, я направилась из Азии в Европу.
Начало марта. Первым городом в Европе, где я приземлилась, стал Брюссель в Бельгии. Глядя из окна машины на мощеные улочки, старинные здания и высокие шпили, я всё острее чувствовала: «Я правда в Европе».
В центре города было ощущение, будто я попала в фильм или аниме. Я невольно искала глазами Патраша и Нелло из «Фландрийского пса».
Настал день концерта. Объявления перед началом проходили так же, как в Японии. Персонал вышел на сцену и на английском произнес: «Photography and videography are strictly prohibited at all times». В ту же секунду зал взорвался криками: «Woooo!!», «Yeeeeah!!», «OKAAAAAY!!». Я мысленно посмеялась: «Эй, вы их вообще слушали?». В Японии на такое объявление обычно отвечают тихим «угу», а в Бельгии даже правила становятся частью шоу. Градус их энергии зашкаливал еще до начала, и я не могла сдержать улыбку.
Но в то же время я ясно увидела: в Европе совершенно иная культура выражения эмоций, нежели в Азии. Они внимательно и тихо слушают там, где это нужно, но в моменты драйва орут не стесняясь. Этот баланс между «тишиной» и «движением» в Европе был совершенно особенным.
Как только зазвучала музыка, жар в зале поднялся еще на уровень выше. Зрители всем телом отбивали ритм, кричали, тянули ко мне руки и буквально врезались в каждую мою ноту. Несмотря на весь шум, это не было хаосом — я чувствовала, что они «действительно слушают».
Зарубежные слушатели искренне жаждут японской музыки. Теперь я была в этом уверена. Японский язык или разница стран — эти барьеры оказались гораздо ниже, чем я думала. Фраза «у музыки нет границ» звучит банально, но здесь это было не красивыми словами, а реальностью, стоявшей прямо передо мной. Счастье, восторг — слов не хватало. Стоя на сцене, я просто думала: «Как же круто, что я здесь пою».
После Брюсселя были Париж, Лондон и Дюссельдорф в Германии.
Для речи в каждой стране я решила учить не только английский, но и понемногу слов на местном языке. По вечерам я бесконечно слушала аудиоуроки в смартфоне, повторяя «здравствуйте» и «спасибо», шевеля губами как ребенок, записывала себя и переслушивала.
Когда я произносила эти слова в отелях или магазинах, лица людей вмиг светлели, и дистанция между нами словно исчезала.
Самым сложным испытанием стал французский. Эти специфические носовые звуки никак мне не давались. Я упорно тренировала приветствие для парижского концерта, но до самого выхода не была уверена в своем произношении. Однако, стоило мне заговорить по-французски со сцены, как зал взорвался таким восторгом, будто они только этого и ждали. Моё произношение наверняка было далеко от идеала, но они всем сердцем приняли моё «желание донести мысль». От этого на душе стало очень тепло.
Концерты в Лондоне и Дюссельдорфе тоже закончились, и впереди была Америка. Но перед этим наступил долгожданный отпуск. Как только Тигира-сан сказал: «У вас три дня свободы», я сразу решила: возвращаемся в Париж. В день концерта мне было не до прогулок, и я хотела осуществить свою мечту сейчас.
Вместе с Тигирой-саном и остальным персоналом мы снова прилетели в Париж, и началось наше сказочное путешествие.
Мы гуляли по Елисейским полям и поднимались на Триумфальную арку. Глядя на бесконечные ступени лестницы, я на кураже рванула вверх, но на середине пути дыхание сбилось, и я, проклиная каблуки, тяжело дышала: «Это что, тренировка в Шаолине?!».
В Лувре было так много всего, что обойти его за день было невозможно. Но когда я встала перед «Моной Лизой» Леонардо да Винчи, время для меня словно замерло.
В парижском Диснейленде я так раззадорилась, что носилась по парку широкими шагами. Сотрудник, который был со мной, в итоге обогнал меня и радовался перед замком даже больше, чем я.
А еще мы решили сходить на послеобеденный чай в Париже. Мы с командой подготовили нарядную одежду, ожидая дресс-код, но Тигира-сан мало того что не взял ничего подходящего, так еще и был в своих вечных шлёпках. «Вас же просто вышвырнут оттуда!» — воскликнула я, и мы в спешке купили ему всё, от пиджака до туфель, в ближайшем магазине. Когда мы, разодетые и гордые, зашли в ресторан, оказалось, что местные сидят там в самом обычном расслабленном виде. Мы все дружно расхохотались над этой ситуацией.
На улицах Парижа было много людей, гуляющих с собаками, и эти простые сцены казались кадрами из кино. Сидя в Старбаксе с кружкой в руках, я пробормотала коллеге: «Мои мечты сбываются, но я до сих пор не могу до конца в это поверить. Наверное, я всё осознаю только тогда, когда тур закончится». То медленно текущее время в Париже почему-то очень глубоко запало мне в сердце.
Отдохнув и набравшись сил, мы отправились в США.
Начали 23 марта с Нью-Йорка. Площадка находилась совсем рядом с Таймс-сквер. По размеру она напоминала японские Zepp.
В Европе и Азии люди тоже подпевали мне на японском. Но Нью-Йорк превзошел всех. С первой же ноты ожидание зала превратилось в мощный взрыв. Энергия была на максимуме с самого старта. В отличие от Японии, где зрители «раскачиваются» постепенно, здесь все сразу рванули в полный вперед. Они кричали, прыгали, подпевали во весь голос. И даже когда я говорила по-японски, они отлично реагировали.
«Вау, это нереально... боже, как же весело!»
Я была так счастлива, что едва сдерживала смех на сцене.
В то же время, выступая в англоязычных странах, я остро почувствовала, насколько плох мой английский, и мне стало неловко.
В школе по английскому у меня всегда было ниже среднего. Но теперь я по-настоящему захотела говорить и понимать. Петь на японском — великая радость, но для общения английский необходим. Я поняла: пришло время всерьез взяться за язык, который я когда-то забросила.
25 марта 2024 года, концерт в Чикаго. Зайдя в зал, я невольно затаила дыхание. Это было величественное здание, похожее на оперный театр, с высокими потолками — пространство, созданное для того, чтобы звук резонировал. На репетиции я услышала невероятное эхо: мой собственный голос возвращался ко мне, мешая говорить. Эхо не затихало, и я заволновалась: «Как же петь в таких условиях?..».
Местный стафф сообщил мне нечто шокирующее:
— Этот зал оживает только когда приходят люди. Считай, что первая песня концерта — это и есть твоя настоящая репетиция!
«Чего-о-о?! Да это же безумно страшно!» — кричала я про себя, но делать было нечего.
И вот, началось. Когда зал заполнился и зазвучала музыка, эхо чудесным образом исчезло. Человеческие тела впитали лишние звуки, и петь стало невероятно легко. За этот вечер я кожей почувствовала, что значит единство зала, людей и музыки.
Кстати, днем в день этого концерта я прямо из номера отеля вела последний прямой эфир «All Night Nippon». Я болтала как обычно: о том, как соскучилась по японской еде, о мелких происшествиях в туре.
«Я и представить не могла, что в мире найдется место, которое примет меня не только как певицу, но и как личность. Этот год был потрясающим», — когда я произнесла эти финальные слова, я почувствовала, как они медленно оседают внутри меня.
29 марта сцена переместилась с восточного побережья США на западное. В Лос-Анджелесе зал на 7000 человек был забит до отказа. Энергия фанатов доходила до меня в гримёрку еще до начала шоу.
А финал тура состоялся 1 апреля в Остине. Концерт шел на бешеном драйве. Когда дело дошло до анкора и я поняла, что мировой тур заканчивается, комок подкатил к горлу, а в носу предательски защипало.
У меня нет других слов, кроме «благодарность». На все концерты мирового тура билеты были полностью распроданы. Я чувствовала себя самым везучим и счастливым человеком в мире.
Тигира-сан, Эндо-сан, команды Cloud Nine и Universal Music — все они после каждого шоу были заняты переговорами с Японией и выпуском новостей, несмотря на огромную разницу во времени. И при этом они всегда улыбались и говорили мне: «Ado, ты спела великолепно!». Я, такая трусиха, смогла вести себя храбро на мировой сцене только потому, что рядом были люди, которые поддерживали меня день и ночь.
На Земле живет более 8 миллиардов человек. Я хочу посетить еще больше стран. Хочу встретить еще больше людей. Хочу нести свои песни через границы людям, живущим в одно время со мной, и хочу, чтобы эти песни сделали их хоть немного счастливее.
Слушая крики и реакцию зарубежных фанатов, я поняла: той меня, которая боялась ехать за границу, больше нет. Теперь во мне живет жажда: «хочу еще», «хочу залы побольше», «хочу еще более глубокой связи с этими людьми». Первый мировой тур помог мне окончательно сформировать в себе «готовность сражаться на мировом уровне».
Я пела, кричала, выплескивала эмоции со сцены. И фанаты принимали это всем телом, возвращая мне ту же энергию. Я хотела, чтобы мир узнал о вокалоидах, о японской культуре и об Ado, но в процессе тура я и сама поняла: у каждой страны есть своя гордость, своя музыка и своя культура. Энергия на концерте — это не дорога с односторонним движением. В те мгновения мы действительно понимали друг друга без слов.
Мы пели, танцевали, кричали, трясли головами. Мы ведь поняли друг друга, да? Обязательно.
Виды, запахи и тепло городов, где я побывала впервые, теперь навсегда со мной. Я знаю, что в странах, где я еще не была, меня тоже ждут потрясающие встречи. Поэтому я снова пересеку океан.
Сохранив в душе тот восторг и ту смелость, что я нашла в пути во время «Wish».
В начале апреля 2024 года, сразу после возвращения в Японию, все мои мысли занял следующий концерт. 27 и 28 апреля, два дня на Национальном стадионе. Национальный стадион — это сакральное место, на сцену которого поднимались лишь избранные артисты. И мне предстояло стать первой в истории сольной исполнительницей, которая проведет там сольный концерт, собрав 140 тысяч человек за два дня.
Это должен был быть важнейший рубеж в моей карьере, концерт, который увидит небывалое количество зрителей.
— У нас подтверждены два дня на Национальном стадионе.
Тигира-сан сказал мне это еще в сентябре 2023-го. В разгар тура «Mars», когда мы приехали в Осаку.
— Что вы сейчас сказали?..
— Национальный. Два дня.
— Но разве такие вещи решаются вот так внезапно?!
— Ну ты же сама хотела. На Национальном.
— ...Да. Конечно, хотела...
Впервые смутная мысль «хотелось бы когда-нибудь выступить на Национальном» посетила меня в августе 2022 года, после завершения концерта «Campanella» в Сайтаме.
Какой должна быть новая мечта? К счастью, я исполнила мечту о Saitama Super Arena. Куда идти дальше? Моя цель покорить мир уже была ясна, но мне казалось, что и в Японии я еще не всё сделала. Какая площадка в Японии считается самой-самой, той, где ты просто обязан выступить как артист? Как только я задала себе этот вопрос, перед глазами всплыл силуэт Национального стадиона.
Когда решение о концерте было принято, я узнала от Эндо-сана, сколько времени и сил Тигира-сан потратил на то, чтобы это стало возможным. Я была в шоке.
— Да уж, путь к официальному разрешению на аренду был долгим, — смеясь, говорил Тигира-сан.
— ...Я об этом даже не догадывалась.
— И не должна была, — он пожал плечами. — Моя работа — подготовить для тебя сцену, а твоя работа — выступить на ней. Я буду и дальше находить для тебя площадки, а ты просто продолжай петь.
Его взгляд в тот момент словно уже был устремлен на сцену Национального стадиона.
— В тот миг, когда твой голос объединит весь этот стадион, все наши трудности забудутся в одно мгновение. Давай бежать вперед до того самого дня, когда мы вместе оглянемся на весь путь Ado.
Выступить на Национальном стадионе было мечтой. Но я слышала, что это государственная площадка и «туда пускают далеко не всех», поэтому я лишь смотрела в небо, гадая: «Эх, когда же наступит это „когда-нибудь“?». И вот это время пришло гораздо быстрее, чем я могла вообразить.
Стратегия Тигиры-сана и его дорожная карта реализовывались с невероятной скоростью.
— Мы предоставили администрации стадиона данные о посещаемости твоих концертов, продажи CD и DVD, цифры скачиваний, все наши достижения. Мы составили детальный план... И в итоге нам дали добро. И знаешь, все, с кем я общался, говорили: «Нынешняя Ado точно справится». Это было очень приятно слышать.
— ...Огромное вам спасибо.
Я старалась говорить спокойно и вежливо поклонилась, но внутри меня всё клокотало. Это была не просто радость. Я поняла: Национальный стадион — это не «мечта», это «ответственность», которую я обязана на себя взять. Я, utaite, не показывающая лица, буду стоять на главной сцене страны. Это станет доказательством того, что мой путь, который многие считали «невозможным», на самом деле «возможен». Я не имею права упустить этот шанс. Я вложу в пение всю свою душу.
Я сжала губы и дала себе клятву: «Настало моё время».
Спустя некоторое время, глядя в окно на ночной город, я почувствовала, как сердце сильно екнуло. Словно по чьей-то указке, я произнесла вслух:
— Назовем концерт на Национальном «Shinzou» (Сердце)!
После «Kigeki», «Campanella», «Shinkirou» и «Mars» я поняла, что названия моих сольных концертов в Японии чередовались: кандзи — катакана — кандзи — катакана. После мирового тура «Wish» на английском следующим в очереди по моей логике должен был быть концерт с названием на кандзи.
Я часто записываю в блокнот слова, которые меня зацепили. И на одной из страниц было просто написано «Сердце».
Для меня музыка — это жизнь, а песня — сама душа. Только «бьющееся сердце», знающее всё о моей радости, гневе, боли и печали, было лучшим свидетелем всего пути Ado.
А еще «сердце» Ado — это сама культура вокалоидов и utaite, благодаря которой я вообще начала петь и стою сейчас здесь.
Раз уж я буду на Национальном стадионе, я хочу показать своё «сердце» — каждое мгновение, в которое я вкладываю жизнь. Мысль о том, чтобы «донести японский язык и вокалоидов до мира», которую я несла в туре «Wish», в названии «Shinzou» соединилась с моей самой сокровенной сутью.
Подготовка к двум дням на Национальном стадионе задействовала невероятное количество людей.
Масштаб сцены был беспрецедентным. Команда постановщиков собиралась с утра до вечера, перебирая десятки идей: «Как сделать так, чтобы все эти десятки тысяч людей получили одинаковое удовольствие?». Я тоже каждый день записывала идеи в заметки смартфона, желая сделать концерт, возможный только здесь.
— Какая видеографика подойдет?
— Я хочу изменить хореографию. Хочу перемещаться по всей сцене.
— Есть ли какие-то идеи для декораций или спецэффектов, связанных с образом сердца?
— Я хочу, чтобы зрители запомнили этот перформанс на всю жизнь.
Я постоянно звонила Тигире-сану, превращая эти наброски в конкретные планы.
— Как насчет передвижной платформы, чтобы быть ближе к зрителям?
Тигира-сан предложил использовать тележку, которая выезжает со сцены прямо к рядам зрителей. Поскольку я не показываю лица, план был такой: я надену шляпу с вуалью, полностью скрывающей лицо. Я никогда раньше на таком не ездила и немного боялась, но ответила: «Если это поможет мне быть ближе к людям, я хочу попробовать».
Некоторые идеи рождались из моих образов, другие предлагали профи из команды, считая, что «Ado это подойдет». Например, огромный надувной шар в форме синей розы на сцене был идеей команды постановщиков — они очень старались создать мир, который стал бы символом этого концерта.
Пока масштабные декорации обретали форму, я досконально продумывала свой образ. Костюм был ключом к выразительности. Он должен был сочетаться с хореографией и общим силуэтом. Я давала стилистам очень детальные ТЗ, и они создали великолепные костюмы, полностью отвечавшие моим запросам.
Размышляя о том, «как подать себя», я всегда вспоминала слова своего первого преподавателя по вокалу, которые она сказала мне перед «Kigeki» в Zepp DiverCity:
— Голос — это важно, но взгляд важен не меньше. Всегда представляй, где находится твой взгляд и взгляд зрителя. Даже если лица не видно, ты можешь дать им почувствовать, что Ado смотрит прямо на них. Старайся увидеть глаза даже самых дальних рядов, направляй свой взгляд в разные концы зала.
Эти слова стали для меня откровением, и с тех пор я вкладывала в «умение смотреть» столько же сил, сколько в пение.
Пусть мы не встречаемся глазами. Пусть они не видят моей мимики. Но если я буду осознанно смотреть в зал, моё послание «Я вижу вас» обязательно дойдет.
Но больше всего нервов ушло на сет-лист. Сначала я просто выписала все песни, которые хотела спеть, без всякого порядка, и показала Тигире-сану.
— Я тут набросала... что думаете?
— Ого, тут столько всего! Даже не знаю, что выбрать.
— Вот и я не знаю... Я еще подумаю.
И тут мне пришла мысль: а что если отталкиваться не от песен, а от эмоций? Одной из тем концерта было «высвобождение чувств». Раньше моим топливом был гнев, но теперь во мне жила и радость. «Пусть это будет история перехода от гнева к освобождению через радость». Как только я это сформулировала, порядок песен выстроился сам собой, как по мановению волшебной палочки.
Создавая свой концерт, я часто искала вдохновение в выступлениях других артистов. Я по крупицам впитывала всё, что цепляло меня в их шоу: от порядка песен до работы со светом.
Особенно сильно на меня повлиял концерт Билли Айлиш «Happier Than Ever The World Tour 2022» в Ariake Arena. Я попала туда в конце августа 2022 года, сразу после своего концерта «Campanella». Те решения, что я там увидела, буквально перепахали моё сознание.
Билли, которая всего на год старше меня, — моя ровесница из поколения Z. Я смотрела не мигая на то, как грациозно она двигается по сцене, и чувствовала в ней невероятную силу.
В 18 лет она взяла четыре главные награды Грэмми. Но её магия не только в наградах. В ней самой есть какой-то особенный свет. Её мягкий, но мощный голос обволакивает душу, а честные тексты лезут в самую глубину чувств: одиночество, любовь, поиск себя. Она переросла рамки поп-музыки — она сама стала искусством, иконой своего времени. Я видела это сияние своими глазами.
На том концерте я обратила внимание и на сет-лист. Например, суперхит «bad guy». Я думала, его поставят в начало, но она спела его во второй половине. И это выглядело абсолютно логично — я поняла, что от порядка песен зависит сама атмосфера в зале.
Я была на огромном количестве концертов как фанат, но со временем начала смотреть на них под другим углом. Я всегда примеряла на себя: «А что бы я делала на этой сцене?».
И, конечно, я наблюдала за реакцией зала. В этом смысле то, что меня не знают в лицо, давало мне преимущество — я могла спокойно изучать поведение людей.
«Ага, открывают вот этой песней, чтобы удивить».
«Этот переход между треками просто идеален».
«На анкор оставили классику, чтобы все ушли довольными».
«Ой, а этот анкор получился неожиданно лиричным».
Я анализировала каждый концерт и записывала выводы. Кое-что из этого я позже использовала в своих шоу. Трепет фаната и взгляд профессионала — я жила с обоими этими чувствами, постепенно двигаясь вперед.
Кстати, я совершенно не умею импровизировать, когда нужно говорить с залом. В такие моменты я просто теряю дар речи. Поэтому я всегда заранее пишу текст: «в этот момент скажу вот это», «использую такие-то слова». Я пишу всё сама, советуюсь с Тигирой-саном и практически зазубриваю текст перед выходом. Конечно, я могу что-то поменять в зависимости от атмосферы, но основа всегда подготовлена.
Текст речи для «Shinzou» я написала во время отпуска после мирового тура. Просто валялась на диване и записывала в заметки всё, что было на душе. Черновик был готов за пару дней, но потом началась шлифовка. Каждый раз, перечитывая, я думала: «Нет, не то», «Это звучит глупо», и переписывала снова.
Я задавала себе вопрос: «Я правда хочу сказать именно это?», и так, за несколько дней, отполировала свою речь до блеска. А потом учила её и повторяла вслух на каждой репетиции.
27 апреля 2024 года, 18:00. Концерт «Shinzou» на Национальном стадионе начался. Первая песня — «Usseewa». Вместе с взрывным вступлением моя душа окончательно освободилась. На этом драйве я пролетела всю основную часть шоу до самого финала.
Для первого трека анкора мы подготовили грандиозный сюрприз — особого гостя. Это был не кто иной, как Такахиро Мацумото-сан из группы B’z. Еще на этапе подготовки мы набрались смелости и попросили его: «Не могли бы вы сыграть на гитаре в песне „DIGNITY“ на сцене Национального?». И он ответил «да». Когда я услышала об этом, я просто закрыла лицо руками от шока: «Я же сама его попросила, но как такое возможно?!».
Песню «DIGNITY» (Достоинство) написал Коси Инаба-сан из B’z, а музыку сочинил Такахиро Мацумото-сан. Название говорит само за себя — в этой песне заложена невероятная мощь. Летом 2023 года, когда Тигира-сан прислал мне демо, я включила его и услышала, как под гитару Мацумото-сана поет сам Инаба-сан.
«Да вы издеваетесь! Инаба-сан спел это идеально, как мне после него вообще рот открывать?!» — вопила я в пустоту.
Мало того, в моментах с шаутом Инаба-сан брал такие ноты своим грудным голосом, до которых я просто не дотягивалась. Я была в отчаянии, но Тигира-сан сказал: «Всё равно пой». Я проглотила все жалобы и пошла записываться.
И вот, на сцене Национального стадиона, я стою в центре огромного надувного шара в форме синей розы, а рядом со мной звучит гитара Мацумото-сана. Его драйв словно подталкивал меня в спину, и я спела «DIGNITY» до последней ноты.
Речь, анкор продолжается. Я села в тележку и поехала вокруг поля стадиона, исполняя «Yukue Shirezu», «Gyakkou» и «FREEDOM». Вуаль скрывала моё лицо, но я-то видела всех. Зрители были так близко! Я никогда еще не была так близко к ним. Я видела, как они машут руками, слышала, как они выкрикивают моё имя. Каждое их движение доходило до меня.
«Может быть, я смогла выйти из своего шкафа только потому, что в будущем меня ждало столько людей?» — от этой мысли стало немного грустно.
Когда я вбежала за кулисы после этой части, я дышала так тяжело, словно пробежала марафон. А из зала доносились крики «Ado! Ado!» — они звали на бис. В этот миг что-то горячее подступило к горлу.
Графика, лазеры, рой дронов, нарисовавших в небе гигантское «сердце»... Всё это было нашей благодарностью людям, которые ждали Ado. Мы хотели, чтобы они унесли с собой восторг, как после посещения парка аттракционов, открытого всего на одну ночь.
Накал в зале достиг предела. И тут, перед двумя финальными песнями, случился еще один сюрприз. Я спела дуэтом с Hatsune Miku песню «Sakurahiyori to Time Machine», которую написал Mafumafu-сан.
Эту песню я попросила у Mafumafu-сана в самый разгар суеты перед мировым туром. Несмотря на свою занятость, он очень быстро прислал сообщение: «Демо готово».
Впервые я послушала её в машине по дороге в аэропорт после концерта в Сеуле. В наушниках звучал голос Hatsune Miku. За окном был зимний Сеул со снегом на обочинах, но в моей голове задул теплый весенний ветер и закружились лепестки сакуры. Это была та самая песня о юности, которую я так любила у Mafumafu-сана со школьных времен.
Песня, после которой начинаешь с нетерпением ждать весну.
В этом треке я должна была стоять на одной сцене с Мику. Та самая девочка, что сияла в моем экране в детстве, теперь была рядом. Сначала я учила хореографию одна, потом репетировала с проекцией Мику в зале, а затем — финальный прогон на стадионе.
Обычно я пою мощно, с рыком и шаутами. Но здесь я решила наложить свой голос максимально чисто и аккуратно. В припевах я намеренно немного приглушала себя, чтобы голос Мику звучал ярче всего. Ради этого мгновения, где голос человека и вокалоида сливаются воедино.
Голос, который спас меня в прошлом, и мой нынешний голос стали одним целым. Тот факт, что мы поем об одном и том же в одном и том же месте, делал меня по-настоящему счастливой.
Когда песня закончилась, Мику исчезла в лучах света. Проводив её взглядом, я медленно повернулась к зрителям.
Ночной ветер Национального стадиона коснулся моих щек, остужая разгоряченное тело. Я глубоко вдохнула и крепче сжала микрофон.
Я всегда занималась творчеством в одиночку.
Поскольку я единственный ребенок в семье, одиночество было для меня привычным... но внутри я постоянно вела борьбу сама с собой.
Я всегда ненавидела себя. Я не знала, как ценить себя, как заботиться о себе. И вдобавок я совершенно не умела полагаться на других людей. Мне больно это признавать, но долгое время моим единственным убежищем были соцсети.
У меня мрачный характер, я не блещу умом, но при этом во мне всегда жило болезненное желание получить признание. Я думала, что у меня нет никаких талантов, и никто никогда не признает моё пение. Я была уверена, что я никому... абсолютно никому не нужна.
Я так мучилась, сравнивая себя с другими, что часто думала: а не бросить ли мне всё это? Не перестать ли мне петь? Такие мысли посещали меня почти каждый день.
Я не сделала ничего хорошего в жизни. Я только и делала, что ошибалась. Я — пустое место.
И всё же... единственная причина, по которой я смогла продолжать петь, — это то, что на маленьком экране моей приставки DS всегда звучали вокалоиды и голоса utaite.
Я смотрела на этот экран и думала: раз я сама ничего не могу, то, может быть, у меня получится хотя бы так. Я подумала, что это может стать моей причиной жить.
Глядя на utaite, стоящих на сцене, я мечтала: «Ах, как бы я хотела стать такой же».
Шли годы, я училась в средней и старшей школе. Я продолжала бороться с собой, мучиться из-за своего прошлого, теряться и страдать. Но в конце каждого такого дня, если я слушала любимые песни и любимые голоса, то, сидя одна в своей комнате и глядя на огни города в окне, я думала: я тоже хочу стоять в том сияющем пейзаже. И именно поэтому я решила, что ни за что не сдамся.
Я поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как верить в будущее. Я поняла, что со мной всё будет в порядке. Меня спасали снова и снова.
Меня спасали столько раз, что я осознала: никто не знает, что будет завтра. А раз так — пусть меня считают дурой, пусть говорят что угодно, мне всё равно. Моя любимая культура дала мне веру в завтрашний день.
И сейчас я могу с уверенностью сказать: в это самое мгновение я стою в том будущем, о котором мечтала.
Может, я и не настоящая певица. Может быть, я просто люблю вокалоидов, а для кого-то я вообще лишняя в этом мире. Но даже если я совершу еще множество ошибок, я обещаю: я обязательно верну долг этой культуре, которая меня спасла.
Даже если я останусь одна, я никогда не забуду то, что люблю. Я поклялась любить это всю жизнь. И я подумала: если сегодняшний концерт и та песня, что мы спели с ней, помогут хотя бы одному человеку, если это станет моим вкладом в общее дело нашей культуры — я буду безмерно счастлива.
Спасибо вам огромное за то, что сегодня слушали мои песни, песни Ado.
Я до сих пор не умею ценить себя, и во мне полно качеств, которые я в себе ненавижу. Но за эти два дня здесь, на этой сцене... мне кажется, я смогла хоть чуточку себя полюбить.
Поэтому я буду очень рада, если вы сохраните память о сегодняшнем дне. Хотя бы немножко.
Если вы не забудете об этом, то маленькая я из прошлого, та девочка, которая ничего не умела, — она точно будет счастлива. Пожалуйста, не забывайте об этом.
Сейчас прозвучит действительно последняя песня.
Я пою её с глубочайшей благодарностью всем моим любимым вокалоидам, всем вокало-продюсерам и всем тем utaite, что проложили этот путь. Я пою её для маленькой меня, для той меня, которую я ненавижу, для себя в прошлом и настоящем, для моей семьи, друзей и всех вас, кто поддерживает меня и кто пришел сегодня сюда.
Спасибо вам.
Последняя песня. Послушайте. «Kokoro to iu Na no Fukakai».
Два дня концертов на Национальном стадионе подошли к концу.
Спустившись со сцены в последний день, я увидела в гримёрке Тигиру-сана. Он пожимал руки каждому из огромной команды сотрудников, с улыбкой благодаря их за работу. Когда все ушли, он наконец подошел ко мне.
— Это было действительно круто. Потрясающий концерт. Ты молодец. Знаешь, пока я слушал твоё обращение, я вспоминал нашу первую встречу. А когда ты запела финальную «Kokoro to iu Na no Fukakai», я почему-то вспомнил твой самый первый концерт в Zepp.
Я была удивлена его словам. На самом деле, исполняя последнюю песню, я думала ровно о том же. Свет прожекторов, то, как я сжимаю микрофон, море огней перед глазами... Кадры из того первого выступления в Zepp DiverCity накладывались на панораму стадиона с десятками тысяч людей.
Я встретила Тигиру-сана в сентябре 2019 года.
Тогда я озвучила ему свою безумную мечту — «провести сольный концерт в Zepp DiverCity». Любой другой бы рассмеялся, но Тигира-сан сразу сказал «по рукам» и, словно Железный Человек, начал пробивать лбом любые стены на нашем пути.
Взрослые проблемы, в которых я ничего не смыслила, пандемия, риск дебютировать с никому не известной utaite... Тигира-сан ни разу не сдался. Глядя на него, я набралась смелости дебютировать на мейджоре, вышла в мир с «Usseewa» и в итоге смогла стоять на всех этих сценах. Спасибо вам огромное за то, что нашли меня и не бросили.
Пока я об этом думала, Тигира-сан в своей обычной манере усмехнулся:
— Ну что, Национальный позади. Теперь-то уверенность в себе появилась?
Я на секунду замешкалась и честно покачала головой.
— Нет, уверенности до сих пор нет...
— Да ладно?! До сих пор?!
Тигира-сан картинно всплеснул руками, и я чуть не рассмеялась. Но он тут же серьезно посмотрел на меня, ожидая ответа. Я попыталась сформулировать то, что чувствовала.
— Но теперь я точно знаю: если я как следует подготовлюсь, то со мной всё будет в порядке. Поэтому я думаю, что смогу двигаться дальше.
Тигира-сан перестал смеяться и коротко ответил: «Ну, тогда в добрый путь».
Если закрыть глаза, я до сих пор вижу ослепительный свет в зале. Весь тот долгий путь к этому сиянию.
Но я не могу оставаться в прошлом. Каждая глава жизни рано или поздно заканчивается. И это не конец — это значит лишь то, что я готова к следующей главе.
Новый занавес вот-вот поднимется.